Беру в руку ее маленькую ладошку и веду к выходу. Послушно плетется сзади. Не прощаясь с Кириллом, вывожу из клуба грозу сегодняшней вечеринки. Помогаю забраться на пассажирское сидение джипа, успев заметить, что белье на Вике все же есть. И оно, мать-его, кружевное и розовое.
Закатываю глаза к небу, поправляю брюки и обхожу машину. В салоне разрывается мой мобильный, который я предусмотрительно оставил здесь. Я слишком хорошо знаю Лику.
- Тебе тут звонят, - кивает Вика на мобильный, светящийся именем моей девушки.
Беру айфон и выключаю звук. Но он продолжает раздражать долбанной вибрацией.
- Адрес свой скажи, - прошу, глядя в лобовое стекло.
Вместо ответа она распускает волосы и взбивает пальцами прическу. Мрачно слежу, как затем неуклюже перекидывает ногу через панель передач и размещается на мне в позе наездницы.
- Ты что еще и курнула? – спрашиваю, инстинктивно ухватившись за бедра и стараясь сделать так, чтобы она держала равновесие.
- Много болтаешь, - выдает и снова тянется к моему лицу губами. Отклоняю голову, и она затрагивает ими правое ухо.
Вздохнув, целует вырез моей рубашки на шее.
- Что у тебя за татуировка интересно? – шепчет и начинает расстегивать пуговицы.
Телефон продолжает светиться в темноте салона, чем непомерно раздражает.
- Вика, Вик, - убираю ее руки и останавливаю. – Куда тебя несет? Ты завтра пожалеешь.
- Нет, - упрямо возвращается к начатому. – Не пожалею. Я хочу.
Черт.
Обхватываю дрожащие ладони.
- Я же не железный, - говорю жестко, медленно и четко, чтоб дошло. – Я возьму то, что ты предлагаешь.
Она опускает голову. Молчит. Губы кусает. Потом срывается.
- Почему так? Почему? – отчаянно стучит лбом мне в грудь. Волосы рассыпались по плечам. – Почему вы все такие твари?
Стискиваю с силой ее ягодицы, вдавливая в себя. Развожу чуть шире ноги, чтобы стало посвободнее.
- Ты ничего обо мне не знаешь, я тебе говорил уже, - осекаю резко. – Хрен пойми, что у вас там с мужем. Но я не он, ясно тебе?
- Конечно… ты святой, Матвей, - тихо смеется. - Только вот твоя девушка кнопки на телефоне стёрла, а ты тут мне в машине пятую точку наминаешь.
Резко отстраняюсь. Руки закидываю за голову.
- Слезла.
Она молчит. Рвано дышит в область моего сердца.
- Подними свою королевскую пятую точку и пересядь, - повторяю еще раз.
Я будто слышу, как крутятся шестеренки в ее светлой голове. Решает. Именно сейчас решает, что ей делать. Сжимаю пальцы в кулаки, чтобы не дотронуться, не спровоцировать. Чтобы потом не сказала, что опять я во всем виноват.
Тишину в который раз разрывает вибрация моего телефона, до которого мне сейчас нет никакого дела.
Сейчас только она в мыслях. Податливая и желанная.
Из её рта вылетает какой-то звук, больше похожий на всхлип. Вика чуть отклоняется, отчаянно убирает волосы за плечи, смотрит мне в глаза уверенно и одну за одной скидывает тонкие лямки платья, оголяя себя по пояс.
Глава 15. Виктория
Просыпаюсь от того, что разрывается мобильный. Голова раскалывается, тело как будто через мясорубку прокрутили и собрали обратно.
Боже.
Какой сейчас час? Какой день вообще?
Пытаюсь найти телефон в вещах, сваленных в кресло. Вчера долго искала подходящее платье для похода в клуб. Притащила из гардеробной кучу вариантов и ничего не убрала обратно. Впервые в жизни. Телефон оставляла дома.
«Леша»
Тридцать пропущенных.
Мудак.
Сбрасываю и ставлю номер в черный список.
Тут же набираю маме.
- Да.
- Мам, привет. Как Марк?
- Нормально, - недовольно отвечает. – Ты как? Что у вас произошло?
- Ничего. Все в порядке.
- Что в порядке? Леша мне звонил три раза. Говорит ты трубку не берешь.
- Он знает почему я не беру, - говорю спокойно.
- Доиграешься, Вика. Ох, доиграешься. Уйдет от тебя муж.
Пусть уходит. На все четыре стороны. Видеть его больше не хочу. И не могу. Физически не могу.
- Ладно, мам. Я Марка завтра уже заберу. Сегодня на танцы. Вечером с Машей встречусь.
- Да хоть на совсем его оставь. Вика, позвони мужу. Я беспокоюсь.
- Разберемся, мам.
Проверяю телефон. В мессенджере сообщение от Матвея. Отправлено в шесть часов утра. В памяти тут же возникает прошедшая ночь. Жар накатывает волною. Господи, как стыдно.
Загружаю фото. На нем Андреев.
В ванной. По пояс голый.
Брюки, в которых он был сегодня ночью достаточно низко сидят на талии. Пресс идеальный. Ремень расстегнут. Чуть ниже левой ключицы в области сердца та самая татуировка. Ломаная линия, похожая на кардиограмму или пульс. Она проходит по прямой, а в центре, над линией силуэт танцующего человека. Касаюсь её пальцем и смотрю в ироничные светлые глаза.
Затем пристально изучаю ванную, в которой он делал селфи. Темный кафель, за Матвеем душевая кабина с открытыми прозрачными дверцами, на полке в ней только один шампунь. Никаких вещей, напоминающих о его девушке. Значит к себе поехал, не к ней?
Под фото еще одно сообщение:
«Только это интересно?»
Прыскаю от смеха. Сумасшедший.
Я вчера разделась перед ним, дура пьяная. Так хотела Свободину отомстить. Но где-то глубоко в груди сидит назойливая мысль, что обманываю себя. Еще больше хотела секса с ним. С Андреевым. И Леша здесь абсолютно не при чем.
Когда скинула платье, Матвей прошелся каким-то диким взглядом по груди, словно задевая острые вершины, потом прикрыл глаза. Пару раз сматерился под нос и потянулся за пиджаком на заднее сидение. Завернул меня в него, как младенца, и крепко обнял. Не выдержав простого человеческого тепла, я просто горько расплакалась у него на груди.
Так жалко себя стало. Под действием алкоголя все чувства оголились.
Видела, как он старался, так что скулы сводило. Ощущала каждой клеточкой там внизу и терлась об его пах. Но он сдержался. Вчера вечером этот поступок вызвал жгучую обиду, а сегодня с утра – облегчение. И уважение к нему, как к мужчине.
Называть его мальчишкой теперь как-то язык не поворачивается.
Быстро пишу ответное сообщение:
«Крутая наколка»
Ставлю смайлик в черных очках.
Тут же приходит ответ и завязывается переписка:
«Как здоровье?»
«Сегодня плохо»
«Ясно. Вечером будешь?»
Тру виски, раздумывая.
«Буду, если доживу»
«Главное, не опохмеляйся», - отвечает Матвей и ставит ржущий смайлик.
Смеюсь, спускаясь на первый этаж. Ставлю чайник и выпиваю два стакана воды.
Когда мы вчера расставались, напряжение было максимальным. Если бы Матвей окликнул, я бы сломя голову понеслась к нему и снова поцеловала. Вообще, рядом с ним пробки в голове вышибаются одна за одной, касаться его хочется так сильно, что кончики пальцев ломит. Как именно с этим быть я пока не решила. Оправдание в виде выпитого перед клубом вина закончилось.
Не пить же сейчас каждый раз, чтобы дать себе право его потрогать. Делаю себе завтрак и посмеиваюсь.
Я ненормальная.
Мой брак трещит по швам. Мой муж полтора года водит меня за нос. Моя жизнь летит в межгалактическую пропасть на огромной скорости.
А я думаю, как бы мне Матвея Андреева легально потрогать?
Мама бы у виска покрутила и к психиатру отвела. А я все утро улыбаюсь.
Слышу звук телефона из гостиной. Марк видимо оставил. Нахожу аппарат за диванной подушкой и ставлю контакт «Папа» в блок. Потом уберу. Сейчас не хочу его слышать. За неделю ни одного звонка, а после вчерашнего места себе найти не может.
Только все.
Поздно.
После завтрака около часа отмокаю в ванной, забиваю на кучу вещей в кресле и весь день провожу в кровати. Непозволительная роскошь для педантичной натуры. Так уж завелось, что у меня в жизни всегда все по полочкам. В каждом отделении вроде бы идеальный порядок. Вот только полки давно прогнили насквозь, как оказалось.
Мысли постоянно возвращаются к вчерашней ночи. То и дело достаю из-под подушки телефон и рассматриваю фотографию, сделанную им в ванной. Если честно, в данный момент я сама себя боюсь, потому что мне в первые в жизни хочется творить безумства.
Ближе к вечеру переодеваюсь сразу в тренировочные леги с топом, накидываю сверху длинную свободную футболку, волосы забираю в высокий хвост и взяв сумку для тренировок, выхожу из дома. Не помню, как доезжаю до стоянки перед офисным зданием.
На ресепшн в студии никого. Раздевалка тоже пустая, поэтому быстро оставляю сумку, скидываю в ящик для вещей футболку и прохожу в зал.
- Привет, - здоровается Матвей, только увидев. Сканирует с ног до головы.
- Привет, - отвожу глаза. Смотреть прямо как-то не получается.
- Все хорошо? – внимательно смотрит, словно ждет чего-то.
- Да, - киваю.
Он тоже кивает и отходит к окну, отворачивается спиной, чтобы включить стереосистему. А я жадно рассматриваю его спину. Всего его рассматриваю. В памяти всплывает вчерашняя ночь. Все ощущения. Какой он горячий и упругий на ощупь. Какие у него руки. Как отзывается мое тело на него. Всё вспоминается. Всё и сразу.
От этого становится жарко и как-то не по себе.
- Начнем с разминки? – спрашивает развернувшись. Играет легкая музыка.
Прохожу в центр зала и начинаю повторять за ним. В глаза не смотрю. Боюсь. Не знаю чего. Себя. Его. Тело вспоминает знакомые движения, и я стараюсь отключить голову.
Что если бы он вчера согласился? Дал мне то, что я просила так отчаянно. Как это быть с ним? У меня, кроме Леши и не было никого. Я в первый раз была настолько близка к тому, чтобы в жизни появился другой мужчина.
Мысли в кучу и у меня ничего не получается. Он словно и не замечает этого, впервые не поправляет. Не касается. Ближе, чем на метр даже не подходит. Смотрим друг на друга только через зеркало. При движении его майка, чуть задирается оголяя кожу живота. Это вызывает какой-то всплеск в моем воображении.