– А как ты хотела, отвечает супруг, – это мы с тобой на машине ездим, а дети пешком ходят. Ты посмотри на наши дороги, зимой снег и слякоть, осенью дождь и грязь непролазная. Ты видела, что творится возле нашей школы, там, на бульдозере не проедешь, а как детям в кроссовках пройти? Хоть бы тротуар сделали, а то дети ходят по проезжей части, куда только администрация смотрит? Сколько жалоб писали, все бесполезно. Ждут, пока президент приедет и наведет порядок.
– Коммуналка опять подорожала, какие то налоги пришли, не пойму, с чего они их рисуют? – вздохнула женщина, – где на это все денег взять?
– Ты заметила, зарплата вроде стала больше, а денег все равно не хватает. И чем больше появляется денег, тем больше появляется проблем, – заметил хозяин.
Татьяна Михайловна, почувствовав, что с Катей что-то не так, пошла за ней. Я тоже не остался в стороне, кто-то же должен знать, что в доме происходит. Я вместе с хозяйкой прошмыгнул в комнату, потихоньку пробрался под письменный стол, свернулся клубком и притаился, чтобы меня случайно не обнаружили, а то еще выгонят. От них что хочешь можно ожидать.
– Катюша, что случилось? – озабоченно спросила мама.
– Мам, все хорошо, ничего не случилось, – девочка раздраженно отмахнулась рукой.
Ага, по тебе видно, что все просто замечательно. Сидишь, голову опустила, глаза от слез еще не просохли.
– Катя, не надо меня обманывать, – сказала мама, – ты моя дочь и я прекрасно понимаю, когда все хорошо, а когда что-то случилось. Меня не обманешь, – твердо заявила Татьяна Михайловна и, присев на кровать, предложила: – давай поговорим!
Катя сидела молча на стуле возле рабочего стола и опустив взгляд, смотрела на свои руки.
– Доченька, ты же знаешь, что мне можно говорить все, я тебя пойму и всегда поддержу. Не бойся, поделись и мы вдвоем найдем решение твоей проблемы, – Татьяна Михайловна подвинулась ближе к Кате, так что они оказались друг напротив друга и взяла ее руки в свои.
– Мы же с тобой подруги, а подруги всегда всем делятся, тем более ты знаешь, что от меня никогда никто ничего не узнает, – Татьяна Михайловна большим пальцем поглаживала Катю по руке.
– Задолбали они меня все, – с гневом в голосе вскрикнула девочка и из глаз брызнули слезы, – сколько можно меня обзывать? Ну, да, я толстая, так что мне теперь не жить что ли?
Вот оно в чем дело? Нашла из-за чего плакать. Да и не толстая ты вовсе, так, слегка упитанная.
– Катенька, милая моя, во-первых успокойся, а во-вторых, чтобы я больше от тебя таких разговоров, о жизни-нежизни, не слышала, – серьезно произнесла Татьяна Михайловна, – мы решим с тобой эту проблему, вот увидишь. Тебе сейчас четырнадцать лет, многие девочки в твоем возрасте имеют лишний вес. Я тоже была упитанной, сейчас смотрю на свои школьные фотографии и смеюсь, неужели это была я. Ты не видела мои детские фотографии? Женщина взяла дочь за подбородок, приподняла ее лицо и посмотрела ей в глаза.
– Нет, – девочка, глядя на мать, мотнула головой из стороны в сторону.
– Я тебе как-нибудь покажу, у нас в кабинете лежит мой школьный фотоальбом. Это у вас сейчас все в телефоне, а у нас раньше фотографии были только на бумаге, – улыбнулась хозяйка.
– Они меня, как только не дразнят: и жирдяй, и поросенок, и хряк, и толстуха. Я ненавижу эту физкультуру, только выйду в спортзал, и начинаются идиотские смешки, хихиканья, издевательства, подколки. Я больше не буду ходить на физ-ру, пусть ставят мне двойку, мне наплевать, – отрезала Катя.
Говорила же тебе Татьяна Михайловна: Катя не ешь конфеты, ешь поменьше сладкого. Ты же не слушалась, даже ночью вставала и втихаря ела на кухне. Это же надо, встать ночью, чтобы намазать бутерброд маслом, наверх вареньем и съесть его. Даже я ночью не ем, верней стараюсь не есть, разве только иногда, и то за компанию с твоим папой.
– Девочка моя, запомни одно: те, кто оскорбляет – это недалекие люди и зачастую у них полно своих комплексов, они сами в себе не уверены. Умный человек никогда не опустится до оскорблений. Ему просто не до этого, – Татьяна Михайловна погладила Катю по голове.
– Получается, у нас в классе нет умных людей, потому что обзывают меня все, – грустно заметила девочка, – кроме Верки.
– Ну. и Бог с ними! Со временем, твои одноклассники изменят свое мнение о тебе и будут относиться с уважением, – сказала мать, – а сейчас тебе просто надо перестать реагировать на их выпады. Все эти клички и прозвища прилипают к тем, кто на них реагирует. Если ты перестанешь слышать их, вот увидишь, у них пропадет интерес тебя оскорблять.
– Легко тебе говорить, мама. Ты стройная, красивая. Еще говорят, что я на тебя похожа. Чем? Совсем не похожа, посмотри на себя и на меня? Я какой-то гоблин, – грустно вздохнула Катя, – и как я могу не реагировать, когда весь класс хихикает.
– Не какой ты не гоблин, прекрати говорить ерунду. А на меня ты похожа, еще как похожа. И ты, между прочим, такая же упрямая, как и я, – женщина улыбнулась, – Катюш, мы решим твою проблему буквально за несколько месяцев, но при одном условии, – сказала Татьяна Михайловна.
– Каком? – вздёрнула брови дочь.
– Условия очень простое: ты будешь выполнять все, что я тебе буду говорить. Согласна? – спросила женщина.
– А что я должна буду делать? – поинтересовалась Катя и посмотрела матери в глаза.
– Все, что я скажу, – ответила мама и погладила Катю по щеке, – я не потребую от тебя ничего сверхъестественного, все будет в меру твоих сил, но при условии полного подчинения. Если ты мне даешь свое согласие, то начнем работать прямо с этого момента.
– Хорошо, мама. Я согласна! – твердо ответила девочка.
– Мы изменим твой образ жизни, питание, вкусовые привычки и через три-четыре месяца ты будешь любоваться, и гордиться собой. Но, если ты даешь свое твердое согласие, то я не приемлю никаких споров, нытья, хныканья и т.д. Ты уже взрослая девочка и пора привыкать трудиться над собой. А работа над собой, это самый тяжелый труд. На свой выпускной вечер ты будешь самой красивой девочкой в школе, обещаю, правда, тебе до него еще далеко, – Татьяна Михайловна улыбнулась и встала с кровати, а сейчас переодевайся, мой руки и приходи обедать.
– Мам, ты как думаешь, я справлюсь? – спросила девочка и грустно вздохнула.
– Если у тебя есть сомнения, то считай, что ты уже проиграла, – ответила мать, – отбрось все сомнения и у тебя все получится. Ты знаешь, как говорил Эрнест Хэмингуэй: «Человек не для того создан, чтобы терпеть поражения. Человека можно уничтожить, но его нельзя победить».
Ох, умеешь же ты, Татьяна Михайловна убедить. И какого-то мужика сюда приплела. Вон и Катьку уже на свою сторону перетянула. Чувствую, скоро и до меня доберешься. Все, Катерина, конец пирожкам, булочкам и вечерним конфетам. Готовься к утренним пробежкам, тренировкам и здоровому образу жизни. Это ж надо, угораздило меня попасть к такой хозяйке. Живут же некоторые коты, посмотришь, такие толстые, холеные. Только мяукнул, уже еда в миске. А тут, чтобы покормили, приходится чуть ли не польку бабочку танцевать.
Глава 11
В тот день Татьяна Михайловна и Александр Петрович были дома вдвоем, Димка ушел с друзьями по своим делам, Катя с Дашей отправилась в приют для животных. В выходной день, когда Александр Петрович был дома, они с хозяйкой все домашние дела делали совместно. Такое у них было правило, и я считаю правило это дельным и полезным. Мужчина пылесосил, женщина следом мыла пол, на кухне они что-то сообща готовили, а потом объявляли детям, что авторами блюда являются Смирновы Александр Петрович и Татьяна Михайловна. Дети отмечали, что совместные блюда всегда получались намного вкуснее, чем когда готовились по одиночке, на что родители отвечали: это потому, что они приготовлены с удвоенной любовью.
После всех переделанных домашних дел, хозяева заваривали чай и устраивались на диване:
– Саш, я думаю, может тебе стоит в школу сходить, поговорить с учителями? Не нравится мне вся эта история, боюсь, доведут подростки девчонку до беды, – Татьяна Михайловна тяжело вздохнула, – ты же знаешь этот возраст, какие необдуманные поступки они могут совершать.
– Татьяна, если люди с педагогическим образованием сами не додумались прекратить эту вакханалию, неужели ты думаешь, что мой визит что-то поменяет в их сознании? Это вызовет обратную реакцию, понимаешь? Еще больше всех настроим против Катерины, еще больше будут дразниться. Подростки могут быть безгранично жестоки и самое печальное, что они не умеют останавливаться и не понимают, когда наступает предел. Мы с тобой грамотные люди и только мы можем и должны ей помочь. Самой ей будет тяжело, она еще молодая и не совсем правильно все понимает. Тут нужно учитывать еще ее возраст, хочется погулять, поспать, что-то вкусненькое слопать. Ты у нас психолог и непременно справишься, – Александр Петрович прижал жену к себе и поцеловал в щёку, – а я буду тебе помогать, всячески поддерживать и подбадривать нашу Катерину.
– У тебя такая же проблема, как у Катерины и ты тоже должен своим примером показать ей, что все можно изменить. Прошу тебя, будь сдержан в еде, я за твое здоровье тоже переживаю. Ты думаешь, что твоё высокое давление это случайность? Нет дорогой мой, в основном это напрямую связано с неправильным питанием и лишним весом. Ты не Катя, ты взрослый человек, и прекрасно понимаешь, к чему может это привести, – Татьяна Михайловна посмотрела в глаза мужа. – Ты вроде при мне ешь то, что я даю, а ночью с Сократом колбасу тайком едите на кухне, – смеясь, продолжила Татьяна Михайловна, – говорю тебе, не покупай колбасу, ничего в ней нет хорошего и полезного. Ты думаешь, я не слышу, как ты ночью ходишь на кухню?
– Танечка, каюсь, грешен, – улыбнулся мужчина, – обещаю, возьму себя в руки. Курить бросил, пить бросил, есть бросить оказалось тяжелей, но, и с этим справимся.
Открылась входная дверь, и Катя с порога закричала:
– Мама, папа, вы дома?