Теперь он должен был оправдаться, объяснить, что не знал ничего из того, что рассказал ему граф. Но как он мог объяснить это? Коннор не знал, какими словами можно убедить графа в своей невиновности. Он боялся, что эмоции захлестнут его.
— Я не убивал моего дядю. — Голос Коннора звучал глухо, но не выдавал терзавшей его боли.
— Эх, Коннор, а я надеялся, что ты доверяешь мне, — вздохнул граф.
— Я доверяю вам, милорд.
— Не до конца. Я дам тебе время подумать о том, что ты захотел бы мне рассказать. Питер, отведи его в башню. Через несколько дней мы опять поговорим.
Коннор заставил себя поклониться, и Питер вывел его из зала. Камера в башне, в которую его поместили, оказалась маленькой, но вполне пригодной для жилья. На столе стоял поднос с едой и вином, ему оставили воду для мытья и разожгли камин. Коннору развязали руки и оставили одного.
Он долго стоял без движения, потом лег на оказавшуюся неожиданно мягкой кровать. Он не хотел думать о предательстве человека, которому доверял безгранично и которого глубоко уважал все эти годы. Даже своей смертью, мелькнуло в голове у Коннора, дядя сумел добиться своего и разбить его жизнь. Теперь его могут повесить за смерть человека, заслуживавшего быть убитым, чьи руки были обагрены кровью родного брата и многих его родственников.
Даже если Коннору удастся очистить свое имя от подозрений, как он сможет вернуться в Дейлкладач и продолжать управлять имением? Коннор закрыл глаза руками и не удивился, почувствовав, что слезы текут по его лицу. Должно быть, пришло время оплакать тех, кто погиб из-за ревности сэра Нейла, а также собственную неспособность разглядеть правду. Это было проявлением слабости, но Коннор надеялся, что слезы помогут ему освободиться от боли и начать думать. Когда в следующий раз он предстанет перед графом, ему понадобится ясная голова.
— Милорд, — Питер вернулся и остановился перед креслом графа, — я уверен, что сэр Коннор не виновен.
— Не виновен? — Граф держал в руке фамильный кинжал Макенроев. — Разве ты не убил бы человека, который едва не уничтожил весь твой клан и твои земли?
— Да, и сделал бы это очень болезненно и медленно. Но мне кажется, что он ничего не знал об этом, пока вы ему не рассказали. — Питер покачал головой. — Он ни в чем не признался, только повторял, что невиновен, как ребенок, который твердит один и тот же урок. Пока я вел его в башню, у меня было ощущение, что он ошеломлен услышанным. Он вел себя так, словно его оглушили. Мне трудно это объяснить.
— Нет, я понял. Наверное, мне нужно послать сообщение королю.
— Вы напишете, что сэр Коннор виновен?
— У него была причина. На месте убийства найдено его оружие, и три женщины заявили, что это сделал он. Казалось бы, все просто, но это не так. Не могу поверить, что сэр Коннор убил этого человека. Судя по тому что я слышал о нем, он не из тех, кто теряет голову в припадке гнева. Здесь что-то не так. Нужно посоветоваться с королем. Я сообщу ему, что убит один из его рыцарей, но я еще никого не обвинил в этом преступлении.
— О да. Мне отвезти ваше послание?
Граф кивнул и поднялся с места.
— Отправляйся немедленно, как только я напишу письмо. И передай, что я хочу, чтобы ответ короля привез кто-нибудь из Мюрреев.
— Почему вы хотите, чтобы сюда приехал кто-то из них?
— Сэр Коннор женат на их женщине, и теперь он один из них. Мюрреи захотят узнать, что здесь произошло. Кроме того, насколько я знаю женщин этого клана, его жена наверняка потребует, чтобы ей вернули мужа. Будет хорошо, если к нам приедет кто-нибудь из ее родни.
— Неужели вы думаете, что какая-то женщина осмелится явиться сюда и что-то от вас потребовать?
— Думаю, ты никогда не встречался с женщинами Мюрреев.
Дэрмот ждал, пока откроют дверь камеры, в которой находился Коннор, и нервно вытирал руки о полы своего сюртука. Он с трудом верил в происходящее. Мать Мосластого сообщила ему, что его дядя убит и что люди графа увезли Коннора в Диннок по подозрению в.этом преступлении. Дэрмот не спал всю ночь, дожидаясь рассвета. С первыми лучами солнца он отправился к графу. Лорд Данстан почти ничего не объяснил ему, но разрешил встретиться с Коннором.
Как только он вошел в камеру, дверь за ним захлопнулась. В комнате было темно: она освещалась только тлеющими в камине углями. Наконец он увидел Коннора, сидевшего в кресле. Дэрмоту показалось, что его брат страдает от сильной боли.
— Ради всего святого, что здесь происходит? — спросил Дэрмот.
— Меня обвиняют в том, что я убил своего дядю, — спокойно ответил Коннор.
— Ты никогда не убил бы его.
— После того что я узнал, я без малейших колебаний вонзил бы в него свой меч. — Коннор сделал большой глоток из бокала и предложил: — Вина?
Дэрмот подвинул стул, сел рядом с Коннором и налил себе вина из стоявшего на столе кувшина. В голосе Коннора слышалась нескрываемая ярость — его любовь к дяде исчезла без следа.
— Нашли твой кинжал. Он был воткнут в сердце дяди Нейла, — сказал Дэрмот. Ему требовалось узнать от Коннора как можно больше, чтобы найти способ защитить его.
— Да, наконец-то ему нашлось достойное применение. Хотелось бы только, чтобы я сам вонзил его туда.
— Коннор, но почему? Почему ты хотел убить человека, которого так уважал?
Коннор откинул голову на спинку кресла и закрыл глаза. Спокойным, бесстрастным тоном он поведал Дэрмоту страшную правду о сэре Нейле Макенрое. Когда он закончил, Дэрмот долго не мог произнести ни слова. Он был бледен, его сотрясала дрожь.
— Господи, а мы принимали этого негодяя в Дейлкладаче и радовались, что хоть один из наших родственников остался жив! — наконец промолвил Дэрмот. — Откуда граф узнал об этом?
— Ему рассказали Мэг и ее подруги. Они утверждали, что мы с Мэг все еще любовники и именно из-за этого я приехал разбираться с дядей. Нейл был пьян и якобы выложил мне все, что скрывал долгие годы. Я разозлился и убил его, но потом вернулся, чтобы забрать кинжал. За это время Мэг успела сообщить обо всем графу, и он прислал людей, чтобы меня задержать. Якобы они взяли меня в тот момент, когда я вернулся за кинжалом.
— Значит, Мэг хочет, чтобы тебя повесили за преступление, которого ты не совершал, — заключил Дэрмот. — Но зачем наш дядя рассказал Мэг о своей тайне? Он же не доверял женщинам!
— Нет, но он любил выпить. Думаю, они с Мэг задумали избавиться от Джиллианны и поссорились, когда у них ничего не вышло. Нейл мог проболтаться о своем предательстве, а Мэг впоследствии использовала всю свою хитрость, чтобы вытащить из него эту историю целиком.
— Мэг никого не потеряла в той войне. Какая ей разница, кто нес ответственность за почти полную гибель нашего клана?
— Не думаю, что она убила Нейла за предательство. Видимо, дядя чем-то ее разозлил. Не удивлюсь также, если она украла мой кинжал, когда уезжала из замка. Наверное, хотела его продать. Но ей пришла в голову мысль обвинить меня в убийстве Нейла. Только она может сказать, за что убила его.
Дэрмот ненадолго задумался.
— Может быть, твоя жена сумеет заставить ее говорить? Дядя боялся, что Джиллианна раскроет его тайну. Видимо, он сильно нервничал, признание вертелось у него на языке. Рано или поздно он рассказал бы кому-нибудь о содеянном.
— Ты думаешь, он боялся Джиллианну? Я слышал о ее способностях. Боюсь, что ее могли бы обвинить в колдовстве. Наверное, это Нейл и Мэг распускали такие слухи, чтобы избавиться от Джилли. — Коннор зло рассмеялся. — Дэвид сказал мне, что такие разговоры опасны. Подумать только, у Дэвида оказалась более светлая голова, чем у меня! — Он покачал головой. — Как там Джиллианна?
— С ней все в порядке. Фиона успокоилась, потому что угроза воспаления миновала. Джеймс собирается отправиться в Дублин, чтобы рассказать обо всем своей семье. Не хочет, чтобы до них дошли искаженные слухи.
— О, им расскажут, что я чуть не убил их дочь.
— Ты? Что за глупость! Ты не имеешь к этому никакого отношения.
— Я всего лишь обнимался со смертельным врагом и не смог защитить от него жену. Теперь у меня есть время обо всем подумать.
— И предаться хандре, — проворчал Дэрмот.
— Только теперь я смог увидеть, сколько сомнений и вопросов должно было возникнуть, — продолжал Коннор. — Я давно понял, что Нейл никогда не помогал нам, хотя мог сделать очень многое.
— Возможно, ты думал, что ему нечего нам дать. К тому же ты стал нашим лидером и помог нам всем выжить.
— Глупая гордыня. Господи, как я был слеп! Я предал вас всех.
— Черт тебя побери, Коннор, ты никого не предал! Я никогда не любил дядю. Что он делал? Приезжал, ел, пил, спал с нашими женщинами, но никогда не работал вместе с нами. Только читал свои нотации, но мне было противно слушать этого пьяницу. А особенно меня злило то, как он обращался с Фионой.
— Ты воспринимал его более трезво, чем я.
— Но мне не приходилось заботиться обо всех нас, поэтому у меня было время подумать. Однако за все эти годы мне ни разу не пришло в голову, что дядя был виновен во всех совершенных убийствах. Я считал его эгоистичным, бесполезным, ленивым и довольно глупым, но то, что ты рассказал мне, по-настоящему меня шокировало. Господи, Коннор, и этот человек был нашим дядей!
— Я был вашим лэрдом. За эти двенадцать лет я должен был догадаться, кто он такой. — Коннор прижал ладони к лицу. — Я не могу больше быть лэрдом. Вот ты… — Его слова были прерваны грохотом двери.
— Граф считает, что ваше свидание затянулось, — объявил вошедший стражник.
— Да. — Дэрмот встал и посмотрел на Коннора. — Я найду настоящего убийцу и вытащу тебя, отсюда. Только не позволяй хандре тебя поглотить, а то и не заметишь, как тебе накинут на шею петлю. Я хочу, чтобы ты был жив, когда я вернусь сюда в следующий раз. Хочу услышать от тебя похвалу моей сообразительности. А когда ты освободишься, я постараюсь вложить в твою голову немного ума. Надеюсь, твоя жена поможет мне в этом.