В девяносто втором году на страну явно надвигался голод. А я шёл мимо маленького магазинчика в Клязьме, где я тогда снимал дом, и вижу – о чудо! – продаётся маленький настольный инкубатор. Размером с хороший, по тем временам, телевизор.
Я уговорил продавщицу не продавать его никому и побежал домой за деньгами. Расчет мой был очень прост. В стране будут плохие времена, а я буду брать у сельских жителей яйца и производить цыплят. Вот тебе и работа, и игра. Я страсть как обожаю цыплят, утят, гусят и даже индюшат.
Но время шло, и жизнь как-то наладилась. Голода не было, была просто такая не лучшая жизнь. А инкубатор стоит.
– Всё, – решил я, – выведу цыплят просто ради интереса.
Стал я собирать у соседей по посёлку яйца куриные. Конечно, от тех кур, при которых бегали петухи. Без петухов цыплята не выводятся. Ходить по улице и выпрашивать яйца у людей – дело не конфетное. Все спрашивают:
– А зачем?
– А затем. Выводить собираюсь.
– А как?
– А так.
– Сам что ли сидеть будешь?
– Да нет. У меня инкубатор есть.
И начинаются расспросы. Что за инкубатор? Куда я цыплят вывожу – для себя или на продажу? И т. д.
Тут мне повезло: у моего соседа по дому Ивана Романова обнаружилось большое количество яиц в сарае под полом. Штук сорок. Это крысы себе делали запас. Иван, как обнаружил, сразу мне десяток отдал. А куда их девать в таком количестве?
– Вот, Эдуард Николаевич. Скажи спасибо крысам. При моей семье я ни в жизнь бы не собрал столько яиц сам.
Я наладил инкубатор и запустил его. Как-то мне сразу повезло. Всё звенело, тикало, переворачивалось и грелось.
Через двадцать один день крысиные цыплята вывелись без особых хлопот. Правда, вывелась всего лишь половина цыплят. Остальные яйца оказались либо пустыми, либо цыплята были не в силах выбраться из скорлупы. Мы тогда ещё не научились им помогать.
Я гордо стал раздавать цыплят соседям. Ещё бы, всё получилось! Только соседи не очень радостно брали цыплят: близилась осень, а осенние цыплята, как правило, невезучие. То ворона утащит, то замёрзнет цыпленок, то его калиткой прищемит. Тем более они без курицы – сами по себе. Вот и лезут куда не надо.
Я помню, однажды осенью возвращался на машине из Крыма. В одном посёлке я остановился у магазина. Смотрю, ходят очень красивые куры и с ними цыплята.
Я спрашиваю у хозяйки:
– Не подаришь ли цыплёночка?
Она отвечает:
– Хоть всех забери. Они осенние, вряд ли выживут.
И верно, не выжили. Все так и пропали один за другим.
Тем не менее, всех моих цыплят разобрали. И я решил продолжить эксперименты.
В этот раз я решил всё делать по правилам. Приготовил всё к весне. Мало того, я решил выводить не цыплят, а цесарок. И не просто так, а уже адресно.
Тогда я жил в селе Троицком под Преславлем-Залесским и очень дружил с местными бабушками. Я говорил им:
– Цесарки – самые полезные в хозяйстве птицы.
– Почему?
– Во-первых, они летать умеют. Во-вторых, они едят колорадского жука.
В те годы, как назло, был большой урожай этих полосатых вредителей, а значит, был большой удар по картошке. А я, как вечный защитник всех урожаев, не мог с этим мириться.
– Ну, что они летают, в этом радости мало, – говорили бабушки, а про жуков помалкивали.
– Как это мало? Красивая стая птиц летит над деревней. Садится на церковь вся подсвеченная. Каково?
– Таково. А там их ребята из рогаток постреляют или из духовок. Лучше пусть уж дома сидят. А что ты там про жуков говорил, милок?
– А то и говорил, что цесарки колорадских жуков едят.
– Сами?
– Конечно, сами. Ходят и едят, ходят и едят.
Возможность кормить цесарок колорадскими жуками сильно прельщала бабушек.
– А почём возьмёшь за курёночка?
– Нипочём не возьму. Так отдам, в подарок к Восьмому марта.
– Восьмое марта уже кончилось. Хватился, Николаич!
– А мы за будущий год засчитаем.
В общем, убедил я бабушек. Осталось только достать цесарочьи яйца.
В этом, как всегда, помогло моё знаменитое писательское имя. Я позвонил в Загорск на птичью фабрику:
– Здравствуйте, это Эдуард Успенский говорит.
– Здравствуйте.
– Вы меня знаете?
– Не знаем. А кто вы?
– Я писатель.
– Всё равно не знаем.
– А «Радионяню» знаете?
– Не знаем.
– А Чебурашку знаете?
– Чебурашку знаем.
– Это я его придумал.
– Теперь знаем.
– Скажите, можно к вам приехать?
– Конечно, можно.
И я поехал на фабрику. Меня очень ласково приняли в конторе. Спросили, зачем мне понадобилась их фабрика.
– Хочу цесарок вырастить. Хочу бабушкам помочь.
Спросили, не могу ли я выступить перед сотрудниками и детьми.
– Могу выступить, конечно.
И мы договорились, что мне дадут сотню цесарочьих яиц, а я выступлю перед ребятами.
Потом мне дали белый халат, целлофановые бахилы, что-то очень похожее на облегчённый противогаз и повели на фабрику.
Фабрика напоминала куриный концлагерь. Несколько длиннющих бараков, параллельных друг другу, а в бараках длиннющие клетки. И куры… куры… куры… куры… до горизонта.
Через несколько дней я удачно выступил перед ребятами и получил в своё распоряжение сотню цесарочьих яиц.
Я уложил их в пластмассовые секторы инкубатора и запустил машину у себя дома на Клязьме.
Цесарки выводились без проблем. До сих пор я с радостью вспоминаю, как весёлые цесарочьи ребята разбивают скорлупу и практически выпрыгивают из яиц.
Скорлупа у цесарочьих яиц очень твёрдая, и разбить её и вылезти наружу могут только по-настоящему крепкие цесарята.
Когда мне давали яйца цесарок, служащие птицефабрики говорили мне:
– У них выводимость семьдесят процентов.
У меня, кажется, вывелись все сто. И счастливый и довольный, я повёз цыплят-спасателей в село Троицкое под Переславль.
Там я разделил цыплят на десятки и торжественно стал разносить по деревне.
– Евдокия Павловна, это вам.
– Ой, какие они маленькие! Давай, пересыпай их в лукошко.
– Татьяна Семёновна, а это вам.
– Куда ж я их дену, их мои куры заклюют. Разве что в ящик из-под телевизора.
– А что, хорошая мысль, Татьяна Семёновна. Можно и в ящик.
Так что я пристроил всех цесарок в хорошие дома и руки и стал ждать победного результата.
Победного результата я не дождался. Дело в том, что я не учёл одного обстоятельства. Чтобы цесарки ели колорадского жука, их надо было натаскивать на это. Надо было сначала собирать этих жуков с картошки, перемешивать с куриной едой и приучать к ним птенцов.
Так что мои цесарки, будучи колорадски неграмотными, просто гуляли по картошке и иногда летали по селу отдельными стаями.
Летали они недолго. Цесарки несут небольшие яйца и не часто. Бабушки не собирались их кормить, а наоборот, сами их съели.
Факир не был пьян, но фокус всё равно не удался.
Но я не падал духом. Тут как раз случилась оказия. Мой друг Виктор Демахин возвращался из Голландии. Я прошу его по телефону:
– Ради бога, загляни в город Амеронген, там живёт врач Томас Бесхоп, у него есть свой куриный домик на участке, там замечательные курицы живут. Возьми у него два десятка яиц для меня.
Я звоню Бесхопу, он всё понимает и готовит для Виктора упаковку с яйцами. Виктор по дороге в аэропорт забирает эту коробку и везёт в Москву.
Я его предупредил:
– Только не давай её просвечивать на границе. Зародыши могут погибнуть.
В то время ещё не было таких дотошных просвечиваний в аэропортах, как сейчас, и Виктор благополучно миновал две границы.
Выводить цыплят в России – хлопотное и рискованное дело. Проблема в том, что в любом сельском месте в любую секунду, без всякого предупреждения, могут выключить ток. И надо тащить инкубатор в машину и быстро ехать в тот район, где ток ещё выключить не успели.
Инкубатор с импортными яйцами тихо и уютно работал на моём столе. День работал, два работал, а на третий прибежала моя дочь в панике:
– Папа, свет вырубили.
Стали звонить на энергоузел:
– Что случилось? Когда поправите?
– Что случилось – неизвестно. Когда поправим – не знаем.
Срочно забираю инкубатор в машину, затыкаю специальное вентиляционное отверстие и еду в Москву, в городскую квартиру – спасать выводок.
Моя городская квартира становится центром выводки цыплят. Все люди, которые приходят ко мне по работе или просто в гости, первым делом спрашивают:
– Что это у вас на столе?
– Инкубатор.
– Для чего?
– Я цыплят вывожу.
– Каких цыплят?
– Голландских.
Чем больше ответов, тем больше вопросов.
– Почему голландских?
– Легче было достать.
– Что ты с ними будешь делать?
– Не знаю. Наверное, раздам в хорошие руки.
– Зачем?
– Пусть в Москве появится новая порода.
К этому времени у меня намечалась возможность построить большой загородный дом в Подмосковье с хорошим курятником. Я надеялся, что к концу строительства у меня уже будут готовые курицы.
Конец строительства намечался через три года. И всё это время держать кур в городских условиях я бы не смог.
Поэтому я уговорил одних жителей станции Клязьма, семью Поповых, взять моих кур к себе в хозяйство. Семья Поповых училась с моей дочерью в одном классе (в лице мальчика Жени), и я очень любил эту семью.
– Поймите вы, это особые голландские куры. Самые первые куры этой породы нарисованы ещё на картинах Рембрандта.
– Да ну?
– Ну да!
Я серьёзно убеждал знакомых:
– Помните его натюрморты? Между прочим, они дают по два яйца в день.
Как ни странно, мои хозяйственные подмосковцы Поповы поверили мне и взяли всех цыплят. И все два года они ждали от этих кур по два яйца в день.
Наконец куры выросли и понеслись. Мои друзья Поповы стали ругать меня: