— Так уточняй, — сказал он сухо.
— Что-то случилось? — осторожно спросил я, хотя прекрасно понимаю, что случиться с призраком практически ничего не могло.
— И да, и нет. Мне нужно вернуться обратно за Грань. С моим присутствием здесь энергетический баланс начал постепенно меняться, и уже возникли некоторые, так сказать, последствия.
— Например? — мне совершенно не понравилось начало разговора. Не сказать, что я был рад присутствию Гришки, но он уже стал неотъемлемой частью моей жизни.
— Например, разрушительный ураган в Китае. Или наводнение в Японии. Их просто не должно было быть. И отсюда, незапланированные жертвы. — Лазарев поморщился, вновь отворачиваясь от меня.
— А ты уверен, что это всё из-за твоего присутствия здесь? — нахмурился я.
— Да. У меня состоялся интересный разговор с Прекраснейшей. С одной стороны, она вопит, чтобы я прямо сейчас уходил обратно, а с другой стороны, верещит, что цель моего пребывания здесь ещё не достигнута. Такой вот экзистенциальный кризис, — добавил он задумчиво. — Здесь нет правильного ответа, и выбирать придётся предпочтительный.
— А как же моё обучение? — спросил я, чувствуя подступающую панику. Если бы ещё месяц назад мне сказали, что предок отчаливает и не обещает вернуться, я радовался бы как ребёнок на Новый год. Но сейчас радоваться не получалось. У меня только начало хоть что-то получаться, я только захотел стать кем-то большим, чем просто сыном Александра Наумова, хоть что-то узнать о магии и начать применять её, в конце концов. А тут такое.
— Вот это и является дилеммой по сей день. Что делать и как быть. — Ответил Григорий задумчиво. Повернувшись, он внимательно на меня посмотрел, будто искал какой-то подвох в моём таком простом вопросе. — Но окончательное решение примется не сегодня и даже не завтра. Так что предлагаю тебе задать те вопросы, которые ты решил уточнить.
— Неужели ничего нельзя сделать? — я резко встал с кресла и начал наматывать круги по кабинету. Гвэйн почувствовал моё настроение и завыл в своей клетке. — Я ещё ничего не умею, я даже не умею накладывать простенький щит, чтобы меня в итоге не расплющило о ближайшую стену. Да я даже о распределении энергии по каналам ни черта не знаю! Ещё и эта практика летняя. Как я буду биться один на один с каким-нибудь драконом? Почему меня все бросают тогда, когда мне так необходима помощь? — я перешёл на шёпот. Почему-то возникло стойкое ощущение, что меня хотят в очередной раз бросить.
— Успокойся. Мы что-нибудь придумаем, не переживай, — пытался успокоить меня Лазарев, глядя в глаза. Я вдохнул поглубже, но успокоиться не получалось. — Тем более я не хотел тебе об этом пока говорить.
— Что, решил не заморачиваться на объяснения и просто меня покинуть, не предупредив?
— Нет. До конца этого учебного года я точно буду здесь. Да прекрати ты злиться! — Гриша повысил голос, но раздражённым не выглядел. Видимо, таким образом он пытался до меня достучаться. — Всегда есть вариант, что прирежут какого-нибудь сильного Тёмного раньше срока, тогда баланс восстановится и всё будет как обычно. А учитывая, что почти всех оставшихся после меня Тёмных уничтожили, этот шанс не так уж и мал. Так уж получилось, что когда сильный тёмный маг перебирается из потустороннего мира в этот, то он притаскивает с собой на буксире большое количество чужой для этого мира энергии. А здесь и так эманаций Тьмы и энергии смерти до звезды. Тёмных-то почти не осталось, чтобы черпать из этого источника. Начинается дисбаланс. Грань сама пытается это уравновесить. Как может, так и уравновешивает, — добавил он задумчиво, и сразу же продолжил. — Поэтому при длительном пребывании в одном из миров, если ты не возражаешь, я буду их так называть, начинают случаться непредвиденные последствия, о которых мы предполагали, но не думали, что это произойдёт так скоро. Это похоже на закон двух сообщающихся сосудов. Нам плевать на разрушения в этом мире. Беда в том, что, когда я вернусь, перевес случится уже на другой стороне. И что тогда произойдёт, не знает никто. Обычно такого не случалось. Тёмные крайне редко становились призраками. Сильные Тёмные, такие как Лазаревы — никогда.
— И что же может произойти? — спросил я почти автоматически.
— Скорее всего, в этом мире никто не сможет умереть, — ответил Григорий и усмехнулся.
— И что в этом плохого?
— Ну как тебе сказать. — Протянул он. — Представляешь, идёт казнь какого-нибудь маньяка-педофила, но тот всё никак не может умереть. Несправедливо? Ещё как несправедливо. По прошествии некоторого времени всё вернётся на круги своя. Будут также случаться ураганы, наводнения, люди опять начнут умирать от обжорства, жадности, различных болезней, ну и просто от старости. Но что случится, пока это не произойдёт? Мир погрязнет в безнаказанности, а бессмертие, пусть и временное, хм, каламбурчик, однако, — предок хмыкнул, а затем продолжил. — Так вот, временное бессмертие наложит свой отпечаток на людей. Они забудут, что значит жить, понимаешь? Они не будут готовы к смерти, а Прекраснейшая не слишком терпелива: когда произойдёт равновесие, она может наломать дров, забрав сразу очень многих, слишком многих, не дав людям очухаться и начать принимать определённые меры. А самое страшное, что на неё не может влиять вообще никто. Потому что наша богиня может забрать даже богов. Абсолютно бессмертных существ не бывает, — и он развёл руками.
— И поэтому ты не можешь остаться, — я немного успокоился, но тяжёлый камень на сердце так и остался. К тому же меня внезапно посетило предчувствие беды. Неявное, как надвигающаяся гроза: вроде и солнце яркое, и небо голубое — ни облачка, а запах озона уже ощущается. Мотнув головой, я отогнал это странное аморфное чувство: ну что со мной или моими близкими может случиться?
— Нет. Это место не для меня. Тем более, Там, у меня тоже есть свои дела и обязанности, и, предупреждая твой вопрос, скажу сразу: ответа на то, что ждёт тебя в посмертии, ты не получишь. Никому из смертных нельзя знать, что творится за Гранью. Даже потомственному некроманту. — Резко ответил он на мой невысказанный вопрос, начиная перекладывать на столе какие-то книги и листы в только ему понятном порядке.
— Хорошо, я всё понял. Прекраснейшая собрала консилиум, чтобы решить, что делать дальше, потому что более необучаемого адепта она, к своему ужасу, ещё ни разу не видела. — Резюмировал я.
— Да, примерно так. Так что ты хотел уточнить? — Гриша оторвался от перекладывания бумажек и посмотрел на меня.
— Ну, во-первых: как ощутить в себе силу, распределить её потоки и научиться ею управлять?
— Что для этого нужно? Вообще-то, я не думал, что это будет для тебя какой-либо проблемой. Обычно у Тёмных видение магических потоков и манипуляции ими происходит интуитивно на подсознательном уровне. Если не получается, а такое всё же случается, правда, крайне редко, то приходится прибегать к медитации.
— Вот. Это второй вопрос: что такое медитация? Я хочу услышать это от тебя, а не от преподавателя общей магии, которая понятия не имеет, как меня правильно дрессировать. — Я смотрел на предка, у которого на лице сейчас читалось недоумение. Похоже, до него только сейчас дошло, в чём именно кроется моя проблема. Хотя до этого я неоднократно ему об этом говорил.
— Я открою тебе страшную тайну: медитация едина для всех людей. Вот только я никогда не прибегал к медитативным техникам и поэтому знаю о них чисто теоретически, — Лазарев задумался. — Да ты садись, чего носишься-то по кабинету. — Остановившись, я сразу сел обратно в кресло. — Скажем так, медитация помогает восстановить баланс между эмоциями и логикой. Сбалансированная работа обоих полушарий головного мозга приводит к большему успокоению и стимулирует высшую мозговую активность, отвечает за повышение уровня концентрации и внимания. Когда этот баланс достигнут, маг начинает видеть потоки своей силы, которые составляют внутренний и внешний резервы в организме. Именно внешний резерв позволяет магам являться магами. Этот резерв используется для преобразования силы или энергии для сотворения заклинаний. Пока всё понятно?
— В теории да, — я утвердительно кивнул, задумчиво проведя рукой по подбородку. — Пока мне кажется, что это что-то из нейрофизиологии.
— Фактически так оно и есть. Пока маг не сможет увидеть то количество силы, которым он обладает, он не станет полноценным магом. Я удивляюсь, почему вас этому не учат, — Григорий нахмурился. — Я понял свою ошибку и приношу свои извинения. Если бы я знал, и ты бы мне сказал о том, что понятия не имеешь о базовых вещах — дело пошло бы гораздо быстрее.
— Да я же говорил… — я развёл руками и вздохнул.
— Ты говорил не об этом!
— Подожди. — Я решил с ним не спорить. Всё равно императора древности не переубедить, если он считает, что прав. — Что если маг не имеет такого баланса и не умеет управлять своей силой, а только маленькими её крохами и считается, что он маг очень слабый, то в итоге он может оказаться не таким уж и слабым?
— Я не исключаю такой возможности. Вот наглядный тому пример. Тебе с рождения говорят, что есть мясо — это не вкусно. Ты никогда его не пробовал, и, в конце концов, ты начинаешь в это верить, и сам начинаешь всем доказывать, что это невкусно. Хотя ты это самое мясо так ни разу и не попробовал, ведь на протяжении всей жизни тебе этот постулат методично вбивали в голову. Также и здесь — если тебе постоянно все твердят, что ты маг слабый, то ты сам в это веришь и не хочешь искать дополнительные потоки энергии. При условии, что ты вообще эти крохи ощущаешь и можешь ими разумно манипулировать.
Я задумался. Кажется, начинаю понимать, почему маги объективно сильнее на Первом факультете. С ними просто занимались. С рождения до поступления в Столичную Школу магии. Медитация, изучение базовых заклинаний, родовые проклятия, история и тому подобное. Нанимали учителей, которые воспитывали детей правильно. Готовый материал, который нужно только отточить, и получится хороший маг.