Если бы я сходу начал угрожать Белмору, то он бы наверняка воспринял это как вызов и с удовольствием его принял, раскрошив всех нас в порошок.
— Глупцы! — наконец проворчал он, с презрением глядя то на меня, то на Белмора, — Вы идёте на верную смерть! На что вы надеетесь? Зачем вам ещё больше кромов? Идите своей дорогой! Погибайте, как вам угодно… — его голос звучал хрипло, с надрывом.
— Я собираюсь прикончить Владыку Хальдроса, — холодно ответил я, не повышая голоса, — И у тебя есть выбор: помочь нам… или же мы закопаем твою нору вместе со всеми жителями…
Хватило меня ненадолго. Не люблю, когда меня называют глупцом. Для убедительности я вытащил из-за спины двуручный меч айсварнов и напитал его энергией из брони. Мерцая синим светом, он загудел, обещая Скальдриму весёлое будущее.
Охрана Скальдрима среагировала моментально. Они потянулись к оружию, но в тот же миг сотни кромов за моей спиной синхронно сделали то же самое. Напряжение повисло в воздухе, как натянутая струна. Один неверный шаг — и всё вспыхнет.
— Спокойно, — хрипло выдохнул Скальдрим, подняв руку и повернувшись к своим воинам, — Мы не хотим бойни.
— А её и не будет, — спокойно отозвался Белмор, сделав шаг вперёд, ближе ко мне, — Ты видел, на что я способен. И, поверь, я ещё даже не разогрелся.
— Белмор, ты же не дурак… — Скальдрим снова скривился, — Зачем тебе всё это? Ты владыка белых кромов! У тебя есть абсолютно всё, о чём можно мечтать!
— Зачем? — Белмор театрально прищурился, склонив голову набок, — Дай подумать… Ты ведь у нас один из самых древних, верно?
— Верно, — Скальдрим усмехнулся, подобное признание тешило его самолюбие, — И я хорошо помню, каким жестоким был Хальдрос… Он не просто всех вас убьёт! Он превратит долину в ледяную пыль! Даже пикнуть не успеете!
— Значит, ты должен понимать, — продолжил Белмор, даже не обратив внимания на его грозную речь, — Что всё равно — рано или поздно — мы здесь погибнем. Каждый из нас, без каких-либо исключений.
Я с интересом покосился на Белмора. Надо же… Я всегда думал, что он просто скучает в своём белоснежном дворце, что ему нужны приключения, битвы и возможность попугать подчинённых. А оказалось — он ещё и о жителях долины думает. Кто бы мог подумать…
Белмор продолжил, приводя вполне очевидные, но оттого не менее болезненные примеры. Он говорил о рождаемости — о той, что давно сошла на нет, исчезла, будто испарилась из жизни кромов. И ведь действительно… Если хорошенько задуматься, то они оказались, словно заперты в ловушке — в замкнутой долине, откуда невозможно вырваться. Ресурсы с каждым годом иссякали, медленно, но неумолимо. И только благодаря невероятной продолжительности жизни большинства рас удавалось хоть как-то держаться на плаву. Выживали за счёт старого запаса. За счёт привычки и страха перемен…
— Сколько вы там сейчас ловите? — внезапно обернувшись, Белмор обратился к Фризу. В голосе его не было злобы, — Одну или две жалких змеи в день? Уверен, этой мизерной добычи вам хватает только на то, чтобы не умереть с голоду…
— Две… — нехотя, но чётко ответил Фриз, выходя вперёд и останавливаясь рядом со мной. Его голос был тихим, но уверенным. Он не оправдывался, просто говорил, как есть. — Если станем ловить больше, то всего за несколько зим истребим всех до последней. Они не успеют размножиться…
Тут я вспомнил про жирную змею, которую буквально стащил у них из-под носа… Внутри и правда оказались яйца, которые мы с удовольствием употребили в пищу, а ведь она могла произвести на свет около пятидесяти новых змей…
— Вот и весь ответ! — Белмор развёл руками, словно доказывая очевидное. — То же самое — по всей долине… — Он с отвращением покачал головой, бросив тяжёлый взгляд на Скальдрима. — Вы засели в своих промёрзших норах, как кроты, и упрямо не хотите ничего менять. Всё по кругу: страдание, страх, и снова страдание… Ни шага вперёд. Ни капли воли.
— А ты сам-то? Что насчёт тебя, Белмор, а⁈ — взорвался Скальдрим, не выдержав. Его плечи затряслись от ярости, а пальцы сжались в кулаки, сильно захрустев. — Ты сидишь в своём замке, сытый и довольный, пока другим приходится гнить под снегом и бороться за крохи! Ты жируешь, а мы выживаем!
— Жирую, — спокойно и почти лениво подтвердил Белмор, даже не моргнув. — И ты бы тоже жировал, если бы у тебя была такая возможность. Разве не так? — он посмотрел в лицо Скальдрима с ледяным спокойствием. В этом взгляде не было вызова, только констатация факта. — Не строй из себя мученика. Ты просто завидуешь. Я хотя бы что-то построил. А ты?
Повисла напряжённая пауза. Воздух словно сгустился, и даже ветер на мгновение стих. Кажется, каждый, кто стоял рядом, чувствовал, как нарастает давление между двумя древними вождями.
Скальдриму было нечего возразить. Его молчание только подчёркивало слабость аргументов. Он стоял и скалился, но так и не смог подобраться нужные слова.
Как я позже узнал, племя чёрных кромов выживало благодаря существам, похожим на крабов — мерзким, твёркопанцирным тварям, обитавшим глубоко под снегом. Их кровь была густой, как смола, и чёрной, как сама ночь. Вот почему с годами кожа кромов потемнела, напиталась этим цветом.
Расселину, полную чёрных, глянцевых минералов, они выбрали для жизни не из эстетических соображений — просто так было безопаснее. На фоне белоснежной долины их было слишком легко заметить, особенно с воздуха. Чтобы это понять, нужно было несколько крупных столкновений с белыми кромами. Потеря сильных воинов здорово ударила и по самолюбию, вот они и скрылись в пещерах, чтобы не отсвечивать… Как выяснилось, правильно сделали. Белые кромы рисковать собственным здоровьем, чтобы выковырять их оттуда, не стали.
— Но не переживай! — Белмор вдруг усмехнулся, словно хотел разрядить обстановку, — Жировать нам осталось недолго. Те самые твари, что кормили нас все эти десятилетия, всё реже и реже выходят на поверхность. Скоро исчезнут совсем.
Он обвёл руками собравшихся, махнув почти с сожалением:
— Если всё продолжится в том же духе, мы все — без исключения — погибнем от истощения. Медленно и беспощадно. И не будет ни битвы, ни славы. Только голод, страх и забвение…
Речь Белмора вызвала едва заметное, но ощутимое одобрение среди других вождей. Несколько из них кивнули, переглянулись, явно разделяя его тревогу. Даже айсварны — обычно холодные и отстранённые — молча склонили головы. Видно было, что эти слова нашли отклик.
Я же был по этому поводу настроен скептически. Ведь при желании они могли бы вылетать на охоту за пределы долины. Но, похоже, либо это слишком опасно, либо слишком утомительно. Мне не хватало информации, чтобы понять, насколько всё плохо на самом деле.
С другой стороны, долина и правда стала для них ловушкой. А Альсейм — тот самый город, захваченный Владыкой Хальдросом — выступал узким горлышком, единственным выходом, из долины. Стоило потерять этот проход — и вся долина стала ледяной тюрьмой.
— Ты мудрый, старый кром, — спокойно подвёл итог Белмор, глядя прямо в глаза Скальдриму, — Ты понимаешь, что будет дальше. Видишь, как всё сжимается, как уходит время. Вопрос лишь в том, когда это случится…
— Когда мы в последний раз видели пробой в долине? — вдруг подал голос Арктидий. Он говорил спокойно, но с ноткой беспокойства.
— А толку от этих пробоев? — ворчливо отозвался Фриз, качая головой, — Даже если они и появляются, мы не успеваем. Твари замерзают быстрее, чем мы добираемся до них…
— Не заговаривай мне зубы, Белмор! — вдруг вспыхнул Скальдрим, сжав челюсть и с трудом удерживаясь от крика, — У тебя есть огненный трезубец! Ты можешь жить вечно! Ты не чувствуешь того, что чувствуем мы!
— Могу, — спокойно кивнул Белмор, — Но вечность — это скука. Бесконечное сидение в одном и том же снежном пейзаже, в окружении молчаливых стен. Мне надоело. Я хочу перемен. Я хочу жить, а не прозябать здесь, вместе с вами!
Он шагнул ближе, опёрся на трезубец и, чуть прищурившись, посмотрел на Скальдрима:
— Давай, чёрная борода, решайся. Или выбор сделают за тебя они, — он резко указал трезубцем на стоящих поблизости охранников. — Любой из них достоин стать вождём племени, не меньше тебя…
Чёрт побери! Я тихо присвистнул, признавая про себя — речь Белмора вышла куда убедительнее, чем моя. Прямо как надо и без лишнего пафоса. Вон, как упрямец задумался, даже бороду свою начал теребить.
А ещё Белмор оказался отличным парламентёром, умелым и весьма хладнокровным. Думаю, он даст фору абсолютно всем претендентам на эту должность в нашей империи, а может, и во всём мире. Я задумался. Может, мне его приобщить к делу?
Я оглядел собравшихся. Никто даже не подумал о нападении. Ни одного враждебного взгляда, ни одной попытке потянуться к оружию. Все стояли так, словно дело было решённым.
— Время вышло! — сказал я, перехватывая инициативу. Этого диалога и так было слишком много.
Мы потратили уйму драгоценного времени, пытаясь достучаться до здравого смысла, но, иногда, честный и прямой мордобой приносил больше пользы, чем сотни красивых слов. Особенно когда слова начинали повторяться.
— Мы ждём ответа! — грозно выкрикнул я, уставившись на Скальдрима.
— Ладно! — проворчал он, скрипнув зубами. Его плечи чуть опустились, и вся фигура стала напоминать уставшего, но покорного зверя. — Сортургард с вами…
— Вот это другое дело! — Белмор хлопнул в ладоши с такой силой, что звук отдался эхом в скалах, — Веселее, Скальдрим! Мы идём на войну, а не на собственные поминки!
Последние его слова вызвали удивительную реакцию. Все, без исключения, невольно улыбнулись — даже те, кто до этого казался каменным изваянием. Напряжение рассеялось, как туман под солнечным светом.
— Да! — выкрикнул один из айсварнов, стиснув кулак и вскинув его в небо. Остальные тут же подхватили. Их голоса разом наполнили долину.
Я тоже не удержался и улыбнулся, позволяя себе впервые за долгое время выдохнуть с облегчением. Камень с души, как говорится. Если Белмор не врал — поселение Сортургард было вторым по численности. Да, они жили куда скромнее своих белоснежных соседей, и всё же представляли в регионе серьёзную силу. Чего не скажешь про остальных.