Алекс едва сумел подавить ухмылку. Ему показалось, что в этом есть какой-то тайный знак.
— Красавица на весь колхоз! — влюбленно орал Жека. — Как посмотришь, сразу жениться хочется. Только у нее есть один существенный недостаток: она никому не дает!
Кусок мыла, пущенный рукой Марики, угодил ему точнехонько между глаз.
— Зато я нормы ГТО сдаю на отлично, — проговорила она и, накинув полотенце на плечо, величественно удалилась в сторону общежития.
— Она служила в армии? — шепотом спросил Алекс.
Переглянувшись, Миша с Жекой прыснули.
— Да нет! — отозвался Пряницкий, потирая ушибленный лоб. — У нас в школе все сдают нормы ГТО: автомат на скорость собирают, в противогазах сидят, гранаты кидают…
«Какая женщина!» — подумал Алекс, с восторгом глядя вслед Марике.
Комнаты в общежитии напоминали солдатские казармы: два ряда железных кроватей, между ними — тумбочки, у входа — табличка «Уходя, гаси свет».
Собираясь на ужин, девушки вовсю обсуждали американца:
— Длинные волосы — это безвкусно.
— А по-моему, ему идет.
— Интересно, где это он так натаскался болтать по-русски? Наверное, в какой-нибудь специальной шпионской школе.
Марику несколько раздражали подобные разговоры. «Расшумелись, как будто инопланетянина увидели», — ворчала она про себя.
Слух о том, что с ними на картошку поедет иностранец, взбудоражил студентов задолго до отъезда.
— Помните! — витийствовал на организационном собрании Лядов. — На вас лежит большая ответственность: своим примером вы должны показать этому американцу, что значит жить и работать по-коммунистически.
Не пить, не сорить, не ругаться матом… Никаких незрелых высказываний, никаких просьб о сувенирах, никаких попыток завести шуры-муры.
— Особенно это касается девушек! — многозначительно сказал Лядов. — Алекс Уилльямс должен вернуться к себе в Америку с твердым осознанием того, что у нас есть собственная гордость!
«Алекс Уилльямс? — удивилась Марика. — Тот самый, которого я встретила вместе с Пряницким в метро?»
Мысли об Алексе преследовали ее все эти дни. Эх, надо было наврать, что ей тоже необходимо поехать на Центральный телеграф позвонить домой! Потом можно было бы всем вместе пойти погулять, поесть мороженое… И расспросить Алекса о жизни в США и вообще за границей: что они думаю о нас, что у них там едят, какую музыку слушают? Ведь пообщаться с живым иностранцем — это так интересно!
Впрочем, Марика все равно никогда не осмелилась бы сделать это при Жеке. У Пряницкого была мерзкая привычка ревновать ее к каждому столбу и чуть что — обвинять в распущенности.
Объясняй ему потом, что Алекс Уилльямс привлекает ее отнюдь не как мужчина.
Узнав, что ответственным за американца является Степанов, Марика решила, что лучше всего познакомиться с Алексом через него. С Мишей у нее всегда были хорошие отношения: они вместе участвовали в самодеятельности, вместе придумывали сценарии к капустникам…
Марика подошла к нему перед самым отъездом.
— Миш, а познакомь меня с твоим иностранцем! — попросила Марика, отозвав Степанова в сторонку.
Но тот неожиданно встал в позу:
— Зачем тебе это?
— Ну как? — опешила Марика. — Просто так… Поболтать…
— Некогда ему с вами болтать! — довольно безапелляционно отрезал Миша. — Думаешь, ты одна такая любопытная? Вы его уже совсем замучили: каждому что-нибудь от него надо. Дайте человеку вздохнуть свободно!
«Вот жаба! — в негодовании подумала Марика. — Американца ему жалко! А Пряницкого-то ничего, познакомил!»
— Ты вот что… Подойди ко мне в конце ноября, может, что-нибудь и придумаем, — наконец смягчился Степанов.
Но Марика уже обиделась. Она прекрасно понимала, что Мише просто не хотелось ни с кем делиться своим «связями».
«Ну и черт с тобой! Я и без тебя познакомлюсь», — решила она.
Ох, если бы Алекс был свой, русский, Марика бы просто подошла к нему и завела какой-нибудь разговор: вспомнила бы со смехом, как упала на него, поулыбалась, пококетничала…
А тут попробуй пококетничай! И свои тут же всполошатся, да и сам Алекс бог весть что подумает.
Марике и ее подруге Лене Федотовой удалось занять самые лучшие места в комнате — у окошка.
— Пряницкий такой свин! — произнесла Марика, с размаху садясь на свою кровать. — Опозорил меня перед иностранцем.
Но Лена даже не подняла голову от подушки.
Еще совсем недавно она была похожа на ангела со старинной рождественской открытки: светлые глаза, льняные волосы, пухлые губки… Легкая полнота и ямочки на щеках еще более подчеркивали это сходство. Но в начале лета с Леной случилась беда, и она съежилась и подурнела, как забытое осеннее яблочко.
В качестве подарка на день рождения родители отправили ее в Ялту, где Лена познакомилась с роковым красавцем по имени Ибрагим.
Между ними сразу вспыхнула страсть. Они катались на надувном матрасе, страстно целовались и до утра сидели на крыльце Лениной дачи и грызли семечки.
История кончилась банально: расставшись чуть ли не в слезах, они клятвенно обещали писать друг другу. Лена извела, наверное, пачку бумаги на письма, но в ответ не получила даже открытки. Она то порывалась ехать назад на юг, то бегала отправлять телеграммы… Слава богу, началась сессия, и о поездке в Ялту можно было позабыть.
Марика весьма болезненно переживала несчастье подруги. Как могла, она боролась за ее выживание, но у нее не очень-то выходило. Лена не понимала, за что ее наказали, и, не мысля зла в других, пыталась отыскать причину произошедшего в себе. Мучилась, страдала, доводила себя до слез…
— Ну хватит валяться! — принялась тормошить ее Марика. — Пошли лучше пройдемся до магазина!
Лена обратила на нее изможденный взгляд:
— Не хочется.
— Как это «не хочется»?! Пойдем! Здесь наверняка что-нибудь интересное продают! Одна моя знакомая привезла из деревни десяток шелковых галстуков, а другая — целую коробку печени трески. Представляешь?
Лена на секунду отвлеклась от своих горестных мыслей. Вообще-то Марика была права: с недавних пор правительство решило улучшить снабжение сельских магазинов и потому присылало туда такие товары, о которых в городе можно было лишь мечтать.
— Ладно уж, пошли… — нехотя согласилась Лена.
Переодевшись, они вышли на улицу.
— Слушай, а кто, по-твоему, самый красивый парень в нашем отряде? — спросила Марика. Ей ужасно хотелось обсудить Алекса, но она не знала, как перевести на него разговор.
— Самый красивый? — Лена равнодушно пожала плечами. — Ну, Миша Степанов, наверное.
Это было совсем не то, чего ожидала Марика.
— О, да! Степанов у нас писаный красавец! Вилами на воде!
— Зато он член факультетского комитета комсомола.
— Можно подумать, это пошло на пользу его внешности. А… А американец тебе как?
— Не знаю. Жалко его как-то.
— Жалко?! — удивилась Марика. — Почему?
— А ты представь, если бы ты родилась в США? Кругом преступность, наркомания, безработица…
— Я про красоту говорю!
— Да ну! Лыбится все время — чего хорошего?
После случая с Ибрагимом Лена определенно отлетела от действительности.
Местный магазин работал по графику «когда у продавщицы есть свободное время», поэтому Марике и Лене пришлось дожидаться чуть ли не полчаса, пока тетя Дуня, неразорвавшаяся секс-бомба времен Второй мировой войны, откроет им дверь.
Внутри было сумрачно и пыльно. Полки, заваленные консервами и макаронами, какие-то кофточки, папки с надписью «Дипломная работа»…
— Смотри! — ахнула Марика, схватившись за сердце.
На витрине стояли бархатные туфли на высоченных каблуках. Неизвестно, кто догадался прислать их в сельский магазин, но скорее всего тут не обошлось без личных ангелов-хранителей неких студенток.
— А у вас какие есть размеры? — почти хором произнесли девушки.
Тетя Дуня равнодушно пожала сдобными плечами.
— Да, поди, все…
Сама она как-то попыталась влезть в эти туфли, но через пару шагов поняла, что им никогда не сравниться с обрезанными валенками:
Встав на шпильки, Лена тут же пробудилась от своей апатии.
— Я две пары возьму! Вторую кому-нибудь из девчонок продам.
Марика нащупала в кармане единственную десятку. В отличие от Лены с финансами у нее было негусто.
— Если мне не хватит, ты добавишь?
— Добавлю, конечно!
Лене было хорошо: ее папа работал на мебельной фабрике и мог доставать дефицитные стенки и диваны. Так что семейство Федотовых жило в полном достатке.
Чтобы получше рассмотреть покупку, Марика задрала штанины выше колен. Туфли были — ну просто класс!
В этот момент входная дверь скрипнула и на пороге появились Жека, Миша и Алекс.
— Это что, сейчас так модно — ватные шорты с бальными туфлями? — ухмыльнулся Пряницкий. И тут же прикрыл голову руками: — Э, э! Туфлями не кидаться! Это государственное имущество!
Тем временем Степанов, вольготно облокотившись на прилавок, подмигнул тете Дуне:
— А нам сказали, что у вас пиво есть, «Жигулевское». Может, сообразите нам два ящичка?
Тете Дуне определенно не понравились манеры покупателей. Она привыкла, что молодежь преданно смотрит ей в глаза и заискивающе просит об одолжении.
— По одной бутылке в руки и в обмен на тару, — сурово проговорила она.
Миша поперхнулся на полуслове.
— Теть... Hy какая таpа? Мы студенты… Откуда у нас, а? Продайте хоть три бутылки, мы их тут же выпьем, а тару назад сдадим.
— В обмен на тару! — рявкнула продавщица.
Посрамленные юноши выкатились из магазина.
— Жестко у вас тут все поставлено, — усмехнулась Марика, укладывая туфли назад в коробку.
— У кого есть доступ к пиву, у того и власть, и сила, — самодовольно продекламировала тетя Дуня.
Но не успела она перевязать бечевкой коробки с туфлями, как в дверях вновь послышался шум.
— Мы вернулись! — торжественно провозгласил Жека, ставя на прилавок пустую пивную бутылку.