– Тиль!
Он хочет, чтобы я открыла глаза.
Но здесь в облаках так хорошо… мягко… спокойно… Блаженная прохлада вместо огненной бездны. Так хорошо! Хочется остаться. Я страшно устала…
Я ведь сделала это!
Я думала, что умру, что уже поздно… это конец…
Но я достала до самого дна! Я видела, как его душа там наполняется светом, растет. Из тонкого, едва различимого призрака превращается почти в человека, переливающегося огнем изнутри. Обретает силу.
Теперь наверх!
И я отталкиваюсь со всей силы и лечу вверх, все так же крепко держа его.
– Тиль! Очнись, Тиль.
Что-то касается моего лица.
– Тиль, ну, давай же!
Нужно усилие, чтобы вернуться из облаков. К нему.
Здесь так хорошо.
А там страшно.
Но Нарин зовет меня. Я нужна ему.
И я открываю глаза.
– Тиль!
Он смеется. Это такой нервный смех облегчения, когда уже все позади.
Он прижимается лбом к моему лбу, щекой к моей щеке, носом… он целует меня.
И я, наконец, возвращаюсь.
– Нарин… – шепчу я.
Он улыбается – широко и счастливо.
И все равно, что мы в тюрьме, что связаны руки и что надежды почти никакой.
Но я сделала это!
Все получится.
– Как ты? – спрашивает он.
– Хорошо, – я улыбаюсь в ответ.
И только сейчас вспоминаю. Пытаюсь сесть. Тело слушается плохо, все затекло, и приходится разминать суставы, словно я лежу тут целую вечность.
– Сейчас, – говорю я. – У меня есть нож, я освобожу тебя.
Он поворачивается на живот, потом на бок, спиной ко мне, чтобы было удобнее.
Я достаю и режу. Веревки крепкие, поддаются с трудом, да и намотано так, что видно – его боялись.
Наконец, у меня выходит.
Он встает сначала на колени, поводит плечами, встряхивает руки. Пальцы словно задеревенели, тоже не слушаются.
– Спасибо тебе, – говорит он.
Я помогаю ему растереть запястья и пальцы ладонями, разогнать кровь. Он сжимает и разжимает руку в кулак.
Кажется, все.
Садится рядом и, наконец, обнимает меня. Крепко и нежно, и так хорошо, прямо до слез. Я всхлипываю. Потом и вовсе реву. Слезы ручьями катятся по щекам.
– Тихо, тихо, все хорошо, – шепчет он, гладит меня по волосам.
И мне очень хочется ему верить.
Потом мы вместе смотрим, как от раны на его боку остался лишь легкий розовый шрам. Столько крови вокруг, все промокло от крови, но раны нет. Затянулась.
– Что будем делать? – спрашиваю я.
– Надо выбираться отсюда.
Он улыбается, словно это так легко.
Не бойся – сказал Эрнан.
Все получится.
Если только успеть – все получится.
У Маргед не так уж много настоящих сторонников. Она просто терпелива, она смогла появиться в нужный момент. Ошарашить. Люди видят, что король совсем не в себе, и с каждым днем все хуже. И тут появляется она. Обещает всех спасти, наградить и восстановить справедливость.
Да, Маргед знала, что делала.
Король убивает друзей, ближайших соратников – говорила она. Рух – Уларский наместник! И король наградил его, а потом убил! За что?! Скоро и с вами будет так же!
Кто-то сомневался. Кто-то боялся за свою жизнь и свое будущее. А кто-то хотел большего. Маргед обещала всем.
Арек, конечно… Арек хотел власти. Ему было мало.
Но кто-то еще остался верен.
К утру Лохан должен привести войска.
Но если к тому времени, когда он вернется, король Эрнан и королева Луцилия будут мертвы, то все эти войска бесполезны. Некого защищать. То, что мы еще живы – ничего не значит. Скорее всего, нас планировали убить на глазах у всех. Акт устрашения.
Тогда солдатам бесполезно сражаться. Не за кого. В стране останется только одна законная королева, и все должны присягнуть на верность ей.
Всего-то нужно было выиграть время. Появиться в нужный момент.
Но выход найти можно.
Только дверь заперта и мы одни.
Из оружия – лишь маленький узкий нож, но попробовать стоит.
Мы пытались привлечь внимание стражи. Надеялись, они откроют дверь, и Эрнан ударит. Он справится. А потом мы сбежим. Я знаю тайный ход к самому замку, Хаддин как-то водил меня. Подземелья манили Хаддина и пугали одновременно. В конце коридора, в нише, будет замаскированная дверь… а дальше уже просто.
Главное выбраться.
Я пыталась кричать, звать на помощь. Эрнан стучал в дверь.
К нашей двери даже подошел кто-то из стражи. Мы пытались изобразить звуки борьбы.
– Помогите! – кричала я. – Он сейчас убьет меня! Помогите!
Стражник за дверью только заржал, сказал, что пусть убивает, им потом меньше мороки. Так даже лучше.
Дверь не открыли.
Мы сидели с ним на полу, рядом, вслушиваясь в шаги в коридоре. В тишину.
Молчали.
Эрнан пытался что-то придумать, найти какие-то пути… Но что толку придумывать, если мы заперты и даже не представляем, что творится снаружи.
– А Гаран? – осторожно спросила я. – Он ведь тоже жив, да? Он в Лохленне?
Эрнан чуть вздрогнул, посмотрел на меня.
– Да, – сказал он. – В Лохленне. С Раэной. Ты видела его. Мы только втроем знали об этом. Я, Арек и Лохан. Теперь и Маргед знает тоже. Маргед с сыном мы взяли еще до штурма крепости, когда заняли город. Случайно наткнулись. Тогда еще Арек предлагал зарезать их обоих по-быстрому, чтобы потом не было проблем. Смешно, но одни обвиняют меня в том, что я слишком жесток, другие – что слишком мягок. Врагов нужно убивать сразу. Даже женщин и детей. Это позволит избежать еще больших жертв в будущем.
– Ты жалеешь, что не сделал этого?
Эрнан пожал плечами.
– Не знаю, – честно сказал он. – Чем больше я влезаю во все это, тем меньше понимаю, как правильно поступать. Правильно с точки зрения короля и с точки зрения человека – совсем по-разному. Куда проще быть простым наемником.
– Знаешь, – сказала я, – иногда я думаю… когда-нибудь, если мы сможем выбраться отсюда… Как бы хорошо было уехать куда-нибудь далеко-далеко. Сбежать! И не думать о претендентах на трон, государственных интересах и прочем. Просто жить… Посадить оливы перед домом… капусту в огороде.
Эрнан улыбнулся, обнял меня за плечи.
Это как тогда, у фонтана… мы гуляли в городе вдвоем, и никто не знал, кто мы… Эрнан жонглировал яблоками… Так чудесно.
– Да, было бы хорошо, Тиль. Сбежать и не думать. Только не поможет. Потому что вот мы сидим тут в ожидании казни… Я даже не знаю, доживем ли мы до завтрашнего вечера или даже до утра. И о чем я думаю? О том, что у нас куча неоплаченных долгов, и надо срочно искать деньги, из-за осады сорваны переговоры с Фаннаром, Маргед наверняка вернет Восточный Улар Гилтасу, если на нее надавят. Какого демона меня должно это волновать сейчас? Кто бы сказал мне еще год назад, я бы не поверил.
Я засмеялась… хотя, на самом деле, это совсем не весело. Взъерошила ему волосы на затылке.
– Ты влип, да? – сказала я. – Эта государственная трясина затянула тебя по уши?
Он потянулся, поцеловал меня.
Мы оба, пожалуй, изменились за этот год.
– Затянула, – согласился очень серьезно. – Тебе страшно, Тиль?
Я кивнула.
Страшно.
– Мне тоже, – сказал он.
Там, где-то наверху, настал вечер, потом ночь. Сквозь крошечное окошечко под потолком можно было разглядеть звезды.
А на рассвете…
Нет, еще до рассвета мы услышали шаги.
Люди там, в коридоре. Они шли к нам. Я слышала лязг доспехов, поскрипывание дубленой кожи…
Эрнан услышал даже раньше меня. Мгновенно напрягся, вытянулся.
Их там много.
– В угол, – шепотом скомандовал Эрнан. – Вон туда, за дверь.
Я подчинилась. У меня снова все сжалось внутри. От ужаса. От ожидания.
Кольцо у меня на пальце – Эрнан заставил надеть. Я хотела отдать ему, но он не взял. «Если с тобой что-то случится, – сказал он, – я просто не смогу жить. Это потеряет смысл».
Поможет ли мне это кольцо?
В углу было темно, чтобы увидеть меня, им придется войти, выйти на середину камеры.
Эрнан притворился, что ничего не было. Отошел, лег на солому под окном, руки за спину… только в руке зажат нож. Чуть согнулся, одну ногу на пол. Со стороны кажется, что он просто лежит связанный, ему плохо, но я понимала, что из такого положения можно очень быстро вскочить на ноги.
Шаги.
Ближе…
Совсем рядом.
Сердце колотится так, что кажется – его стук громче, чем скрип замка.
Я судорожно пытаюсь молиться всем богам, сбивчиво, без разбора…
Вот сейчас…
И открывается дверь.
Первый вошедший держит факел. Мне плохо видно из-за двери, но я вижу, что он высокий, просто огромный.
– Где она? – его голос звучит глухо и требовательно.
Лохан?!
В какое-то мгновение мне хочется завизжать и броситься ему на шею. Он пришел за нами?! Нас спасут?! Какое счастье!
Но я вижу, как еще больше напрягся Эрнан. Он все так же неподвижно лежит на соломе, глядя на Лохана так, словно…
Нет…
И сердце замирает совсем.
Лохан не предатель! Этого не может быть!
– Где-то здесь, – слышу я голос Арека, слышу усмешку и едва скрываемое напряжение разом. – Стража говорила: она звала на помощь. Может быть, он уже сам убил ее? Ты же знаешь…
Свет от факела дергается, мечется по углам.
Маленькая камера заполняется людьми.
– Если она мертва, ты не получишь своего сына! – страшно говорит Лохан. – Тиль!
Я ничего не понимаю. Сына?
– Вот она! – Факел светит мне в лицо.
Одно мгновение, Эрнан вскакивает на ноги и вот уже стоит между мною и стражей. Мной и Лоханом.
– Что происходит? – его голос звучит жестко, как приказ.
Кто-то бормочет проклятья. Кто-то испуган. Эрнан должен быть связан и, вообще-то, почти при смерти.
– Вы же связали ему руки?! – кричит Маргед. Она тоже здесь, и ей все это очень не нравится. – Вы ничего не можете сделать как надо?!
Я скорее слышу, чем вижу, как Арек достает меч. Тихий лязг.
– Спокойно! – говорит Лохан. – Маленький принц все еще у нас. Если я не выйду отсюда вместе с Луцилией, его убьют. Прикажи им убрать оружие!