ли бы ты захотел вместо щита, например, зажечь спичку магией: ты сжёг бы замок.
— Почему? — я мрачно смотрел на крёстного и пытался сообразить, о чём он вообще говорит. Ну не ощущаю я в себе никакой энергии, каким образом мне её отмерять?
— Дим, что ты сделаешь для того, чтобы зажечь спичку?
— Возьму коробок и чиркну, — я пожал плечами.
— М-да, — крёстный потёр подбородок. — Хорошо, давай попробуем сначала. Что такое, по-твоему, магия? Общее определение, если можно.
— Это особый вид энергии, который накапливается во внутреннем источнике мага или в специальных накопителях и преобразуется магом в конкретное магическое действие. — Произнёс я точное определение. Его заставляла нас выучить Бурмистрова.
— Верно. Скажи, а магия сама по себе разумна? Она может принимать решение за мага?
— Нет, конечно, — я фыркнул.
— Отлично. А теперь давай представим: ты всё же захотел зажечь эту проклятую спичку магией. Нет у тебя коробка под рукой, случайно выкинул. Ты знаешь жест, знаешь правильные слова, но понятия не имеешь о том, каким образом нужно отмерять необходимое количество энергии, чтобы создать всего лишь искру. Ты произносишь слова, делаешь жест, при этом ты ни в чём не ошибся, всё сделано идеально, но так как ты по своей глупости вбухал в заклятье изрядное количество силы, то вся она преобразовалась в огонь. В этакий огненный смерч, который и сжёг замок. И, заметь, изначальная цель оказалась выполнена — спичка загорелась. Так как мы уже выяснили, что магия сама думать не умеет, то ей, в общем-то, плевать на последствия, главное — цель достигнута, никакого сбоя нет. Я доступно объясняю? — Слава был серьёзен как никогда. А от его пронзительного взгляда мне стало несколько неуютно.
— И что ты предлагаешь?
— Учиться, Дим. Ты почему не посещаешь уроки боевой магии? Основные виды контроля преподаются именно в пределах этой дисциплины.
— Я не хочу. — И я принялся рассматривать свои руки. Та, что в лангете ничего так, только кончики пальцев видно.
— Не хочет он. Я вот тоже, может, не хочу, чтобы скелеты разгуливали по школе, но ничего с этим поделать не могу. Хорошо, есть и другой способ — медитация. — Серьёзно ответил мне крёстный.
— Это что ещё такое? — я невольно нахмурился и поднял взгляд на него.
— С завтрашнего дня начнёшь её посещать и узнаешь. Я попрошу Бурмистрову тебе помочь. Она уже неоднократно поднимала вопрос о том, что с тобой делать, и почему ты не можешь до сих пор контролировать свои способности. И я тебя очень прошу, не конфликтуй с ней. Она действительно может тебе помочь. Запомни, для тебя сейчас на этом этапе самое главное — почувствовать магию, ощутить течение её потоков по каналам.
— Я постараюсь. Но мне кажется, что все профессора в этой школе меня на дух не переносят. Хотя я не сделал ничего такого, за что мог абсолютно для всех стать таким вот источником неприязни. Не могу чему-то научиться? Так я здесь для того, чтобы они меня научили, — на этот раз я прямо смотрел на Славу. — Но практически все предпочитают делать вид, что меня не существует, если не обвиняют во всех смертных грехах! Почему это происходит?
— Потому что ты Тёмный. Они чувствуют в тебе силу, которую не могут объяснить, — Слава замолчал, а потом добавил. — Врождённая ненависть к некромантам трансформировалась в подобное отношение к тебе. Поверь, многие из них сами не понимают, почему при виде тебя злятся. И это их немного пугает. Я неоднократно слышал, как Бурмистрова и Албакова жалуются друг другу в перерывах за чашкой чая, и даже начинают у себя искать зачатки непрофессионализма. Насколько мне известно, практически все твои преподаватели со следующей недели будут посещать нашего штатного эмпатика, чтобы разобраться в себе и не кидаться больше на тебя с голословными обвинениями. Кроме нашего всеми уважаемого ботаника, — добавил крёстный задумчиво. — У него вообще никогда и ни с кем на моей памяти не было ни единого конфликта.
— Да неужели, — я закусил губу, чтобы не заржать. — И как такое могло произойти с ботаником, просто удивительно? А остальные… С чего это они к мозгоправу собрались?
— Несмотря на твои просьбы, не делать этого, Демидов поднял несколько вопросов на прошедшем не так давно педсовете, тем самым внеся ещё больше эмоциональной нестабильности в моём коллективе. И да, эмпатик — это не личное решение, а моя настоятельная рекомендация.
— Тебя это веселит? — прямо спросил я у него, глядя на искреннюю улыбку на его лице.
— Разумеется. Даже интересно, к чему это в итоге приведёт. Мои преподаватели обязаны справляться в подобных ситуациях. В конце концов, их учили работать с совершенно разными детьми. — Жёстко ответил Слава.
— Я даже не знал, что у тебя в штате есть такие, хм, психологи, — протянул я, вспоминая слова Григория о том, что эмпатики те ещё твари. Магами они не являлись, но видели и чувствовали нити силы мага и каким-то образом могли на них воздействовать. Благодаря этому они могли стабилизировать или, наоборот, выводить из равновесия свою жертву, приводя её к разрушительным последствиям. Во времена экспериментов Гришки, они как раз злоупотребляли вторым. Жаль, что о тех опытах он мне так ничего и не сказал. Только немного смутился и прекратил этот разговор.
— Пришлось взять парочку несколько лет назад, но к счастью, именно для того, ради чего их пригласили, они так и не понадобились, — очень расплывчато ответил Троицкий. Но, как и Лазарев, ничего больше пояснять не стал. Как же мне не нравятся эти недосказанности, кто бы знал.
— Почему ты мне ни разу не предложил посетить эмпатика? Может, он подсказал бы, как снять с себя этот проклятый блок? — поинтересовался я, нарушая возникшую тишину.
— Потому что с Тёмными они работать не могут. Не хочу потом оправдываться перед Министерством за то, что заслуженный психолог застрелился в своём кабинете после разговора с тобой, — говоря это Троицкий, был действительно серьёзен. Эмоции Тёмного я считывать полноценно не могу, но даже тут было видно, что этот разговор был ему неприятен.
— Ладно, не хочешь ничего про своих редких зверушек говорить, не больно-то мне интересно, — я махнул здоровой рукой. — Объясни мне только один феномен, почему к тебе преподаватели относятся нормально?
— С чего ты это взял? — И Слава мило улыбнулся. — Они меня ненавидят лютой ненавистью. Если им внезапно представится такая возможность, они сожгут меня в центре внутреннего двора и будут водить хороводы вокруг кострища, смеясь жутким хохотом в небо и периодически подкидывая дровишки, чтобы уж наверняка меня сжечь, до пепла. Но у меня есть одно неоспоримое преимущество перед тобой. Я их начальник, поэтому им приходится улыбаться и делать вид, что рады меня видеть. В конце концов от этого их премии зависят. А в мире нет более мощного стимула, чем деньги.
— Действительно, — фыркнул я. — А почему меня накрыло волной? Щит же просто должен был упасть.
— Ты снимал его не той рукой, — я уставился на Славу, а тот только руками развёл. — Чтобы отменить действие заклятья, необходимо повторить все действия в точности до наоборот. Чтобы разрушить, просто поменять некоторые составляющие. В данном случае ничего другого, кроме руки, ты перепутать не мог. А учитывая, как ты напитал свой щит, разрушение его имели некоторые, скажем так, последствия.
— Но в книгах никакого уточнения на этот счёт не было. — Я задумался.
— Конечно, не было. Это книги, написанные обычными магами для обычных магов. Для них разрушение заклинания такого уровня протекают по типу дуновения ветерка. Так что для них это вообще непринципиально.
— Понятно. Слушай, я с тобой давно хотел обсудить одну тему: у меня тут случайно завелась собака. Неожиданно для меня самого. Как ты смотришь на то, чтобы она пожила со мной в спальне?
— Никаких животных. — Резко ответил крёстный.
— Ну почему? — я посмотрел на него умоляюще. Да, я умею делать несчастную мордашку и полные вселенской грусти глаза. Специально для Славы учился.
— Потому что животные запрещены в школе. И потом, ты где умудрился откопать собаку? — Троицкий поджал губы, глядя на меня.
— Я её не откапывал, — и я жалко улыбнулся.
— А вот скелет где-то откопал. Да не строй из себя этакое невинное создание. Я директор школы и знаю практически всё, что в ней происходит незаконного. Как ты думаешь, использование запрещённой некромантии является незаконным действом? — он понизил голос и наклонился ко мне.
— Это вполне живой и красивый пёс. Ему скучно одному. — Я решил не отвечать на провокационный вопрос, а гнуть свою линию до конца.
Вспомнив грустные глаза Гвэйна, которыми он меня провожал каждый вечер до того момента, пока меня не вышвырнули из лабораторий с напутствием учиться — учиться и ещё раз учиться, на меня нахлынула тоска уже по-настоящему. Да, лазарет явно бьёт по психике серьёзнее молотка. Волк сидел в клетке всё время без какого-либо права на выгул. Иногда я его выводил на болото побегать, но видно было, что он немного засиделся.
Лазарев не проявлял к Гвэйну никаких эмоций, кроме отвращения, и единственное, в чём он мне готов был помочь с волком — это его застрелить. Такой участи я этому великолепному животному, разумеется, не желал.
— Я сказал, нет! — отрезал Вячеслав.
— Согласно своду законов и постановлений об открытии школы, держать животных студентам не запрещено, кроме диких и агрессивно настроенных к человеку особей. Ни тем, ни другим моя собака не является. Так что запретить мне держать Гвэйна, ты не имеешь никакого законного права, — Наши взгляды встретились, и я увидел промелькнувшую в его глазах насмешку. Эта дуэль взглядов длилась всего несколько мгновений.
— Хорошо, допустим, я разрешу тебе привести в школу твою собаку, хотя я чувствую, что ничем хорошим это не закончится. А что я получу взамен? — Троицкий, не отводя взгляда, всё же решил пойти на компромисс.
— В каком смысле? — просящее выражение исчезло. Теперь я смотрел на него с удивлением.