Татьяна Михайловна, видя мое пристальное внимание к птице, и, видимо, надеясь на то, что рано или поздно мы подружимся, ставила стул возле окна, чтобы я мог сидеть прямо перед клеткой. Но, женщина не учла того факта, что мы – коты, территориальные животные и тот, кто появляется в доме после нас, априори рангом ниже. Поэтому убедить меня в том, что у этого малорослого сокола такие же права, как у меня, бесполезно. Для меня он просто добыча.
Сначала от моего пристального наблюдения, птица забивалась в угол, иногда начинала метаться по клетке, видимо, ей нелегко было ощущать на себе мой постоянный пристальный взгляд. Я тоже, признаюсь, чувствовал себя не лучшим образом. Я постоянно находился в напряжении, возбуждении, одним словом испытывал стресс. Даже аппетит терял. Когда сильно уставал от бесконечного наблюдения, я уходил куда-нибудь подальше от всех, падал и засыпал мертвецким сном.
Через несколько дней проживания в нашем доме, мини француз Жорж научился издавать звуки, один в один копирующие звонок мобильного телефона или домофона, тем самым постоянно вводя в заблуждение домашних. Причем он повторял звуки мобильных телефонов всех членов семьи. Сколько раз Александр Петрович во время обеда срывался с места в поисках своего гаджета, а когда находил, удивленно смотрел на него, видя, что телефон все это время молчал. Когда произошел такой случай первый раз с домофоном, никто особо не обратил внимания. Татьяна Михайловна, как обычно, занималась домашними делами на кухне, вдруг раздался звонок в домофон, он подошла к нему, устройство молчит. Только она начинала отходить, опять звонок. Женщина хмыкнула и раздраженно произнесла:
– Наверное, дети балуются, звонят и убегают.
И так продолжалось несколько раз. А эта наглая птица сидела в клетке, как ни в чем не бывало. Вечером за ужином Татьяна Михайловна рассказала домочадцам о странных звонках в домофон, но ни хозяин, ни дети не придали этому значения и пропустили информацию мимо ушей. Даже когда домашние догадались, кто тут телефонный террорист, теперь им постоянно приходилось держать телефоны при себе, ведь никто не знал, когда звонит Жорж, а когда звонок настоящий. Так же и с домофоном, никто не понимал, когда кто-то на самом деле пришел, а когда это были выходки француза. Своими талантами соколик так вымотал домочадцев, что им пришлось отключить домофон и предупредить всех своих друзей, чтобы о своем приходе они сообщали по мобильному телефону. С домофоном решили, а вот как быть с мобильными телефонами?
Домочадцы постоянно разговаривали с попугаем, всем хотелось, чтобы птица быстрей заговорила. Но, они еще не представляли, что такое говорящий попугай и что лучше бы он вообще никогда не научился говорить. Заходя на кухню, каждый член семьи по-своему приветствовал Жоржа. Хозяйка, например, говорила:
– Здравствуй, Таня. Да, именно так она его приветствовала, поскольку женщине очень хотелось, чтобы птица научилась произносить эту фразу. Спустя какое-то время, не успела женщина появиться в дверях кухни, как этот сокол произнес:
– Здравствуй, Таня.
Хозяйка буквально прыгала от радости и была в таком восторге, что бросилась звонить по телефону мужу, чтобы сообщить радостную весть. Скажу, как на духу: как же тогда я завидовал этому наглому попугаю!
Со временем птица научилась говорить так, что ее невозможно было остановить. Действительно Цицерон и рядом не стоял. Я поражался способностям попугая. Он повторяла все разговоры домочадцев, какие-то фразы, услышанные по телевизору, песни, мелодии. Жорж тарахтел без умолку. А один раз, когда все собрались за столом, он выдал фразу из интимного разговора Александра Петровича и Татьяны Михайловны:
– Танюша, иди ко мне, поцелуй меня.
Хозяева испуганно переглянусь между собой, видимо опасаясь, что же еще может произнести Жорж, а дети, сообразив, что сказала птица, захихикали. И с тех пор, не только хозяева, но и дети перестали на кухне вести при птице-шпионе какие-либо разговоры. Слышал, как один раз, хихикая, Катя сказала Верке, когда та пришла к ней в гости:
– Вера, давай не будем здесь говорить, пошли лучше ко мне, а то у нас в доме чекист появился.
– В смысле? – не поняла Верка.
– Да попугая нам подарили, а он все повторяет за всеми. Достал уже. Лучше бы вообще он не говорил, – махнула рукой девчонка, – теперь нужно следить за каждым словом. Девчонки рассмеялись и убежали наверх.
Радость от того, что Жорж научился говорить, постепенно проходила. Бесконечная трескотня микро-сокола начала раздражать домочадцев и они все чаще стали клетку накрывать тряпкой, чтобы побыть в тишине.
А Татьяна Михайловна последнее время то и дело говорила мужу:
– Лучше пять котов иметь и три собаки, чем одного пернатого болтуна. Жили мы без него, вот надо было Ленке нам его подарить.
Но это не все неприятности, которые начались в семье с появлением Жоржа.
Глава 27
Жорж оказался редкостным засранцем. Ранее самое любимое и популярное место в доме, стало походить на курятник. В радиусе полутора метров все было усыпано пером и остатками корма. За день пыль толстым слоем ложилась на все кухонные поверхности, пылесосить приходилось по несколько раз в день. Теперь, заходя на кухню, Татьяна Михайловна постоянно ругалась на попугая:
– Жорж, какой ты на фиг француз, поросенок ты неумытый. Что ты опять натворил? Не птица, а свинья какая-то.
Женщина с досадой качала головой, тяжело вздыхала, брала в руки пылесос и начинала жужать.
Я, конечно, Татьяна Михайловна, в один миг могу помочь решить эту проблему, вы только откройте клетку. Я пытался сам ее отворить, но уж больно мудреный замок на ней.
– Я думала, что от Сократа и Пухи мусора много, но их шерсть по сравнению с тем, что ты здесь устраиваешь, это просто цветочки.
Потом Жорж стал повторять за хозяйкой:
– Птица свинья, птица свинья.
Это верное утверждение, тут я с тобой, Бонопарт, согласен.
Жоржу нашему было безразлично, выходной день или будний. Ровно в пять утра он начинал кричать:
– Жорж кушать хочет. Накормите Жоржа.
Этому его научила Катька.
Я последнее время совсем перестал спать на своем диване, потому, как этот наглый сокол кричал так, что я и на втором этаже подпрыгивал в Катькиной кровати. Девчонка накрывала голову подушкой и сквозь сон бормотала:
– Да заткнись уже, чокнутая птица!
Уму непостижимо, как такая вроде небольшая птичка, может так громко кричать. Хотя я уже слышал, как кричат охотницы на пчел. Как я скучал по тому времени, когда у нас не было Жоржа! Мы все собирались на кухне, вели беседы, мирно общались, теперь же на кухню все приходили, чтобы быстренько поесть и скорей убежать. Эта маленькая птичка построила всю семью и не только людей, но и нас с Пухой. Вы не представляете, что делал этот недоделанный француз. Он научился голосом Татьяны Михайловны говорить:
– Сократ, иди кушать.
Я как, дурак, бегу сломя голову на кухню, забегаю, смотрю никого нет, подхожу к миске, там тоже пусто. Я сначала тоже не сразу сообразил, что это птичий прикол. А он, как заезженная пластинка, только поднимусь на второй этаж, опять зовет. Опять бегу вниз, я и не туда, что это он, а вдруг хозяйка зовёт. Вы же знаете, что надежда всегда живет в душе. Думаю, мало ли, может, Татьяна Михайловна пришла да поесть предлагает. Прибегаю, опять ничего нет. Со временем я, конечно, научился различать голоса хозяйки и Жоржа, будь он неладен и перестал реагировать на его крики. Но, сколько же пришлось побегать. Гонял он меня, как пацана. До сих пор вспоминаю и не могу простить ему этого. Попадись он мне, только перышки бы остались. А с Пухой, что вытворял! Собака спит, а он ей хозяйским голосом поёт:
– На границе тучи ходят хмуро!
Вы же помните, так хозяин пел иногда собаке, чтобы та шла на своё место на между кухней и прихожей. Она вскакивает и бежит, падает на место, видит, что хозяина нет, но команда ведь поступила, а ослушаться нельзя. Жорж дальше командует: лежать! Пуха лежит, ждет, когда команду отменят. А отменять никто не собирается. Или еще хуже, говорит Пухе голосом Татьяны Михайловны:
– Кушать будешь? Так хозяйка всегда спрашивает у Пухи перед тем, как покормить ее.
Та, услышав вопрос, вскакивает, начинает радостно кружиться по прихожей, предчувствуя обед. Но не тут-то было, трапеза отменяется. Пуха в недоумении снова ложится на пол и ждет. И так этот наглый птенец могла издеваться над нами целыми днями.
Самое ужасное было то, что накрывая клетку тряпкой, нельзя было надолго оставлять его в таком состоянии, поскольку попугай мог умереть от нехватки воздуха. Но в то же время, нельзя было открывать окна, поскольку эти птицы боятся сквозняков. Прямо не попугай, а какая-то капризная барышня. И откуда ты взялся на нашу голову?
Однажды Димка на кухне заявил:
– Я прочитал, что попугая нужно обязательно выпускать из клетки, чтобы он размялся, полетал. Может, выпустим его? – предположил парень и посмотрел на родителей.
– Выпустить-то можно! А как мы его потом обратно загоним в клетку? – спросила Татьяна Михайловна.
– В статье написано, что он сам залетит обратно, – сказал Димка.
Я тут же уши навострил, думаю, вот он – момент настал. Александр Петрович, посмотрев на Димку сказал:
– Давай так, тогда ты ответственный за него.
Димка подошел к клетке, отодвинул задвижку и говорит:
– Выходи, Жорж. Птица даже ухом не повела, продолжая сидеть в клетке. Димка просунул руку в клетку, взял попугая и вытащил его на свободу. Сел с ним за стол и разжал ладонь. Наглая птица запрыгала по столу, наступая на тарелки и приборы. Потом клюнула кусок хлеба, расправила крылья, взмахнула ими и взмыла под потолок. На лету стукнулась об люстру, та закачалась, птица уселась на нее и оттуда смотрела на всех нас. Потом вспорхнула и стала перелетать с предмета на предмет. Носилась под потолком, словно сумасшедшая. Я не успевал крутить головой вслед за ее движениями. Думал, голова оторвется на фиг. Потом попугай стремительно полетел вниз, опустился на Димкино плечо, видимо, он принял его за своего ближайшего друга, уселся и стал перебирать волосы парня. Димка рассмеялся: