Что верно, то верно. Камилла его на порог комнаты не пустит, а уж про откровенность можно забыть.
– Мне она тоже правды не скажет. Зачем? Убийцу Изабэль никто не ищет. Ковен обещал разобраться, но тишина. Защитные купола накануне сняли и, насколько я знаю, Камилла не спешит их восстанавливать. Значит, чего-то ждет. Возможно, нового покушения на меня. На которое тоже никто не обратит внимания. Я боюсь засыпать в собственной постели, мессир, но ничего не могу сделать.
На этот раз я говорила спокойно, но трясло так, будто кричала на весь парк. Пока страх бродил где-то внутри, и было достаточно других проблем, игнорировать его получалось лучше. Теперь же казалось, что Камилла ждет меня, пряча нож за спиной. И стоит мне открыть рот с наводящими вопросами, как тут же бросится убивать.
– Мои извинения, мадемуазель, – ответил демон. – Я так восхищался вашим умом, что забыл, насколько вы молоды. Если вам страшно, я найду другой способ разговорить Камиллу.
Он издевался? Дважды назвал меня дурой, а теперь умом восхищался? Я внимательно смотрела на Данталиона, но по бесстрастному выражению лица не могла догадаться, честен он или снова играет со мной в игры? Возле склепа у него хорошо получалось. А теперь что? На «слабо» брал?
– Нет, я могу себя пересилить, мессир. Просто буду осторожна. Камилла до сих пор меня не тронула, значит, есть шанс поговорить спокойно. Что нужно узнать? Как я родилась?
– Да, – сверкнул довольной улыбкой демон. – И какой ритуал над вами провела некая травница, чтобы спасти от смерти.
– Договорились, – кивнула я.
***
Дым кружил голову. Давно герцог не разглядывал магию Темных, отвык от трубки и вкуса табака. Гадость редкостная. Права юная Дюбуа, что считает привычку курить пагубной для здоровья. Интересно, откуда такие познания? Сама на Темных насмотрелась, когда они приходили за ведьмами, чтобы увести на Совет Междумирья, или мать предостерегла? Мудро с её стороны.
Данталион не знал, как табак вредит людям, но он больше не мог ощущать запахи эмоций. Потерял нюх минимум на два дня. Мироздание жестко соблюдало баланс. Если что-то приобретаешь, то потом где-нибудь обязан потерять. Теперь он чуть больше Темный и чуть меньше демон. Сила Ада и так не баловала его в смертном теле, а сейчас еще и люди могли притворяться, как привыкли. За маской добродетели он не почувствует запаха порока. Досадно.
Поэтому разговаривать с тетушкой придется Стебельку. Приклеилось прозвище к юной ведьме. Не мог демон отказать себе в удовольствии лишний раз сравнить её хрупкость и воздушность с травинкой на ветру. Удивительное создание. Стоило почувствовать силу Ада в себе, как она переменилась. Исчез наивный взгляд и легкомыслие. Та, что сидела рядом с ним, видела интриги Темных и белых ведьм. Заглядывала так глубоко, куда иная мадемуазель не стала бы даже приближаться. А как она подхватывала мысли и заканчивала за ним фразы? Герцог упивался её сообразительностью. Смаковал, будто редкий сорт вина.
Единственная горечь кроме привкуса дыма – опасность. Понимал, что отправляет к той, кто, возможно, убил её мать. Охранительница Камилла способна навредить магией, только ловко извернувшись, но не стоило забывать про яд и старую добрую сталь. Лечить саму себя целительница Селеста не умела. Значит, демону нужно быть рядом с её комнатой и прислушиваться к каждому слову в разговоре. Надеясь, что он успеет вырвать свой Стебелек из хищных лап Камиллы.
– Герцог, – ведьма тронула его за рукав. – По-моему тот месье у раскидистой липы уже дырку взглядом в нас прожег. Вам не кажется его внимание неуютным?
Демон прищурился, разглядывая незнакомца. Только подумал о силе Ада, как истинная сущность одержимого вспыхнула зеленым ореолом над его головой. Не простой подселенец. Дух-убийца. Неужели? А то Данталион уже начал переживать, не забыл ли про него Берит?
– Селеста, забирай служанку и беги к повозке, – обернулся он к ведьме и вложил в слова как можно больше строгости. – Это приказ!
Она вскочила на ноги, не отрывая взгляда от одержимого. Противиться не собиралась, удавка не реагировала, но какого лысого беса она тянется к искре?
– Девять кругов Ада, не время сейчас для тренировок, – дернулся демон. – Беги!
Ведьма не успела. Одержимый сорвался с места раньше, на ходу вынимая из ножен клинок. Мундир военного позволял ему разгуливать по Брамену при оружии, может быть, поэтому его выбрали жертвой.
Демон зачерпнул так много силы Ада, что она поднималась в нем огненным смерчем. Кожа начала светиться, призрачные крылья раскрывались за спиной. Он пошел вперед, надеясь встретить убийцу раньше, чем он доберется до Селесты.
Трава под ногами высыхала от нестерпимого жара и ломалась в труху. На ладонях расцветали огненные цветы. Данталион дышал пламенем и ждал удара.
Глупая атака. Заведомо провальная. Не выстоит одержимый против высшего демона, но приказ гнал его, не давая опомниться. Герцог поймал лезвие меча рукой и легко выдернул его из кажущейся мертвой хватки. На остатках разума одержимый успел удивленно открыть рот, и в то же мгновение Данталион пробил ему грудную клетку кулаком.
Женский визг за спиной ударил по нервам. Почему она до сих пор здесь? Или это Жизель? Она же немая.
Изо рта жертвы на рукав камзола полилась черная кровь, глаза закатились. Он давно не сопротивлялся. Висел на руке герцога, как туша кабана на крюке.
– Кто тебя послал? – рыкнул демон.
Одержимый улыбнулся черными губами и показал кончик языка. Не скажет, но спросить стоило. А вдруг? Нити контроля переплетались между собой и тянулись в разные стороны. Не угадать, кто за них дергал. Поводок на шее обрезан. Подселенца отпустили за мгновение до того, как он сорвался в атаку. На Данталиона напал уже пустой и умирающий человек.
Фарс, а не убийство. Демонстрация намерений без расчета на результат. Послание: «Я тебя ненавижу», и всё. Пора заканчивать с этим. Сила уходила водой сквозь пальцы. Враждебный мир пил её с жадностью измученного путника в пустыне. Захлебывался, но высасывал досуха.
– Передай мой поклон Минотавру, – прошептал демон и выдернул кулак.
Из раны черной смолой хлынула кровь, заливая костюм герцога. Человек булькнул в последний раз и упал на землю. Убийство не удалось, но он все равно будет тонуть в красных водах Флегетона, и Минотавр проследит, чтобы не выбрался на берег. Намерения судятся наравне с поступками. Человек мог остановится, подселенец уже не держал его, но он предпочел напасть.
Сила покидала тело герцога медленно, призрачные крылья таяли. Селеста теперь могла видеть их вместе с рогами и хвостом, как полупрозрачный костюм поверх заляпанного кровью камзола. Хорош месье Делорне. Сходил на рынок за голубями. Вернуться бы обратно и самому дойти до кровати. Шатало высшего демона от слабости. Основательно себя вычерпал.
Данталион вытер ладони о камзол и пошел к повозке. Белая ведьма с круглыми, как озеро Коцит, глазами стояла возле неё. Проклятье. Нужно было точнее сформулировать приказ. Вот зачем она смотрела?
– Мамочки, какой ужас, – запричитала Селеста. – Он умер? Да?
– Нет, просто спит, – не удержался и съязвил демон. – Отдохнет немного и проснется. Мадемуазель, в следующий раз сидите, пожалуйста, в повозке и не высовывайтесь.
Нотация задумывалась длиннее, но вместе с силой Ада демона покинула телесная. Он запнулся на ровном месте и почти упал в руки ведьмы.
– Оноре! – крикнула она. – Помоги!
Кажется, кучер затаскивал его в повозку, Данталион не запомнил. Позор какой так бездарно лишиться сознания. Может, на это и рассчитывал Берит, а в кустах парка ждет второй убийца? Теперь у него получится завершить начатое.
Глава 16. Уставший демон
Второе знакомство с исчадием Ада оказалось куда неприятнее первого. Да, я видела его другим зрением, как нечто зеленое и уродливое внутри обычного человека. Почему зеленое? А кто ж его знает? Можно спросить у герцога, когда он очнется. Пока мессир просыпался на мгновение и снова закрывал глаза. Мы с Жизель держали его вдвоем, проклиная трясущуюся на ухабах повозку. Я вслух, служанка мысленно. Голова демона болталась, будто ему сломали шею, а заодно вытащили из тела остальные кости. Тяжелые руки плетьми висели у меня на плечах, но я так боялась уронить его, что почти не чувствовала веса. Когда сильный и крепкий мужчина вдруг слабеет у тебя на глазах, это жутко.
Я обнимала его и чуть не плакала. Идиоткой себя чувствовала всякий раз вспоминая, как отмахивалась от опасности. «Это ваши проблемы, герцог!» Его проблемы нашли нас. Одна решенная осталась в парке с проломленной грудью. Глупо думать, что одержимый пощадил бы нас с Жизель. Хотя, если быть до конца честной, не факт, что жертвой выбрали Данталион. Я все еще жива и по-прежнему кому-то мешаю.
Но исчадие Ада, мамочки, кто мог натравить его? Ведьмы сторонятся их, Темные в том мире не властны, а людям такой фокус и подавно не под силу. Разве что начертить на полу пентаграмму и вызвать убийцу. Нет, слишком сложно. Собрались мы в парк спонтанно, о поездке знали только Филипп и Камилла. На то, чтобы подготовить покушение, у них было всего несколько минут. Или же убийца давно следил за нами и ждал удобного случая? Почему тогда возле склепа не напал?
Меня колотило от нервов, а платье на груди пропитывалось чужой кровью с камзола демона. Вихрь мыслей разбился о стук открывшейся двери и голос кучера:
– Мадемуазель, ну-ка дайте мне.
Я позволила забрать у себя бессознательного Данталиона и выбралась из повозки вслед за кучером. Он тащил демона в дом, на ходу выкрикивая имя нашего повара. На крыльцо вместо него выскочила Мари и, пока она не завизжала на всю улицу, я гаркнула:
– Воду неси в спальню месье!
Служанка ошалело хлопала глазами и зажимала открытый рот ладонью. Герцог выглядел так, будто сейчас умрет. Лишь бы она со страха не бросилась за лекарем. В гробу я видела средневековую медицину с пиявками и кровопусканием. Угробят только. Ведьм-целительниц из Ковена тоже звать не стоит. Им за счастье будет навредить высшему демону. Нет уж, я сама.