мне казалось, что многие истории он сочинял на ходу. Из него бы получился неплохой сценарист.
Время моего приема пищи уже давно прошло, поэтому голодный был я, как стая волков. Я потерся об ногу хозяйки. Она наклонилась ко мне и спрашивает:
– Сократ, ты кушать хочешь?
Да уж пора бы. Сами то вон сколько уже за столом сидите. И все едите и едите, если бы я столько съел, я бы уже лопнул, как воздушный шарик.
Тут Александр Петрович, услышав, что сказала Татьяна Михайловна, решил взять инициативу в свои руки.
– Николай, Ольга, хотите посмотреть, какой у нас воспитанный и дрессированный кот? – спросил хозяин.
Ну началось, зачем же при людях эти унижения?
– Конечно, хотим, – ответил гость за себя и свою жену.
– Он у нас не просто кот, а кот учёный, смотрите, – хозяин кивнул головой в сторону миски.
Он подозвал меня к моей посудине и суровым голосом командует:
– Сидеть!
Если бы не было гостей, я бы сопротивлялся, а тут думаю: ладно, пусть будет по-твоему. А то начнешь кричать, еще больше меня опозоришь. Всегда, когда я его не слушался и не подчинялся его командам, он начинал так громко на меня кричать, что я боялся не столько за свой обед, и что могу его лишиться, сколько за свои ушные перепонки. Кому нужен глухой кот?
Я сел и жду. Он наложил в тарелку корм и молча смотрит на меня. Новоявленный Куклачев нашелся. Я же не актер театра кошек. Я тоже молчу, а сам, поглядывая в миску, переминаюсь с лапы на лапу, невольно сглотнул, голод все-таки не тетка.
– Надо же, какой умница! – воскликнула Ольга – сидит спокойно и ждет. Первый раз вижу такого умного кота.
В том то и дело, что умный, поэтому и подчинился. Был бы дураком, начал бы спорить и в конечном итоге лишился бы ужина. Чистой воды психология, как говорит Татьяна Михайловна.
И тут мой инструктор так нехотя говорит:
– Можно, – и двигает ко мне миску.
Я, чтобы уж совсем не упасть в грязь лицом, подошел, понюхал и отошел от миски. Хозяин удивленно посмотрел на меня и уже, более мягко, произнес:
– Ешь, Сократ, уже можно, кушай, не стесняйся.
Ладно, так и быть, сделаю тебе одолжение, съем твой корм, хотя в тот момент, он мне уже и в горло не лез. Столько стыда натерпелся. Кот – это свободолюбивое животное, а вы пытаетесь загнать меня в какие-то рамки. В тот вечер я не получил от приема пищи совершенно никакого удовольствия. Надо же, так унизить мое кошачье достоинство, на глазах всех присутствующих. Позор! Но самое обидное, что все это невероятное беззаконие творилось на глазах дрожащей Фрэнсис и насмешливой собаки Пухи, которая лежала на границе и ехидно мне по-собачьи улыбалась. Небось, в душе думала: а ты думал, что тебя минует эта участь?
Я все снес, все стерпел. Но, понял одно, что я непременно отомщу Александру Петровичу, правда я не знал, каким это случится образом, но знал точно, что месть моя будет неизбежна.
Глава 13
После разговора матери с Катериной прошла неделя. Жизнь девчонки кардинально изменилась, теперь она вставала на час раньше. Татьяна Михайловна строго контролировала процесс ее питания, постоянно общаясь с девочкой:
– Катюша, в правильном питании нет ничего страшного и сложного, – говорила она, – это такая же привычка, как и многие другие, только это хорошая привычка. Буквально два месяца такого образа жизни, и ты втянешься, а потом уже не сможешь жить по-другому. Это я тебе по своему опыту говорю. Я тоже первое время пыталась найти себе отговорки, чтобы не заниматься спортом, то тело болело у меня, то плохое настроение, то депрессия, – Татьяна Михайловна усмехнулась, – или, к примеру, я думала, ну съем я одно пирожное, ничего же не произойдет. А потом прочитала состав этого десерта и думаю: а что полезного получит мой организм от его употребления? И сама себе отвечала: ничего. И вот тогда я поняла: зачем есть бесполезные продукты, если пользы от них ноль. И ты это тоже в конце концов поймешь.
Теперь по утрам Катя ела овсяную кашу на воде и без масла, брррр. Я видел, что девчонке все это тяжело давалось, но она, нужно отдать ей должное, стойко переносила все лишения и тяготы. Но Татьяна Михайловна не просто запрещала есть тот или иной продукт, а она убеждала, обосновывала пользу или вред, и Катя с ней соглашалась. Когда мы забирались в ее кровать на ночлег, девчонка больше не ела шоколадки или конфеты и перестала ночами спускаться на кухню, чтобы слопать бутерброд. От этого мне, конечно, было грустно, потому что когда мы шли на кухню, мне тоже всегда кое-что, хоть и малость, перепадало, а теперь, клади зубы на полку. Чувствую, скоро и меня на турник повесят.
Как-то ночью, лежал я у Катьки на кровати. Девчонка неожиданно со мной разоткровенничалась, и мы потом ещё долго-долго болтали.
– Ты же слышал, Сократ, – начала Екатерина, – мама сказала, что умные люди не будут оскорблять? Так вот я думала, что в нашем классе такой умный человек есть, но я в нём ошиблась. Да-да, есть один мальчик в нашем классе, – Катька тяжело вздохнула, – Артем Григорьев. Раньше он всегда оставался в стороне от подначек, от обзываний, и никогда в них не участвовал. Но, потом, я увидела, как он смеялся вместе со всеми после того, как Стёпка Дубов назвал меня «кабанидзе». Я сдержалась, не заплакала при всех, успела выйти из класса. Закрылась в туалете и просидела там весь урок, – с грустью в голосе рассказывала мне Катя свою историю. – Я маме не рассказала об этом мальчике, – девчонка пожала плечами, – но после его хихиканий, я даже думать о нем не хочу. Он упал в моих глазах навсегда, и я никогда не прощу его. Самое печальное, Сократ, что все это происходит с молчаливого согласия учителей, – продолжала Катя, горько вздыхая, – они прекрасно всё знают и слышат, как меня оскорбляют, обзывают, но никто никогда не остановил их. Понимаешь, доходит до того, что я ненавижу свою школу, учителей и одноклассников, и даже когда окончу ее, у меня не будет хороших воспоминаний. Ты знаешь, чем больше меня оскорбляют, тем больше меня это заводит, тем больше мне хочется стать лучше, сильнее. Сейчас всю эту ситуацию я воспринимаю, как вызов самой себе, мол, на что я способна, что я из себя представляю, что я могу. Я знаю одно: моя твёрдость и сила находятся внутри меня, и никто не решит, что меня может обидеть и что способно причиняет боль. Только я сама решаю, какой я хочу быть. Поэтому, Сократ, торжественно тебе обещаю: я начинаю новую жизнь. Я изменю себя, вот увидишь.
Ого, вот это Катька загнула! А что, молодец, мне понравилось, как она рассуждает. В девчонке проснулся настоящий боец. Только вот почему такое равнодушие со стороны учителей? Или всем все по фиг? Работают по принципу: моя хата с краю, ничего не знаю.
– Моя подруга, Верка, – продолжила Катя, – единственно нормальный человек в классе, говорит мне: чего ты паришься, подруга, из-за них? Обезьяны они и в Африке обезьяны. Что взять с приматов? – девчонка засмеялась и продолжила, – а ты знаешь, Сократ, ведь мне Артем нравился. Мне даже казалось, что и я ему нравлюсь. Он смотрел на меня по-другому, понимаешь? – девчонка погладила меня по голове. – Но оказался таким же пошляком, как и другие.
Катя замолчала, продолжая гладить меня по голове, пока я не почувствовал, как ее рука замерла на моей шее. Девчонка уснула. Я аккуратно, чтобы не разбудить её, выбрался из-под одеяла и, устроившись в ногах, задумался. Все-таки не могут люди жить без любви. Вот и Димка влюбился, теперь Катька, по-моему, неровно дышит к этому своему Артему, хотя и заявляет, что не любит его. Да и я тоже влюбился в соседку Бэллу, только о ней и думаю, правда, в основном, когда сытый. А когда голодный, там уже не до любви. Поесть бы чего сытного.
Глава 14
Все члены нашей семьи очень любили читать книги, у каждого были свои предпочтения. Александр Петрович в основном читал литературу историческую или связанную с бизнесом. Они с друзьями всегда очень оживленно спорили на всякие исторические темы, и порой дискуссия так накалялась, что казалось еще немного и они подерутся. Я уже давно заметил, что, если у взрослых людей речь заходит об истории или политике, всё – туши свет, дискуссия закончится на повышенных тонах. Хотя нужно признать, в нашем доме все споры-разговоры всегда завершались относительно спокойно.
Татьяна Михайловна последнее время увлеклась и перечитывала заново классиков. Как она утверждает, есть книги для чтения, а есть для размышления. Видимо, сейчас у нее настал такой период в жизни, когда хочется размышлять. Помню, как они с мужем обсуждали роман «Обломов», как Татьяна Михайловна с восхищением рассказывала об умственных и нравственных качествах главного героя, но при этом очень его жалела за его бесхарактерность и неуверенность в собственных силах и говорила, что мужчина не имеет права быть таким беспечным и слабым. Мне очень нравилось наблюдать за своими домочадцами, когда они все вместе собирались на кухне за столом и что-то обсуждали. Каждый рассказывал о новой прочитанной книге, все делились своими впечатлениями или советовали какую книгу необходимо обязательно прочесть. А вы думаете, почему я такой умный? В такой семье не только философом и мыслителем станешь, еще и книги научишься читать. Я бы, между прочим, с удовольствием читал книжки. Слышал, как одна бабулька в нашем посёлке однажды говорила: книжки только лодыри читают. Я не согласен, по-моему, наоборот, книги читают люди любознательные и совсем не ленивые.
Димка мой, парень разносторонне развитый, причем не по годам. Не только внешне, но и духовно. Мне всегда казалось, что он старше своих лет. Парень был капитаном и одним из игроков юношеской сборной города по волейболу. Надеюсь, вы понимаете, что роста он был немалого и хорошо сложен атлетически. Их команда регулярно участвовала в соревнованиях различного уровня и, как правило, они занимали призовые места. У него в комнате на стене висели грамоты, медали, а на полке над столом стояли кубки за победы в различных турнирах.
Одной из самых излюбленных тем для него был космос и все, что с ним связано. От него я узнал о всех планетах в солнечной системе, на каком расстоянии каждая из них находится от Солнца, на каком расстоянии они находятся от нашей планеты, что такое скорость света, скорость звука, о существовании черных дыр и еще много-много, на мой взгляд, всякой интересной информации. Димка мог говорить на эту тему часами, смотреть целыми днями научные фильмы, читать исследования ученых и различные научные статьи. Если он начинал мне что-то рассказывать, я сначала слушал, но потом, правда, меня начинало клонить в сон, и я сам не замечал, как засыпал. Ну, что я могу поделать? Для меня рассказы о космосе почему-то являются снотворным. Димка, обнаружив, что я сплю, всегда журил меня: