– Пойду, – дёрнулся к жене волк, но Дмитрий с Пашкой вцепились в него, не пуская.
– Спятил? – зашипел брат.
– Но ей же плохо! – упёрся белый вожак, который нервничал так, как никогда прежде.
– Док сказал не соваться! – принялся убеждать его сыскарь.
– Но она же зовёт! – Дёрнулся волк, скидывая с плеч их руки.
– Скорее, зазывает! – страшным шёпотом пояснил Павел. – Заманивает, чтобы пустить тебя на ленточки, придурок!
– Пф-ф-ф, – шумно выдохнул Акиллар, привалившись спиной к прохладной стене. Мучилась там Рисаш, а пот градом лил с него.
– А-а-р-р-р! – очередной вопль перешёл в звериный рык.
Дверь со стуком распахнулась, и из комнаты, заранее укомплектованной всем необходимым оборудованием, выскочила перепуганная акушерка.
Третья уже.
Женщина была белая как мел, исцарапанная и перепуганная. В разодранном халате и медицинской шапочке, которую, казалось, пожевала собака. Или не собака: у Ри в гневе много личин.
– Как там моя… – попытался остановить её Акиллар, но акушерка пулей пролетела мимо них и бросилась к лестнице… где её встретил Граф, чтобы подчистить воспоминания.
– Какие-то они все хлипкие, – нахмурился будущий отец. – Сам пойду!
– Не дури, Лар! Свиридов справится, – хором воскликнули друзья, имея в виду семейного врача Рурков, но волк всё уже решил.
Осенил себя знаком божественной четы, шумно выдохнул, вытер пот со лба и… решительно вошёл в комнату.
– А-а-ага-а-а! – донеслось оттуда победное.
Что-то с грохотом упало, затем звякнуло, крякнуло… застонало ещё.
– Она его сейчас убьёт, – нервно дёрнул глазом Павел.
– Р-р-рмяу! – выдала роженица что-то на кошачьем, а потом довольно причмокнула: – Мням!
– И съест, – бледнея от ужаса, добавил Дмитрий.
– А-а-а-а! – ещё громче закричала Рисаш, и одно из окон, не выдержав, треснуло.
– А-а-а! – присоединился к ней и принимающий роды доктор. – Держи, лови! Они разбегаются! Мне всех не поймать!
– Они?! – волки в шоке переглянулись.
– Р-разбегаются? – истерично хихикнул будущий дядя. Хотя уже, наверное, не будущий, а вполне себе настоящий.
– Поймал! – радостно гаркнул Акиллар. – Двоих держу! Кусаются, заразы! У-ти мои маленькие. Какие хорошенькие! Док, скажи… а это нормально, что новорожденные так быстро ползают… по стенам?
– Нормально?! – завопил господин Свиридов едва ли не громче своей пациентки. – Тут хоть что-то нормальное есть, вообще?!
– Эй! – возмутилась молодая мать. – Я совершенно нормальная… китокабра. Или нет. Так, стоп… А я кто?
– Моя любимая жёнушка, – мурлыкнул волк, судя по голосу не только целый, но и очень довольный.
Значит, не прибила она его. И не съела тоже.
Зато дети покусали!
– Вот, точно! Я любимая и нормальная, – с нажимом повторила Рисаш и тоже начала умиляться над малышами. – Вы ж мои красотули… А хвостики какие, а ушки!
– Хвостики? – икнул Павел, сползая по стеночке вниз. – Но как же знаменитая отцовская наследственность бьёрнов? У нас нет хвостов!
– Крепись, дядюшка. Этих «хвостиков» там штук пять, похоже, – давясь смехом, сказал Дмитрий. – И всем им нужен ментально стабильный дядя!
Минут через пятнадцать из комнаты вышел счастливый отец семейства с тремя конвертами, перевязанными ленточками.
– Мужики! – радостно сообщил он друзьям. – Я стал папой! Три! Представляете? У нас целых три принцессы, а УЗИ показывало только одну. Хрен знает, где ещё две прятались. Хорошо, вещичек много накупили. Сашка как чувствовала – всё никак не могла определиться с выбором. Гляньте-ка, какие лапули. На меня похожи, особенно старшая! – с гордостью заявил Акиллар.
Павел с Дмитрием с опаской подошли к вожаку и осторожно заглянули в конверты.
– Ай! – вскрикнул новоиспечённый дядюшка, отдёрнув руку.
– Кусачие, да, – умилился папаша. – Это они в маму! С ума сойти… целых три дочки! Да я богач!
– Сына ещё надо, – заявил дядя Паша, любуясь малышками, как вдруг из комнаты донеслось:
– Ар-р-р! Глотки всем перегрызу, если это случится снова…
– Или не надо, – исправился он. – Вполне хватит и принцесс, чтобы весь Гримшер в тонусе держать.
Ещё через полгода…
Толпа ликовала. Люди аплодировали, размахивали плакатами и выкрикивали восторженные поздравления. А ведь какие-то минуты назад все эти благодарные зрители, выпрыгивающие из штанов, дружно болели за Рурка!
Хотя, может, и не все.
Иначе бы не были такими довольными, глядя на бывшего фаворита.
Короче… мы его сделали! Я и Ирэн, с которой после нашей с Юлианом свадьбы мы сильно сдружились. Она ещё и с Димкой встречаться начала, излечившись, наконец, от своей безответной любви к Акиллару. А сегодня мы этому самодовольному волчаре дружно отомстили. За все его предыдущие победы в гонках и за то, что полчаса назад он грозился снова обойти нас на треке.
Не обошёл!
Сашка болела и за мужа, и за нас. Причём за нас чуточку больше, ибо женская солидарность – не пустой звук. Стояла с двумя небольшими плакатами, периодически поднимая то один, то другой. В её случае вообще ситуация беспроигрышная.
Юлиан тут тоже был. Тяжко ему далось невмешательство в нашу с Ирэн авантюру, но ящер мой – кремень: скрипел зубами, поигрывал желваками, но молчал. Даже пришёл нас с Иркой поддержать… или правильней сказать – подстраховать?
Впрочем, без разницы! Главное, что муж мой сегодня здесь, со мной! А ещё мы победили, наконец, белобрысого хвастуна, обогнав на какие-то доли секунды.
Не приведи боги, если этот гадёныш нам поддался. Тиру к нему зашлю, чтобы спать не давала. А то дочки что-то мало его достают – у них целый штат нянь и две бабушки, которые во внучках души не чают. Да и Сашка в последнее время всё больше по шёрстке гладит волчару. Непорядок!
Пендель от вселенной (в нашем с Иришкой лице) он точно заслужил. А то ишь… расслабился!
– Счастлива? – обняв сзади, муж поцеловал меня в висок.
– О да-а-а! – протянула я, глядя, как прыгает от радости Ирэн.
Дима подхватил её за талию и закружил. А проходивший мимо них Акиллар украдкой показал своему сыскарю поднятый вверх палец.
Как-то не сильно белый вожак расстроен. Точно не смухлевал? А то, может, мой драконище с ним договорился тайком, чтобы победа досталась нам. Этот может!
– Спасибо, – шепнула я мужу и потёрлась, как кошка, о его пальто. Было так хорошо, что мне тоже хотелось прыгать, но я не могла. Нельзя мне. Наверное.
– За что? – Наклонившись к моему острому ушку, ящер опалил его горячим дыханием.
По телу привычно побежала дрожь, добавляя ещё больше приятных ощущений и без того счастливому дню.
– За то, что разрешил участвовать в гонках.
– Разве тебе можно что-то запретить? – искренне изумился муж.
– Знай ты о сюрпризе…
– О каком ещё сюрпризе? – напрягся Юлиан, крепче меня обнимая.
В любой непонятной ситуации у него срабатывал этот рефлекс: схватить меня в охапку и не отпускать… вероятно, чтобы опять куда-нибудь не вляпалась.
– В блокнот загляни, – хихикнула я, поглаживая тонкую полоску кожи, между его рукавом и краем перчатки.
Пальцы коснулись браслета – холоднющий, брр! Но стоило мне положить руку на Айро, как тот начал приветливо теплеть.
Ты ж моя лапушка!
– Госпожа Броуди, ты читала мой блокнот? – немного помолчав, уточнил муж. – Будешь наказана! – пообещал он так, что у меня не только мурашки забегали, но и колени начали подкашиваться. А сердце забилось часто-часто… от предвкушения.
– А нефиг было оставлять его на столе! – хихикнула я, чтобы не поплыть прямо на публике.
Мы, вообще-то, приличная пара. Это Акиллар с Сашкой могут на людях целоваться, а мы ни-ни. Наш максимум – обнимашки, и те с рейтингом 16+. Но стоит нам остаться наедине…
Эм, кхм… так о чём мы там говорили? Точно! О сюрпризах.
– Признавайся, Элли, что у тебя там? – принялся пытать меня Юлиан, упорно не желая лезть в свою книжицу, хотя я точно знала, что она у него в кармане.
– Пополнение, – продолжила дурачиться я, со смехом уклоняясь от его поцелуев: лёгких и почти невесомых, но всё равно обжигающих.
Хм… раньше он себе таких заигрываний в общественных местах не позволял. Слишком перенервничал, что ли?
А мне нравится!
– Опять?! – взвыл Юлиан, привлекая к нам внимание. – Кто? Учёная чупакабра? Летающая овца? Может, белка с моторчиком?
– Тихо ты! Не пали контору! – рассмеялась я. – А то сейчас набегут любопытные – и хана тогда сюрпризу.
– Элли, сердце моё… Кого ты на этот раз притащила в наш зоопарк? – со смиренным вздохом спросил супруг.
У зоопарка нашего, кстати, появилось отдельное жилище, потому что с Грумом, бегающим по коридорам, и с китокабрами, строящими домики на люстрах, Юлиан уже смирился, но три толстозадых крокозавра, побившие все рекорды неуклюжести, компашка летучих мышей, уничтоживших его коллекцию вин, и прочие уникумы выводили ящера из себя.
Чтобы не расстраивать меня и не мучиться самому, мой самый умный и щедрый мужчина на свете купил соседний участок и отстроил там мини-замок для стремительно растущего зверинца. Со всеми удобствами! А ещё предложил мне показывать его обитателей публике, чтобы они хоть как-то своё проживание отрабатывали.
Хорошая, кстати, мысль. Я давно о чём-то таком подумывала, но руки не доходили. Теперь, видимо, дойдут.
– Блокнот открой! – упёрлась я, не желая признаваться.
С тяжёлым вздохом ящер убрал одну руку с моих плеч и достал из кармана книжечку. Открыл её – причём перед моим носом – и сразу же захлопнул. А всё потому, что там было написано:
«Тройня. Акилар счастливчик».
И ниже со звёздочкой:
«Зависть – плохое чувство».
Решил, что меня это может обидеть? Вот дурак! Я ведь УЖЕ прочитала его блокнот!
– Дома посмотрю, – буркнул муж, но я запротестовала:
– Сейчас, или не будет никакого сюрприза.
– Как скажешь, настойчивая моя, – сдался он. Опять открыл блокнот на последней записи, но уже не передо мной. – И? Тут ничего нет.