Когда в его маленьком кабинете Лидос развернула шаль и показала диадему, он замер.
— Сударыня, я не спрашиваю, где вы её взяли,… но если это она, то тогда я — ой!
Немедленно вставил в глаз лупу и принялся изучать, прищелкивая языком.
— Таки она! Нет, посмотрите на эти камни! Да… это Челлини… к гадалке не ходи… шестнадцатый век. Она же есть в каталоге.
Он поднялся к книжному шкафу, открыл дверцу и стал копаться в старинных книгах. Нашел нужный фолиант, раскрыл его, полистал и ткнул ухоженным наманикюренным пальцем в картинку:
— Имеет место быть!
— Что это? — дрожащим голосом спросила Лидос.
— Читаю, — он нацепил очки и прочитал мелкий текст с ятями:
— Диадема работы Бенвенутто Челлини, подаренная королём Франции Франциском своей фаворитке Анне Д'Этамп. Впоследствии перешла к Диане де Пуатье. Позднее была приобретена князем Феликсом Юрусовым во время парижских сезонов. После Октябрьского переворота во время бегства из Крыма при посадке на линкор «Мальборо», часть багажа князя была похищена. Скорее всего, среди похищенного находилась и диадема. Больше о ней ничего не известно.
Изя захлопнул фолиант. Посмотрел на Лидос поверх очков:
— И так, сударыня, что будем делать?
— Переправлять на Запад, — не дрогнув, заявила Лидос, — сколько она там потянет?
— Сударыня, прошу вас учесть — такие штуковины приносят не деньги, а смерть.
— Изя, к сожалению, без тебя мне это не провернуть. Торговаться не будем. Тридцать процентов от суммы продажи.
Ювелир снял очки, подошел к диадеме, бережно потрогал её кончиками пальцев, вздохнул и покорно произнёс:
— Таки я ваш.
Глава сто шестьдесят третья
Приближался Новый год. Снег завалил Москву и заставил задуматься о праздниках. Ада, вручив диадему Лидос, старалась не задавать ей ненужных вопросов. Активно готовилась к сессии, штудировала английский и французский, и, кроме того, занималась в автошколе. Однажды возле универа её тормознула Нинка. Удивила бледным и измученным лицом.
— Ада, я больна…
— Что еще?
— Что и должно было случиться.
— СПИД?
— Нет, гепатит. Но от этого не легче. Нужны деньги на лечение. Шотик отказался. Натуся прогнала. Я умираю, — когда-то пухлые щеки подруги увлажнились слезами.
— Ладно, плакать. Сколько?
— Пятьдесят тысяч.
— А что толку лечиться, если снова займешься этим же.
— Нет, уеду домой.
— Врёшь.
— Уеду.
Тут Аде пришла в голову хорошая мысль. Она собиралась на новогодние праздники в Приморск. Мать сообщила, что после смерти Жоры сильно заболела и хочет вернуться к отцу. Просила с ним поговорить.
— Хорошо, я поеду на машине, возьму тебя с собой. Только если где-нибудь обо мне пикнешь, никогда больше на меня не рассчитывай.
В подтверждение своих слов, протянула Нинке деньги.
Глава сто шестьдесят четвертая
Изя навел справки об интересе к диадеме. Встретившись в Лидос в «Альдебаране» и медленно выпив капучино, щелкнул языком:
— Таки интересуются. Есть один странный граф в Париже. Анри де Бросс. Он какой-то там потомок виконта де Писслё. Известный коллекционер, богач. У нас с ним было пару предметов.
— Сколько он даст?
— Сударыня, вопрос сложный. Учитывая, что это Челлини, что в диадеме одиннадцать изумрудов, и восемнадцать бриллиантов и весит она почти шестьсот карат, можно рассчитывать на двадцать пять миллионов.
— Евро?
— Долларов.
— Это же грабёж! Она стоит намного дороже! — возмущенно прошептала Лидос.
— Возможно, то есть почти наверняка, но пока она лежит в Вашей сумке, вообще ничего не стоит. В мире кризис, все жмутся. Сударыня, не делайте безумных глаз. Если бы у Вас впереди была вечность, тогда понятно, а так — надо отдавать, пока еще есть кому брать.
— Может поискать других покупателей?
— Чтобы нами занялся Интерпол? От таких вещей нужно избавляться быстро.
— А француз приличный?
— Ничего себе. Как все, сидит на кокаине. Но бывают и хуже. У него свой замок на берегу Шеврез. Я там бывал. Сорок минут от Парижа и попадаешь в восемнадцатый век.
— Граф торгует краденым?
— Сударыня, граф — аристократ. Но у него есть люди, которые занимаются всем.
— Хорошо, как будем переправлять?
— О, дело тонкое. У меня есть приятель Рудольф Фрунтов, знаменитый кинорежиссер, он придумал сюжет про контрабанду, но денег на фильм не нашел. Пока они не сняли кино, давай этот финт провернём в жизни.
— Что?
— Нам нужен известный исполнитель. Певец. Ты ему организовываешь концерт в «Олимпии». Он туда едет с балетом. Одеваем девочек мы. Двенадцать человек. Делаем им всем точно такие же диадемы только из классной бижутерии. И провозим. Главное, чтобы было побольше шума, телевидение, пресса, папарацци. Нужно будет устроить толчею в Шереметьево.
— Не засекут?
— Если никто не стукнет и не наведет. Сможешь организовать?
— Сколько нужно времени на все диадемы?
— Месяца два.
— Отлично! Когда начнешь?
Изя прищурил один глаз и с улыбкой обозначил:
— Когда подпишешь договора с исполнителем, «Олимпией» и балетом.
Глава сто шестьдесят пятая
Ада подъехала прямо к подъезду. Нинка буквально вывалилась из машины. Она всю дорогу от страха молчала. Это была первая длительная поездка Ады, после того, как она получила права. Ехала медленно, осторожно, но нервно. Хорошо, что такую машину никто не пытался подрезать.
В какой-то момент на трассе Ада почувствовала уверенность и решила попробовать разогнаться, как Лидос. Но испугалась скорости и чуть не вылетела в кювет. Зато во дворе ощутила себя королевой. Из всех окон на неё смотрели недавние соседи. Мама выбежала в халате, обняла и расплакалась.
— Доченька…
К ним подошла Нинка с сумкой в руке.
— Ну, я, того… пошла.
Ада оторвалась от матери, бросила на прощание:
— Помни наш уговор.
Дома всё было по-прежнему, как будто никто никуда не уезжал. Отец встретил Аду настороженно: прижал к груди, поцеловал в голову.
— Чья машина?
— Моя…
— Ну, понятно, — и отстранил дочь от себя.
— Чего понятно?! У неё муж был миллионером! — вступилась Нелли Ивановна, со знакомой с детства повелительной интонацией. Она вела себя так, словно и не было никакого Жоры. А потому не только не чувствовала своей вины, но и считала, что облагодетельствовала Бориса своим возвращением.
Он, оказавшись в холостяцком положении, как человек, всю жизнь проживший в семье, почувствовал себя обездоленным. Поэтому появление неверной жены воспринял без особой радости, но с облегчением. Только категорически перестал мыть посуду.
Первым делом Ада дала матери деньги. Сто тысяч на хозяйство. Это произвело впечатление. Отец потеплел, Нелли Ивановна стала заискивать.
Потом повезла родителей в местный торгово-развлекательный центр. Накупила подарков. Угостила суши в японском ресторанчике.
Семейные отношения были восстановлены.
Вечером Нелли Ивановна уединилась с Адой в её комнате. Стала плакать и рассказывать о том, каким подлецом оказался Жора, и как, Господь, его наказал.
— Я знаю, мама, — прервала её Ада.
— Откуда?
— Нинка рассказала. Она все сплетни из дома получала.
— А я-то дурра верила, что он меня любит. Какие мужики сволочи…
— Папа не такой.
— Получается, да. Больше с ним не расстанусь, жалко его. Он в одиночестве совсем загнулся бы. Думала, найдется какая, так нет. Никого в дом не пустил.
Ада прижалась к матери и по-детски попросила:
— Хочу, чтобы у нас был дом как раньше, куда смогу всегда возвращаться.
— Конечно, доченька, не сомневайся, — заверила Нелли Ивановна.
Утром Ада совершила еще один впечатляющий поступок. Оформила доверенность на отца и оставила ему «Нисан Патрол».
— Мне так страшно на нём ездить, — объяснила она. Расцеловала родителей и уехала в Москву на поезде.
Глава сто шестьдесят шестая
Лидос очень рассчитывала на деньги, которые должен был заплатить Лёня Айсберг. Она понимала, что два миллиона скачать с него будет сложно, но миллион держала в уме. Поэтому информация Юлия Юрьевича вызвала у неё шок.
— Как ни копейки?
— Так. Считает, что это несчастный случай, к которому мы не имеем никакого отношения.
— Он же настаивал именно на таком устранении!
— Не знаешь Лёню? Упёрся и не слышит. Во всём виноват байкер, а мы ни при чем.
— Вот гнида! Такого мужика погубили. Да он и мизинца Влада не стоит!
Юлий Юрьевич поёжился:
— Ты тоже не очень. Слава Богу, на нашей совести этой смерти нет.
— Какая разница? Он должен заплатить!
Когда вопрос касался денег, Лидос превращалась в настоящую фурию.
— Успокойся… — Юлий Юрьевич понимал, что всё бестолку.
— Нет! Лёня думает, от нас так просто отделаться? Ты должен ему сказать…
— Не получится, — перебил её Юлий Юрьевич, — меня уволили.
— Как это?
— На коридор, и, давай, до свидания.
Лидос взглянула на мужа с таким безразличным сочувствием, с которым говорят последнее прости на официальных похоронах. От этого взгляда на душе у Юлия Юрьевича стало нехорошо, он боялся излишней активности жены. В такие моменты Лидос становилась неуправляемой. Она могла, закусив удила, ринуться напролом.
— Запрещаю тебе встречаться с Лёней, — произнёс он тихо, но увесисто.
— Кто ты теперь такой? Пенсионер без всякого значения? Он сделает нас нищими. Ты согласен на такое существование? Валяй, но без меня. Пока не вырву у него свой кусок, не успокоюсь.
Сказав это, Лидос быстро вышла из кабинета. Заскочила в спальню, потом в гардеробную. Бросила в чемодан вещи, необходимые на первый случай, и стремглав покинула квартиру.
Юлий Юрьевич подошел к окну, проводил её взглядом до машины. Потом поднял телефонную трубку, набрал номер.