Они были друзьями.
И я никогда не могла поверить, что Нарин мог Оуэна убить. Только если это случайность. Если это…
Хаддин соперничества терпеть не мог. Он никогда не бегал с нами по полям, он говорил, что уже слишком взрослый и это не для него. Что мы ведем себя недостойно. Он бесился, если проигрывал. Думаю, он ревновал… нам с Оуэном было веселее без него.
Я как-то слышала, отец сказал, что хотел бы сделать Оуэна наследником, младший сын лучше подходит на эту роль. Не знаю, слышал ли это Хаддин…
Как бы там ни было, Хаддин тоже был мне братом. Единственным, кто остался со мной.
Я любила его. Я знала, что он далеко не идеален, что он вспыльчив и временами жесток, но у меня больше никого не было. Никого из родных. Ко мне он был добр. С того самого дня, как умер Оуэн, Хаддин сильно изменился, иногда мне казалось, он пытается заменить собой потерянного брата. Не знаю…
Три последние фигурки: Хаддин, Маргед и Гаран – вырезаны из дерева. Довольно грубо, без особого портретного сходства. Их сделали в день похорон. Скоро дерево должны заменить на камень.
Гаран… деревянная фигурка стоит на тонких ножках, такой же человечек, как и взрослые, только маленький. Он не успел научиться ходить, он ничего не успел. Я помню, как брала его на руки, помню его большие голубые глазки и пушок на голове. Каким бы он вырос? Похожим на отца?
Я принесла ему меда и молока. Поставила на жертвенник.
Для остальных – вино и хлеб. Как подобает.
Я помолюсь, чтобы их души во тьме обрели покой.
Огонь свечей дрогнул.
Я обернулась.
– Прости, Тиль, я не хотел мешать, – тихо сказал он.
Эрнан.
– Выйди, пожалуйста, – попросила я. – Тебе не стоит сюда заходить.
– Хорошо.
Он вышел за порог. Остался там. Он тихо стоял и ждал, пока я закончу.
И только потом…
– Я не должна была выходить из комнаты, да? – спросила я.
– Нет, – сказал он. – Ты можешь выходить, если захочешь. Я пришел сказать о другом. Я… Я виноват перед тобой, Тиль. Это моя вина, что все вышло так.
– Ты виноват перед ними, а не передо мной, – сказала я.
Он поджал губы, кивнул. Мне все казалось, он хочет сказать что-то еще, что-то важное, но то ли не находит слов, то ли не может решиться.
Что мне его слова?
Уже ничего не исправить.
Разве маленький Гаран был в чем-то виноват?
– Скажи мне, – я смотрела прямо ему в глаза. – Скажи, Гаран не мучился? Ты убил его быстро? Ты сам убил его?
Я видела, как лицо его разом побелело. Совсем. Но он шагнул ко мне и сейчас стоял так близко-близко, чуть склонившись.
– Ты должна знать, Тиль, – сказал совсем тихо, едва слышно, одними губами. – Тот мальчик, который сгорел на костре, умер под обломками дома вместе со своей матерью, когда мы брали город.
Он смотрел мне в глаза… Прямо в глаза, не отрываясь. Словно надеясь взглядом передать больше, чем словами.
Я…
– Мальчик? – шепнула я, поняла, что тоже не могу громко. – Ты хочешь сказать…
– Нет, Тиль, – тихо, но очень жестко сказал он. – Я не могу тебе ничего больше сказать. От этого зависит даже не моя жизнь. Не нужно ничего говорить.
Тот мальчик. Не Гаран? Ведь именно это он пытается сказать.
Это правда? Я так хотела в это поверить.
– А Маргед?
Он покачал головой.
Хаддина он убил в честном бою. Даже не честном, Хаддин был почти неуязвим.
И все же Хаддин был моим братом. Это не он пришел с войной.
Каким бы он ни был, он защищал свою землю и свой дом.
Эрнан смотрел на меня. Его глаза…
Я протянула руку, коснулась его плеча, осторожно, кончиками пальцев.
Он выдохнул. Так, словно целая гора упала с его плеч.
Нет.
– Нет, – тихо сказала я. – Это ничего не меняет. Но я буду знать. Спасибо.
Он слабо улыбнулся мне.
Глава 10
Огромная очередь просителей к королю. Небесный Чертог.
Они приходили и раньше, но только сегодня я решила выйти сама. Если я стану королевой, то стоит знать, что волнует людей и чем они живут.
Отец не позволял мне присутствовать, говорил – это не мое дело. Но ведь Эрнан не будет против?
Высокий седой мужчина в синем камзоле, глава гильдии каменщиков, как я поняла, просил у казны помощь на восстановление города после войны и пожаров. Эрнан внимательно слушал его. Но даже я уже понимала, что в казне денег нет.
Тихо подошла, встала у Эрнана за спиной. Он обернулся. Потом молча кивнул кому-то, и мне принесли кресло.
Эрнан слушал всех. С кем-то он соглашался, кому-то отказывал, но чаще всего приходилось искать компромисс, искать решение, вникать, дотошно разбирать любое дело.
Уже часа через два я поняла, что начинает трещать голова, а посетители не заканчиваются, и не видно им конца. Я знала, что Эрнан сидит тут с рассвета. Почти полдень… Сколько еще? Я устала, уже почти не понимала, что они говорят. Но нельзя же просто встать и уйти? Слава богам, меня никто ни о чем не спрашивал, можно было просто слушать, разглядывать этих людей и думать о своем. Я старалась сидеть прямо и слушать внимательно.
– А вы что думаете, ваше высочество?
Я вздрогнула.
Красивая женщина, одетая по-мужски, смотрела на меня. Она говорила что-то о танцах? О состязаниях? О каких-то играх в честь нового короля?
Я прослушала вопрос.
Несколько секунд паники.
Что я думаю?
– Прошу простить меня, но сегодня я воздержусь от того, чтобы высказывать свое мнение, – сказала осторожно. – Я здесь для того, чтобы слушать и учиться. Думаю, его величество найдет для вас достойный ответ.
Женщина поклонилась, в уголках ее губ мелькнула улыбка.
Раз уж я здесь – нужно слушать внимательно. Я приду сюда снова, буду слушать. Буду учиться.
– Тиль, проснись! – он разбудил меня на рассвете, еще в полутьме.
Увидев его так близко, внезапно, едва проснувшись, я испугалась сначала, ойкнула, натянула одеяло по самые уши. Он сидел рядом на корточках, чуть склонив голову набок, и весело улыбался.
– Пойдем, погуляем в город, принцесса?
– Погуляем?
– Да!
Он улыбался. Сейчас выглядел совсем мальчишкой, словно все заботы разом свалились с его плеч, напряжение спало, словно и не было этих лет, и он не король… Он и одет был в простую темную рубашку, потрепанные армейские сапоги, короткий меч на боку. Если не знать заранее, можно подумать, что он один из тех солдат, пришедших из Лохленна и оставшихся в городе. Простой солдат.
Заметив мой взгляд, Эрнан поднялся на ноги, давая возможность разглядеть свой наряд.
– Я и тебе платье принес, – кивнул он, от улыбки на его щеках появлялись едва заметные ямочки. – Одевайся, и я буду ждать тебя у ворот.
– Зачем?
Это было так неожиданно.
– А почему бы и нет? – сказал он. – Ты же совсем не знаешь свой город. Пойдем, посмотришь. Лучше всего можно рассмотреть изнутри, слившись с толпой. Так ты увидишь больше.
– Только вдвоем?
– Да. Помнишь, в детстве мы мечтали убежать в город? Давай сделаем это теперь? Сбежим на один день ото всех, никто не узнает. Просто погулять.
Разве так можно?
В дверь осторожно заглянула горничная, принесла мне воды для умывания.
Эрнан не сомневался. Я могу отказаться…
Почему бы и нет?
Какая-то удивительная, почти детская радость захлестнула меня. Словно что-то вернулось, словно это игра.
Почти игра.
Мне действительно стоит лучше узнать своих людей, посмотреть, как они живут, чем живут. Это важно. Конечно, важно.
– Отвернись, я оденусь, – сказала Эрнану.
– Я выйду, не волнуйся. Буду ждать тебя у ворот.
Дорога в такой ранний час была почти пуста, лишь изредка в сторону замка проезжали повозки.
А вот город уже проснулся, загудел. Я видела его впереди, нужно лишь спуститься с холма.
Мы шли по обочине, рядом. Сначала молчали. Это было как-то странно и необычно. Словно неправильно, словно мы делаем что-то непозволительное. Но в то же время… Я не понимала…
Потом Эрнан начал расспрашивать, как я жила тут все эти годы, о простых повседневных вещах, прогулках, праздниках, увлечениях. Я начинала рассказывать. О моей няне, которая в детстве рассказывала нам чудесные сказки, ее любви хватало на всех, она не делала различий между принцами и простыми мальчиками. Няня умерла три года назад, совсем старой, она нянчила еще мою мать. Я плакала о ней, как о родной. Еще о рыжеухой собаке Сардинке, которая жила на конюшне, о том, как она сгрызла сапоги лорда Эйтона и о том, какие у нее были щенки. И о большом турнире, который отец устраивал в честь победы в Гилтасе, на который съезжались все рыцари со всех земель.
Мы шли рядом. Совсем близко. Вместе.
Так, словно он был моим другом.
Словно…
Словно ничего не было.
Так не должно быть. Я понимала это умом, но сердцем чувствовала, что все правильно.
Несколько раз Эрнан, словно невзначай, задел мою руку, легко, осторожно. Я не отстранилась. И тогда он поймал мою ладонь… у него были жесткие, даже немного шершавые пальцы, очень сильные… Он держал меня за руку, как в детстве.
Я замолчала, долго ничего не могла говорить. Шла, смутившись, прислушиваясь к своим чувствам. Я не должна, но…
– Значит, Гаран жив? – очень тихо спросила я.
Это было важно. Раньше мне казалось – это самое страшное, то, что я никогда не смогу простить, но теперь…
Эрнан чуть сжал мои пальцы.
– Прости, Тиль, я не могу об этом говорить. Принц Гаран умер и сгорел на костре, это знают все, и это должно остаться единственной правдой. Ни у кого не должно быть сомнений. Любое неосторожное слово может все разрушить. Я и так не должен был говорить тебе.
Вокруг никого, совсем никого, только дорога и ветер, город еще впереди.
– Он жив?
– Да, – сказал Эрнан.
Я сжала его руку. Он улыбнулся в ответ, чуть кривовато, словно неохотно.
Верю ли я ему на этот раз? Мне ужасно хотелось верить. Слишком много всего стоит между нами, пусть хоть это…