бязан уважать меня.
– Он прав, – сказала тихо. – Я не королева, даже если грею…
Если грею твою постель. Теперь это правда. Все эти красные ленты – правда.
У меня не хватило сил договорить сразу.
– Он прав, – повторила я. – Я шлюха, а не королева. Я сама…
Эрнан вздохнул, обнял меня за плечи.
– Прости, Тиль, – сказал он. – Это моя вина, я поторопился. Стоило подождать до свадьбы, тогда тебе не в чем было бы себя винить. Тебе и так нелегко, а теперь еще и это.
– Поторопился? Я думала, это произошло…
Случайно? Само? Я сама захотела.
– Тиль… – он заглянул мне в глаза. – Ты думаешь, я позвал тебя с собой, чтобы ты посмотрела Лохленн? Я хочу быть честен с тобой. Это так цинично, наверно, но я решил, что долгая дорога, ночевки под небом у костра, звезды и песни помогут забыть об условностях и обязанностях, и помогут нам стать ближе… – он сморщился, старательно подбирая слова. – Я хотел, чтобы ты перестала меня бояться. Считай, что я сам это подстроил. Я даже выбрал место у реки для ночлега, я был там раньше и знал, что очень удобно купаться, я хотел предложить тебе сам… Прости меня.
Я смотрела в его глаза, и раскаянья там не было. А если было, то совсем чуть-чуть. Только нежность.
Хотелось обидеться, сказать, что он использовал меня, что это не честно… И в то же время я понимала, что он делает сейчас. Он берет ответственность на себя. Он не говорит, как Хаддин: «Это все из-за тебя. Ты ведешь себя так, как не подобает приличной девушке. Ты сама захотела». Хотя это так. Сейчас это действительно так. Он говорит: «Это я сделал. Ты не виновата».
Наверно, я слишком сильно привыкла быть виноватой во всем.
– Ты получил то, что хотел, – сказала я.
Хотелось расплакаться.
– Тиль… – он улыбнулся и вдруг встал на колени передо мной. – Луцилия, я хочу, чтобы ты всегда была со мной, всю жизнь, в горе и в радости. Я хочу, чтобы у нас были дети и внуки, я хочу состариться вместе, если, конечно, доживу до старости.
Он улыбался, и я видела – все это искренне, все эти слова от чистого сердца.
– Я люблю тебя, Луцилия, – говорил он. – Я клянусь защищать тебя и сделать все, чтобы ты была счастлива, все, что в моих силах. Если я поторопился, то только от того, что так долго этого ждал. Ты ведь станешь моей женой?
– Я могу отказаться? – спросила я.
– Можешь, – серьезно сказал он. – Если ты действительно этого хочешь, то можешь отказаться. Мы придумаем, как поступить.
Он смотрел на меня.
Его ответственность… Как это просто.
Хотелось убить и обнять его одновременно.
– Ты расчетливая свинья, – фыркнула я. – Да, ты говоришь это только для того, чтобы я не чувствовала себя виноватой, не боялась, и тогда со мной можно делать все что угодно, и я не буду сопротивляться, потому что я тоже люблю тебя.
Он засмеялся и вдруг подхватил меня на руки, закружил.
– Да, я еще та свинья, – весело сказал он. – Это ты пока плохо меня знаешь. Иногда мне становится страшно, что ты узнаешь меня лучше и ужаснешься. Ты ведь помнишь меня ребенком, но прошло столько времени. Я совсем не тот прекрасный и благородный рыцарь из сказки, победитель драконов. Я жестокая, циничная и расчетливая свинья. Но рядом с тобой мне очень хочется быть рыцарем из сказки.
Он целовал меня, и мне было так хорошо в его руках.
Мне казалось – он самый лучший, и что бы он ни говорил, я хорошо знаю его. Я вижу, какой он. Я готова любить его таким, какой он есть.
Потом он проводил меня до спальни и вернулся к гостям.
Когда все закончилось, я давно спала. Я слышала что-то сквозь сон. Слышала, как он пришел, разделся и залез под одеяло ко мне. Осторожно обнял, стараясь не будить, прижался щекой к моему плечу. Ночь уже подходила к концу.
А утром, на рассвете, мы готовы были выезжать.
На обратном пути мы заехали в замок леди Раэны, вдовы лорда Андроса. Здесь жили довольно просто, как и почти везде в Лохленне, но вполне благополучно. Нас встретили, хорошо накормили, и мы долго еще сидели у потрескивающего камина, и Эрнан рассказывал, какой Андрос был герой и как геройски погиб при штурме крепости.
Леди Раэна, молодая, красивая, но немного испуганная женщина с ребенком на руках, слушала, и я видела горе в ее глазах. И все же она просила Эрнана рассказать еще, он рассказывал и осторожно, почти незаметно поглаживал мою руку. Ребенок спал, тихо причмокивая, у леди Раэны на руках, наши разговоры не мешали ему. Ему было месяца три, примерно столько же, сколько должно бы быть Гарану сейчас. И я невольно задумалась, что же все-таки стало с моим маленьким племянником? Где он? Заботится ли о нем кто-нибудь? Держит ли вот так на руках? Но Эрнан всегда отказывался говорить об этом, а сильно настаивать я не решалась. Может быть, позже?
Если Гаран жив, то он может вырасти и заявить свои права на трон. Кто знает, когда это будет? А если он тоже захочет отомстить Эрнану, так же, как Эрнан хотел отомстить моему отцу. Он придет и убьет моих детей… если у нас с Эрананом будут дети.
Это все так сложно и страшно.
А Маргед? Что стало с ней, я даже представить не могла. У нас никогда не было добрых отношений. Я пыталась, но так и не смогла найти общий язык с женой Хаддина. Второй женой. Она была жесткой и властной, совсем не терпела возражений, даже Хаддин изменился рядом с ней, стал сдержаннее и тише. Думаю, став королевой, Маргед держала бы всю страну в кулаке железной хваткой, скорее она, чем Хаддин. Она была дочерью лорда Олмера, троюродного брата отца, и почти частью семьи. И семейные черты в ней прослеживались очень четко.
Первая жена Хаддина, Ллейшон, была, напротив, скромной и милой девушкой. Они были женаты почти пять лет, но Ллейшон так и не родила ни одного ребенка, даже не забеременела. И тогда было принято решение признать брак недействительным. Появилась Маргед. Стране нужен наследник.
Что, если я тоже не смогу родить Эрнану сына? Он откажется от меня?
Ребенок проснулся и заплакал, леди Раэна тихо извинилась и вышла вместе с ним. Мы с Эрнаном остались вдвоем.
– Ее муж был героем? – спросила я.
– Он был наемником и храбрым воином, – сказал Эрнан. – Он получил эти земли после освобождения Лохленна. Когда-то этот замок принадлежал Рэннам, но после той войны никого из них не осталось в живых, по крайней мере по прямой линии. Потом замком владел лорд Гуалтер, вассал твоего отца. Потом я передал его Андросу. Раэна дочь корабельщика из Тиссы, я знаю ее давно. Для нее этот ребенок – хорошая возможность сохранить свое положение и не вернуться домой.
– Одинокой женщине нелегко…
– Да, – Эрнан чуть заметно улыбнулся. – Но лучше быть матерью наследника, чем просто бездетной вдовой. А то сразу найдется много желающих оспорить право на землю.
– Она ведь любила своего мужа.
– Да, конечно, – Эрнан пожал плечами. – Она сбежала из дома вслед за ним. И даже сражалась наравне с мужчинами, ее дядя и братья моряки, немного пираты и контрабандисты, они научили ее владеть абордажной саблей и стрелять из лука. Такая женщина вполне может справиться сама.
Я пыталась и не могла представить Раэну с оружием в руках.
Нам принесли и налили еще вина.
– Ты когда-то тоже училась драться. Помнишь?
– Да, но для меня это была игра, и я никогда не смогла бы сровняться с тобой или Оуэном.
– Тебе и не нужно было. Но ты так отчаянно размахивала деревянным мечом! – Эрнан улыбнулся. – Столько огня!
– Надо будет вспомнить, как это делается.
– Обязательно, если захочешь, – он поцеловал меня. – Скакать верхом ты не разучилась. А еще, помнишь, ты умела оживлять бабочек.
– Не знаю, – мне вдруг стало не по себе. – Иногда мне кажется, что я не оживляла, что это была случайность. Бабочка замерзла и уснула, я отогрела ее. Так ведь не бывает, правда? Невозможно оживить?
– Я слышал о людях, которые оживляют мертвых, – сказал он. – Меня самого едва ли не с того света вытащили. Но Ингрун говорила, что можно вернуть, только если душа не успела уйти далеко. Иначе оживет лишь тело, и это будет чудовище, лишенное человеческих чувств. Без страха, без жалости, не чувствующее боли и усталости. Андрос рассказывал, что ему доводилось сражаться с такими, когда он служил в Тааракаре, их рубишь пополам, но они не умирают и все равно ползут на тебя… Он очень боялся, что пока он там, его убьют в бою и сделают с ним то же самое.
Я вздрогнула, поежилась.
– Прости, – сказал он. – Напугал тебя, да?
– Немного, – призналась я.
Он долго молчал, глядя в огонь. Но все же… Что-то волновало его.
– Говорят, даже если вернуть сразу, следы все равно остаются, человек меняется, – сказал он. – Мне всегда было интересно, насколько изменился я сам. Я понимаю, что изменился, но от того ли, что побывал там, или просто повзрослел, пришлось стать жестче… Вдруг я не замечаю чего-то важного?
Он закрыл глаза, откинулся на спинку кресла.
Я сжала его руку.
– Прости, Тиль…
– Ничего, – сказала я. – Я и так всю жизнь жила с закрытыми глазами, не зная и не замечая ничего. Лучше ведь знать, правда?
Он кивнул, улыбнулся мне.
– Ты не изменился, – сказала я.
Он криво ухмыльнулся, словно говоря: «Ты просто плохо меня знаешь». И еще: «Не бери в голову». Потом поднялся на ноги.
– Пойдем. Уже поздно, – потянул меня за руку. – Я хочу еще немного побыть с тобой вдвоем.
Глава 13
– Я смотрю, поездка удалась? – Флир насмешливо улыбалась.
Почему-то ее улыбка смущала меня и даже задевала слегка.
Удалась?
Да. Я и не думала, что будет так хорошо.
Я чувствовала, что в моей жизни произошло что-то очень важное, и жизнь изменилась. Но как такое сказать? Рассказать все?
Флир смотрела на меня так внимательно, словно изучая, словно она могла понять все, что я думаю. А может быть, у меня так явно было написано на лице.
– Это было интересно, – сказала я. – Посмотреть Лохленн, проехаться по всем этим местам. Никогда не была так далеко от дома.