— Вы, если хотите, можете продолжать собачиться и дальше, а я, пожалуй, пойду. До завтра.
Интересно, что необходимо сделать такого невероятного, чтобы примирить этих двоих? На предложении Лизы я даже не стал отвечать, направляясь прямиком в кабинет директора, обдумывая предстоящий разговор на ходу. Постучавшись и дождавшись разрешения войти, я ввалился к крёстному и с порога задал вопрос в лоб:
— Ты же заберёшь меня к себе на каникулы?
— Видишь ли, Дима, — Слава виновато посмотрел на меня. — Я получил от Анны письмо, такая неприятность, — он покачал головой. — Дима, я полностью распланировал каникулы ещё три месяца назад. Меня не будет в стране. И, — он поднял руку, прерывая мою, уже готовую сорваться с языка ругань, — я не отдыхать на Остовах собрался, я все каникулы буду работать. Ты должен был слышать, сейчас в стране неспокойно. И сделай для нас всех одолжение, не покидай пределы школы. Особенно один и тем более с теми, кому ты не доверяешь.
Ничего не ответив Троицкому, я развернулся и вышел из его кабинета. Ну что же, осталось Гаранина предупредить, что я составлю ему компанию на этих каникулах. Роман никогда не ездит домой, и нам придётся куковать здесь вдвоём. Знать бы ещё почему, хотя, не всё ли равно? Может, у него тоже поместье периодически затапливает. А что, он из древнего рода, значит, и поместье должно быть таким же древним.
В этот вечер я долго пытался найти Демидова. У кого бы я ни спрашивал, все отвечали, что не знают, где он в данный момент находится, где был и где теоретически может быть. Я оббежал добрую половину замка, пока случайно на него не наткнулся. Никогда бы не поверил, что Демидов может что-то делать в библиотеке, но встретил я его на выходе из неё.
— Теперь я понимаю, почему никто не мог сказать, где ты находишься. — Я даже улыбнулся, разглядывая его.
— Это единственное место, где можно остаться одному и подумать, — он пожал плечами и направился в направлении факультета. Я шёл следом.
— Просто философские рассуждения или…
— Или. — Прервал меня Лео, не дав закончить вопрос. — Иногда бывает, что необходимо что-то тщательно обдумать, чтобы принять верное решение. И желательно, чтобы в этот момент не было никого, кто может помешать, даже просто находясь рядом, из-за чего твоё решение может стать не совсем логическим, а иметь эмоциональную составляющую.
— Всё-таки философские рассуждения, — подытожил я, за что получил в ответ злобный взгляд.
— Что тебе от меня надо? — вдруг резко спросил он.
— Хм, ну ты извини меня, если вдруг я тебе что-то не то сказал, обидел или ещё что…
— Дима, ты можешь просто ответить на вопрос? — вздохнул Лео.
— Конечно. Ты не отдал ещё списки тех, кто остаётся на каникулах в школе? А то студентов сегодня-завтра разберут по домам, а о тех, кто никому не нужен, следует доложить директору, хотя он знает, но всё же…
— Нет, а что?
— Ну это хорошо, значит, тебе необходимо включить в него ещё и меня. — Я не смотрел на Демидова, немного замедлившего шаг. — Так получилось.
— Получилось?
— Ну да, я просто вынужден здесь остаться, — не буду же я ему рассказывать про канализацию.
— Хорошо, я тебя услышал, — он с задумчивым видом кивнул и вошёл в гостиную, хмуро посмотрев на Гвэйна, как обычно, развалившегося на бывшем диване старосты. Волк при этом одарил вошедшего Лео равнодушно-презрительным взглядом. Нормальные у них отношения, я бы даже сказал, что высокие.
Демидов сразу направился к Роману, сидевшему за столом и что-то старательно писавшему.
Я уселся рядом со своим ручным недооборотнем и начал размышлять о том, чем можно будет заняться в совершенно пустом замке. Как ни странно, находиться здесь одному мне совершенно не хотелось. Было немного неуютно. Я никогда в жизни не оставался один. Не успокаивал меня и тот факт, что Гаранин тоже будет встречать Новый год здесь. Он-то прекрасно знает, чем можно заняться в пустующей школе. Не первый год так развлекается.
— Вынужден? — вдруг повысил голос Роман. Гвэйн удивлённо поднял голову на резкий звук, я же поддался стадному чувству и повернул голову в направлении Гаранина. — Лео. Сделай с ним что-нибудь, — умоляюще протянул он.
— Например?
— Не знаю. Отправь его принудительно посылкой домой, отдай на время в приёмную семью, убей, но не оставляй меня с ним вдвоём на каникулы! — последнюю фразу он практически прокричал. И чего так переживать-то?
— И что ты так разволновался? После первой недели своего пребывания здесь он не проявлял больше признаков агрессии в отношении преподавателей, своих сокурсников не подставлял, в основном ограничивался мной. — Ровно проговорил Лео, окидывая меня оценивающим взглядом.
— Вот! Ты разве не находишь это странным? Может, это бомба с замедленным механизмом, и он намерен направить всю свою нерастраченную энергию конкретно на меня, — прорычал Гаранин, также поворачивая голову и окидывая меня изучающим взглядом.
— Ты себя переоцениваешь, — хмыкнул староста.
— Да, Ром, ты себя переоцениваешь, — кивнул я, за что получил в ответ два недружелюбных взгляда.
— Я сейчас отлучусь ненадолго, а потом решу, что с вами делать, — вздохнул Лео и направился к выходу из гостиной.
— Я надеюсь, ты за топором пошёл? — с надеждой в голосе спросил Гаранин.
— Почему ты всегда предпочитаешь решать проблемы так радикально? — поморщился Демидов.
— Может, потому, что я Гаранин?
— А вы уверены, что есть проблема? — вновь вклинился я.
— И ты хочешь, чтобы я с ним остался? — совершенно спокойно спросил Роман Демидова.
— Я что-нибудь придумаю.
— Уж придумай, будь добр.
Не знаю почему, но мне стало обидно. Вроде никаких проблем я им не создавал, а они всё равно ко мне относятся несколько предвзято. Хотя никакого негатива от них по отношению к себе я не чувствовал. Будто они так же, как и преподаватели, не знают, почему из всего факультета единственные общаются со мной. Кипя от злости, я хлопнул дверью со всей силы и лёг на кровать.
Дома мне запретили появляться, крёстный перестал мной заниматься, интересоваться и далее по списку. Отец вообще ни разу не написал и не вспомнил о моём существовании, хотя я попросил его тогда в том письме позаниматься со мной немного и чуть ли не душу ему раскрыл. Заботятся они обо мне, как же. Даже не вспоминают. Заперли в тюрьме строгого режима и вздохнули с облегчением.
Гаранин ещё этот. Мешаю я ему, видите ли, проводить время в одиночестве. Я даже не заметил, как уснул. Проспал я весь остаток дня и проснулся только на следующее утро. Причём проснулся не сам, меня разбудил Демидов. Староста бесцеремонно ввалился в мою комнату и принялся меня тормошить.
— Дима, просыпайся, — я приоткрыл один глаз и вопросительно посмотрел на Лео. — Собирайся, со мной поедешь.
— Куда? — я даже не пошевелился.
— Ко мне в Родовое поместье. С родителями я всё уладил.
— Но…
— Никаких, но. Собирайся. Или ты хочешь, чтобы я тебя волоком тащил? — прищурился Лео. Мне почему-то показалось, что он всё знает. Ну не всё, а, по крайней мере, то, как я добирался сюда в первый учебный день.
— Нет, я сам. Только зачем тебе всё это?
— Потому что я, как староста, должен заботиться обо всех своих студентах, — пафосно произнёс Лео, поднимая палец вверх.
— Странная у тебя забота, тащить всех к себе домой, — усмехнулся я, стараясь уже окончательно проснуться.
— Какая есть. Волка своего тоже забери, а то загадит всю гостиную, пока тебя не будет, — поморщился он и, отвернувшись, подошёл к входной двери и прислонился к ней, загораживая проход, словно думал, что я сбегу от его заманчивого предложения.
— Это не волк, — привычно огрызнулся я, но мне ответом было только неопределённое хмыканье.
Я встал, потягиваясь, сходил в туалет, умылся и начал собирать вещи. Как ни крути, я не хотел оставаться один в замке.
Демидов подождал, пока я соберусь, точнее, положу в пакетик сменный комплект белья, зубную щётку и тапочки, и мы начали спускаться вниз к выходу. Выдача студентов родственникам производилась всегда в одно и то же время, поэтому опаздывать было нельзя. Проводилась она в два этапа: сегодня разъезжался по домам Первый. Скорее всего, перед воротами сейчас стоят тачки одна дороже другой — ну надо же отцам друг с другом чем-то помериться, пока их чада все свои восемьдесят пять чемоданов упакуют. Завтра же будут выдавать родителям детей со Второго: вот там, скорее всего, всё будет попроще. Надо было на предложение Егора соглашаться, с тоской подумал я про себя, спускаясь по лестнице.
Оказавшись в гостиной, я увидел толпу оживлённых юношей и девушек, которые постоянно смотрели на часы в предвкушении того момента, когда увидят своих родителей и других членов семьи. Из картины общего веселья выбивался Роман, вальяжно развалившийся на кожаном диване. Он медленно попивал кофе, листая какой-то журнал.
Я свистнул Гвэйна. Он лениво спустил свою царскую тушу с дивана и подошёл ко мне. Во взгляде совершенно не отражалось понимания происходящего. Я молча кивнул на Лео и отвернулся. Если он действительно хоть что-то понимает, то наверняка поймёт меня и без слов.
— А ты почему не собрался? — довольно громко спросил Демидов у Гаранина.
— Куда? Лео, ты прекрасно знаешь, что я никогда не уезжаю на зимние каникулы домой, — Рома удивлённо поднял на друга глаза.
— Я же тебе сказал, что мы все дружной толпой поедем ко мне в поместье, — закатил глаза Лео, которому приходилось в очередной раз объяснять что-то непонятливому Роману.
— Нет, — Гаранин покачал головой, — не говорил.
— Как не говорил? — встрепенулся Демидов прищурившись.
— Ну вот так. Вообще-то, ты сказал, что решил возникшую проблему и понял, как убрать зерно недовольства, зреющее в стенах этой гостиной. Ну, в общем-то, и всё. На слове «гостиной» ты убежал наверх. — Пожал Роман плечами, ставя чашку на столик.
— Значит, я говорю тебе сейчас. Собирайся, мы едем на Новый Год ко мне в поместье. Ты, я и Наумов.