производство. Мы что, совсем из ума выжили? И напрочь позабыли, на чем зиждется процветание, — на чем-то твердом, что можно пощупать? Даже таким, как я, которые в последнее время только и делали, что бумажки перебирали да новостные сайты проглядывали, ясно: мы движемся куда-то не туда — снос заводов ради возведения магазинов уже не кажется блестящей идеей, и вряд ли разумно менять крепкие основы общества на воздушные замки.
— До поворота три четверти мили.
Я обнаружил, что ехать через Нортфилд более не обязательно: у местных властей нашлись деньги на строительство новой объездной дороги, настолько новой, что даже Эмма о ней не знала. Она путалась и сбивалась, пока я сновал по развязкам и тормозил на красный свет. Впрочем, даже когда она выдавала противоречивые советы и яростно ворочала мозгами, ее тон оставался абсолютно невозмутимым. Чем нельзя было не восхищаться. Какая женщина. В Селли-Оук[21] ее проблемы закончились, и она уверенно провела меня по извилистому маршруту вплоть до Хегли-роуд.[22] Я прибыл туда в начале четвертого и сразу зарегистрировался в «Кволити Отель Премьер Инн», где номер на одного стоит чуть более сорока фунтов за ночь — в рамках бюджета Алана Кета. Комната была не очень большой, и вид из окна открывался не самый восхитительный — второй этаж, окно во двор, — но меня это вполне устраивало. На столе я обнаружил чайник и пакетики «Nescafe», заварил кофе и прилег на полчасика передохнуть. Мне было немного тоскливо, и я уже собрался позвонить Линдси, но все же решил отложить звонок до вечера.
До визита к Бирнам оставалось полтора часа — достаточно времени, чтобы съездить в Кингз-Нортон, на кладбище. Так я и поступил. Мамина могила выглядела аккуратно. Я купил цветы в местном «Теско-экспресс» и прислонил их к памятнику. Вазы или другой емкости у меня с собой не было. Барбара Сим. 1939–1985. И только-то. Отец хотел очень простую надпись, «без завитушек», как он мне тогда объяснял. Умерла в сорок шесть лет. Я уже старше. Я прожил дольше моей матери, но, по-моему, пройдет еще немало лет, прежде чем я почувствую себя таким же взрослым, какой она мне всегда казалась. Мама родила меня в двадцать два года. Последние двадцать четыре года своей жизни она посвятила мне, все без остатка. Нянчила, растила, наблюдала, как я становлюсь самостоятельным. Она любила меня безоговорочно, таким, какой я есть. Возможно, она не блистала умом, и образования ей не хватало, и она не понимала поэзии моего отца (как и я, если на то пошло), но эмоционально она была куда старше своих лет. То ли обстоятельства сделали ее такой, то ли ее поколение, пережившее в детстве войну, взрослело быстрее, чем мои сверстники. Как бы там ни было, я преклонялся перед ней (именно так — никакое другое слово не годится), она была прекрасной матерью. Не сравнить с моим жалким родительским опытом.
1939–1985. Этого мало. Надо написать на памятнике что-то еще, по-настоящему значительное.
И что же?
— Она была очень милой, твоя мама. Мы с Дональдом всегда так считали. Поверишь ли, мы чуть ли не каждый день ее вспоминаем.
Миссис Бирн, налив молоко в чай, положила в мою чашку две ложки сахара — столько, сколько я и просил. Руки у нее слегка дрожали. Первые признаки Паркинсона? Взяв поднос с посудой, я последовал за ней в оранжерею.
— Весьма интригующе. — Мистер Бирн изучал ТО 009. Вертел щетку в руках, разглядывал на свет, хотя на улице уже смеркалось. — Каков твой план? Сколько ты надеешься продать?
— Беседовать с Барбарой было одно удовольствие. Бывало, сядешь с ней рядом на каком-нибудь собрании или в гостях и не заметишь, как время пройдет.
Миссис Бирн все еще вспоминала мою мать. Поддерживать разговор с миссис и мистером Бирн оказалось нелегко: оба высказывались одновременно и на совершенно разные темы.
— Продажи сейчас — не главное, — ответил я (мистеру Бирну). — Неважно, продам я что-нибудь на этой неделе или нет.
Это было правдой — до некоторой степени. «Зубные щетки Геста» уже наладили связи с основными сетями, торгующими фармацевтикой, включая супермаркеты; заказы обычно делались оптом по Интернету или телефону. Однако Алан рекомендовал не пренебрегать независимыми точками, и, если я вдруг наткнусь на такую, следовало нагрянуть туда и показать наш товар. Эта составляющая поездки мне не особо улыбалась. Я давно не предлагал товар незнакомым людям, заявляясь к ним нежданно-негаданно.
— Красиво сработано, спору нет, — похвалил мистер Бирн. — Нам такие тоже не помешали бы.
— Ну, тогда, — я вынул из внутреннего кармана пиджака еще одну щетку, — вот вам подарок. Прошу принять с наилучшими пожеланиями от «Зубных щеток Геста».
— Ты уверен?
— Абсолютно.
— Что ж, отлично. Правда, это отлично, Сью?
Миссис Бирн рассеянно кивнула, она явно думала о чем-то своем. Передав мне чашку с чаем и булочку домашней выпечки, она сказала:
— Значит, ты едешь в Абердин?
— Верно.
— Тогда ты должен обязательно навестить Элисон. Она тебе ужасно обрадуется.
— Ох, помолчи, Сью, — замахал руками мистер Бирн. — У него нет времени встречаться с Элисон. Скажи-ка, Макс, Гарольд сдает свою квартиру в Личфилде? Мы туда уже несколько лет не наведывались, а когда я с ним последний раз разговаривал, он собирался ее сдать.
— Но я не понимаю почему, — возразила миссис Бирн. — Почему нельзя, например, заглянуть на чашку чая? Ему ведь все равно ехать через Эдинбург, если он направляется в Абердин.
— По-моему, отец не нашел жильцов, — сказал я мистеру Бирну и обратился к его жене: — Кажется, там есть кольцевая дорога, так что мне не придется ехать через центр.
— Он упускает хорошие деньги, — заметил мистер Бирн.
— Да, но до Элисон легко добраться и от кольцевой дороги, — сообщила миссис Бирн.
— Пойду-ка я, принесу ключи.
— Пойду-ка я, принесу карту Эдинбурга.
Оба удалились, каждый по своим делам, а я пил чай, жевал булочку и смотрел на их сад. У них был большой красивый сад, спускавшийся уступами до самого водоема. За оградой виднелась тропинка, по которой можно было обойти водоем вокруг. Занимала эта прогулка около получаса, насколько я помнил. Я однажды гулял там с Элисон. Мне тогда было лет пятнадцать, и случилось это незадолго до нашего совместного семейного путешествия в Озерный край. Наверное, я пришел к Бирнам повидаться с Крисом, но не застал его и отправился гулять с Элисон по тропе, огибающей водоем. Элисон года на два старше меня, и в ту пору у нас с ней складывались немного странные отношения — полудружба, полуфлирт. (Я чувствовал, что мне полагается считать ее более привлекательной, чем она мне казалась на самом деле, — если вам понятно, о чем я.) Надо ли встречаться с ней в Эдинбурге? Заглядывать на чашку чая? Я не видел ее со свадьбы Криса, то есть более пятнадцати лет. Пожалуй, ничего страшного, если я с ней увижусь…
Мистер и миссис Бирн вернулись одновременно, но ход их мысли оставался параллельным.
— Когда тебе надо быть на Шетландах? — спросила миссис Бирн.
— Вот, возьми. — Мистер Бирн протянул связку ключей. — Кстати, это твой «приус» около дома?
— Думаю, неважно когда, лишь бы поспеть до конца недели, — сказал я миссис Бирн. — Да, мой, — ответил я ее мужу. — Но только на время поездки.
— Тогда почему бы тебе не поужинать с Элисон и Филипом завтра вечером?
— И как он тебе? Нравится?
Я догадался, что Филип — муж Элисон. Вроде бы я когда-то слыхал это имя.
— Боюсь, не получится. Завтра вечером я встречаюсь с Люси, моей дочерью, в Кендале. Да, отличная машина. Знаете, какой у нее расход бензина? Галлон на шестьдесят пять миль. А спутниковая навигация просто потрясающая.
— Кендал? Что твоя дочь делает в Кендале?
— Шестьдесят пять? Недурно. Хотя сейчас есть маленькие дизельные автомобильчики, которые расходуют бензин почти так же. А двигатель у нее мощный?
— Э-э… мы с Каролиной расстались. Полгода назад. Они с Люси теперь живут в Кендале. Насчет двигателя я не в курсе, извините… до инструкции пока руки не дошли.
— Ох, Макс… я и не знала. Тебе, наверное, сейчас нелегко. И почему Крис нам ничего не сказал?
— Говорят, у нее беда с разгоном. Не хватает мощности, когда нужно рвануть с места.
— Да… печальная история. По правде говоря, ничего печальнее в моей жизни никогда не было.
Мистер Бирн с изумлением уставился на меня и не отводил глаз, пока жена не хлопнула его по колену и не сказала с укором:
— Он имеет в виду свой брак, а не акселератор. Ты такой невнимательный! — Она повернулась ко мне: — В любой семье случаются сбои. Но все поправимо.
— Они переехали на другой конец страны, — сказал я. — Боюсь, при таком сбое трудно что-либо поправить.
— А на семейную терапию вы ходили? — спросила миссис Бирн.
— Ты что, ходил налево? — спросил мистер Бирн.
— Дональд! — возмутилась его жена.
— Да, — ответил я. — То есть да, мы пытались сохранить наш брак, и нет, я не изменял жене.
— Макс, останься с нами поужинать, — предложила миссис Бирн. — Я приготовила пирог с курицей, его с лихвой хватит на троих.
— Я не хотел никого обидеть, — объяснил мистер Бирн. — Но с мужчинами ближе к пятидесяти творятся странные вещи. Их неудержимо тянет к молоденьким девушкам. В смысле, тянет переспать с ними.
— Это было бы здорово, — сказал я. — Остаться на ужин, я имею в виду, а не спать с молоденькими девушками. Хотя и с девушками тоже было бы неплохо, но… Боюсь, я не могу. Поужинать с вами, я про это. У меня… планы на вечер.
— Как жаль. Ладно, пойду заварю еще чаю.
Хозяйка исчезла на кухне, оставив меня один на один с мистером Бирном. Я с ужасом ждал, что он затеет этакий по-мужски откровенный разговор о моем рухнувшем браке, но зря я беспокоился. Мы беседовали о «тойотах приус». Мистер Бирн где-то вычитал, что производство этих машин настолько сложное и занимает столько времени, что экологическая выгода от гибридных двигателей практически сводится на нет. Вдобавок переработка использованных батарей по-прежнему под большим вопросом. Он буквально завалил меня информацией. Но с другой стороны, мистер Бирн, как и его сын, всегда отличался обширными познаниями.