Потом убрать огонь и добавить всё остальное. Добавил. Что, ещё катализатор? Каплю? Да без проблем. Я протянул руку и взял синюю жидкость. Снял крышку и попытался капнуть. Ничего не получилось. Видимо, пипетка-дозатор забилась. Я тряхнул сильнее, опять ничего не вышло. Тогда я тряхнул бутылку несколько раз подряд, и пипетка вместе с крышкой оказалась в колбе, как и весь катализатор, находящийся в бутылочке.
В колбе весело заплясало пламя, которое было почему-то яркого синего цвета. От неожиданности я опешил и попятился назад. В этот момент в колбе начало происходить что-то совсем необычное. Язычки пламени стали сформировываться в тонкие чёрные жгуты, которые взмыв вверх, потянулись ко всем ученикам одновременно.
Ахметова кинулась ко мне, но словно наткнулась на какую-то преграду. Жгуты, в свою очередь, начали биться о такую же невидимую стену, плотным коконом, окружившим стол. Увидев, что ученикам ничего не угрожает, Ольга Николаевна расслабилась и повернулась в мою сторону. Ахметова не ругалась, а оставалась предельно собранной и серьёзной. Она сделала мне несколько замечаний и задала пару вопросов, на которые я с готовностью ответил.
Похоже, она даже не особо слушала то, о чём я говорю. Её больше волновал тот факт, что кто-то из учеников поставил двойной непроницаемый щит. Это явилось для Ольги Николаевны сильным потрясением, потому что такого, по её мнению, не могло быть.
Это потрясение в итоге вылилось в очень возмущённую и наполненную разными эпитетами речь в адрес старшего преподавателя по боевой магии. Он, оказывается, не только пропустил такой талант на собеседовании, но и поставил под угрозу жизнь всех присутствующих в замке.
— Так кто поставил щит? — а в ответ ей была тишина. — Ладно, спишем это на шоковую реакцию. На боевой магии преподаватели разберутся. А теперь пошли все вон. К следующему уроку жду от всех подробный отчёт на тему: «Что Дмитрий Наумов сделал не так, и почему его действия чуть не стали причиной необратимых последствий для всего первого курса». Свободны. Дмитрий, вас домашнее задание касается в первую очередь.
Я только плечами пожал, про себя решив, что ничего писать не буду. Тем более с такой формулировкой. Как будто неясно, что я просто много катализатора в зелье плеснул. Быстро собрав свои вещи, я вышел из класса и огляделся по сторонам. Так, и что там у нас дальше?
Глава 9
Крёстный сдержал слово и впихнул в моё расписание математику и каллиграфию. Математика находилась на пятом этаже, и приполз я на неё с очень большим опозданием. Потому что перед этим спустился вниз в помещения Первого факультета, чтобы взять дополнительные тетради и карандаши. Всё это добро мне приходилось держать в руках — сумку мне никто подарить не догадался.
Вообще, в моём расписании стояли следующие предметы: история, география, каллиграфия — это основные дисциплины, которые преподавались абсолютно всем. Лично для меня и таких же талантливых менталистов, телекинетиков и артефакторов в расписание были включены предметы с соответствующими названиями.
Общая магия, бытовая магия, физическая культура и боевая магия, целебная магия и ботаника считались факультативами и посещались по желанию студента. Желание заниматься общей магией, целебной и боевой возникало обычно у всех, а всё остальное выбирали единицы.
Только почему-то у меня в расписании был весь этот список без права отказаться. Спасибо тебе, крёстный. Я всегда буду помнить твою доброту. Будь моя воля, я бы вообще ничего не выбрал, кроме ботаники. Нужно же как-то отличать магический и немагический виды одного и того же растения, выглядевшие одинаково, но вот свойства имеющие диаметрально противоположные.
К тому же кроме дипломированных преподавателей, занятия вели ещё и ассистенты. И если первые чему-то пытались нас научить, то последним студенты были до болотной тины.
Демидов прямо заявил, что помимо основных, по моему мнению, дел в виде сопровождения меня с урока на урок, у него есть ещё и побочные обязанности, такие как его собственная учёба. Ждать на каждом этаже по полчаса он меня не собирается, поэтому просто подробно объяснил, что где находится, и удалился.
Подробные объяснения не помешали мне заблудиться и перепутать вначале этажи. Когда я, наконец, нашёл класс математики, от начала занятия прошло уже добрых пятнадцать минут.
От математики я отказался практически сразу, потому что это было совершенно бесполезное занятие. Считать я умею, что бы ни говорил обо мне крёстный. Доведя до нервного срыва преподавательницу, я вышел из кабинета, чтобы больше сюда никогда не возвращаться. Не сам, конечно, вышел. Меня выгнали. Потому что нельзя как-то по-другому интерпретировать фразу: «Наумов, пошёл отсюда вон!»
Так что с математики я ушёл. Каллиграфия прошла мирно под скрип перьев. Благо она находилась на том же этаже, что и предыдущий предмет, и на неё я пришёл вовремя.
Вела занятие миловидная девушка — недавняя выпускница академии журналистики, внешне ничем не примечательная. Единственным её отличием от остальных преподавателей было то, что на всю толпу магов она оказалась единственной неодарённой. На этом занятии я просто отдыхал и наслаждался блаженной тишиной. Не покривлю душой, когда скажу, что это был самый лучший урок в этот день.
Оказывается, почерк лучше всего ставится, когда пишешь чернилами, поэтому мы старательно выводили предложения перьевыми ручками, тщательно контролируя нажимы на перо. В остальное время мы писали в основном шариковыми ручками или вообще карандашами.
История была очень скучной. Вёл её в этот день молодой ассистент, потому что все были в отъезде на каком-то симпозиуме, и нашего постоянного преподавателя пока не было в школе. Ассистенту, имя которого я даже не пытался запомнить, тоже было скучно, а историю он знал так себе, потому что постоянно путался. Он часто называл адмирала Нельсона то маршалом Мюратом, то фельдмаршалом Кутузовым. Мне было обидно за великих героев прошлого, потому что история — это было то, что я действительно знал и разбирался в ней гораздо лучше нашего горе-преподавателя.
На ботанике меня постигло полное офигивание от вида нашего преподавателя. А от объяснения темы урока, я впал в ступор. Как я ни старался, но так и не смог понять, чем именно вхождение созвездия Девы в созвездие Водолея может влиять на свойства магической герани. Плюнув в середине занятия на попытку хоть что-то вообще понять и вычленить главное, я отключился от реальности и начал думать о своём будущем.
Похоже, всё-таки нужно просить дома на каникулах отца выделить мне немного времени, и позаниматься со мной. Однажды психотерапевт посоветовал Саше чем-то заняться, чтобы рутинная работа помогала сбрасывать скопившееся напряжение. И он, вспомнив, что в молодости занимался ботаникой и даже вроде что-то защитивший по данной дисциплине, не придумал ничего лучшего, чем начать выращивать экзотические растения. Ростки ему привозили со всего света, а в поместье появилось несколько теплиц.
Из-за высокой загруженности, а также из-за того, что старосту вызвали в учительскую и он там пропал, показать мне дорогу обратно в гостиную было некому. Произошло вполне естественное событие — я заблудился.
Пока блуждал по коридорам, пропустил ужин и приплёлся в факультетское крыло голодный, уставший и злой. Ни на кого, не обращая внимания, я прошёл в свою комнату и упал на кровать, закрыв глаза.
Но мои неприятности в тот день не закончились. Видимо, эта школа задалась целью окончательно достать меня. Когда я оторвал голову от подушки и решил принять душ, то обнаружил, что воды нет.
Пока выяснял у Демидова, почему так произошло, а также осознавал, что из-за какой-то протечки, воды конкретно в моей комнате не будет до завтрашнего утра, я накрутил себя просто до предела. Глядя на меня, Лео покачал головой, принёс полотенце и мягкие тапки, чтобы я туфли не угробил в первый же день, и отконвоировал в ванную декана.
Обратно в гостиную мне вернуться не удалось, потому что в предбаннике меня ждал Демидов.
— Я не знаю, что ты натворил, но тебя вызывает к себе директор. — Процедил он. — Идём, я тебя провожу.
Тяжело вздохнув, я поплёлся за ним, для разнообразия запоминая дорогу. Складывалось у меня впечатление, что Лео не будет меня ждать у кабинета, чтобы отвести обратно.
В кабинете директора, кроме крёстного, находилась низенькая полная женщина с нелепым пучком волос на голове и толстых очках в круглой роговой оправе. Это была преподавательница математики, с урока которой я практически по собственной инициативе был изгнан.
— Дмитрий Александрович, — сразу с порога начал воспитывать меня Вячеслав, — на вас поступила жалоба от старшего преподавателя точных наук Каткус.
Я в это время не смотрел на него, а разглядывая интерьер кабинета. Ничего так, уютненько. Много полок, забитых книгами, массивный письменный стол, тяжёлое кресло во главе стола, несколько стульев, расставленных по всей комнате.
Троицкий стоял посреди кабинета. Старший преподаватель математики Каткус стояла рядом. Вот что за хам мой крёстный, даже стул даме не предложил. Скорее всего, он хочет от неё поскорее избавиться. Мне, соответственно, сесть также не предложили.
Тем временем молчание затянулось. Наконец, Вячеслав вздохнул и продолжил.
— В первый же день вашего присутствия в этой школы произошло несколько инцидентов. Начнём, пожалуй, с жалобы госпожи Каткус. Ответьте мне, Дмитрий, вы зачем довели до слёз заслуженного профессора математики, согласившуюся преподавать этот нелёгкий предмет в обычной школе для магов?
— Тоже мне — заслуженный профессор, — фыркнул я, — интересно, чем профессор заслужила своё заслуженное звание?
— Наумов! — Слава треснул ладонью по столу так, что женщина вздрогнула от неожиданности. Я же уставился в пол. — Объясни мне, зачем ты потребовал у профессора Каткус разъяснить тебе принципиальные различия между Эвклидовой геометрией и геометрией Лобачевского? — уже более спокойно спросил директор.