— Я… я… нечаянно… — пролепетала она. — Прости…
Поля не могла сердиться на этого робкого олененка Бэмби.
— Ничего, — сказала она. — Я все равно собиралась ее выбрасывать. Она… мне жмет.
Нет, на самом деле, это была любимая блузка, к тому же на данный момент единственная. А если учесть, что сегодня еще и платье пострадало, то в арсенале у Полины остались только джинсы с футболкой и пижама. Не густо. Правда, платье можно и постирать.
— Могу чем—то помочь? — отчаянно жалобно спросила Флида.
Попросить ее постирать платье? Нет. Тогда точно можно будет распрощаться с ним навсегда. Лучше самой.
— Можешь. У вас во дворце есть прачечная?
— Да, конечно.
— Проводи меня туда.
Поля захватила платье с отпечатками пятерней босса, и девушки вышли из комнаты. Флида продолжала находиться в удрученном состоянии, но Полина уже знала, как приводить горничную в чувство.
— Расскажи мне, какую еще любишь музыку. И, вообще, что у вас тут, в Аласии, сейчас популярно.
Флида ожидаемо ожила. Она долго и восхищенно рассказывала о любимых произведениях, а вот о том, что слушают ее сверстники, отозвалась нелестно.
— Не люблю попсу. Примитивные мелодии и плоские тексты. Ну что это:
Увози меня скорей
Вдаль за тридевять земель Ведь пока ты довезешь,
Стану взрослая уже.
— Ни рифмы, ни смысла, — вздохнула она.
Полина только усмехнулась. Частично она была согласна с Флидой, но это не мешало ей под настроение слушать веселые незамысловатые композиции, именуемые попсой.
Девушки миновали центральную часть дворца и по неприметной лестнице спустились на цокольный этаж. Прошли пару десятков метров по узкому коридору и вдруг услышали странные звуки.
Глава 17. Часть 2. Любимая музыка
Девушки миновали центральную часть дворца и по неприметной лестнице спустились на цокольный этаж. Прошли пару десятков метров по узкому коридору и вдруг услышали странный шум. Отдаленно он напоминал музыку, но только очень отдаленно.
Не сговариваясь, девушки сбавили шаг и тихонько подобрались к двери, откуда раздавались звуки. Теперь Полина уже не сомневалась: то, что она слышит, все— таки музыка, только уж очень своеобразная. На земле бы ее назвали альтернативным роком, или что—то вроде того. Местами мелодия звучала довольно плавно, как рок—баллада, но вдруг резко ударяла по ушам громкими тревожными низкими нотами, сопровождаемыми неимоверным дребезгом. Ритм абсолютно не выдерживался. То медленный и четкий, то неровный и мятежный. В Полине родилось два противоположных желания: одно — закрыть уши руками или убежать, второе — продолжать слушать, затаив дыхание. Все—таки было что—то завораживающее в этой дикой какофонии — что—то, что заставляло сердце вторить рваному ритму.
— Жуть, — еле слышно выдохнула Флида. Ее зрачки были расширены от ужаса. — Нарушены все правила построения музыкальных фраз.
— Уходим? — спросила Полина.
Горничная кивнула, но вместо того, чтобы продолжить путь, еще ближе подошла к двери и замерла. К этому моменту к музыке добавился вокал. Сильный низкий мужской голос звучал агрессивно:
— Из неба вырвал звезду С КОРНЕМ.
Последнее слово было не столько пропето, сколько выкрикнуто с надрывной болезненной хрипотцой. Флида вздрогнула. В ее глазах отразилось еще больше ужаса.
— Смотрел, как корчится в муках И гаснет в моих руках.
Дальше шел проигрыш — соло какого—то клавишного инструмента. Чистые высокие звуки каплями срывались вниз. Затем снова вокал:
— Из сердца вырвал любовь С КОРНЕМ.
Смотрел, как корчится в муках И умирает на глазах.
Мурашки пошли по коже. И, видимо, не только у Полины. Флида стояла ни жива ни мертва — бледная с горящим взглядом. Слезинки застыли в уголках глаз.
— Ужас, — снова прошептала она.
Для девочки, воспитанной на классике, то еще потрясение.
Полина задумалась, идти ли искать прачечную одной, или все же попробовать реанимировать Флиду, когда та вдруг решилась на поступок, не сочетающийся с ее робостью. Тихонько приоткрыла дверь и заглянула внутрь. Поля не сдержалась и последовала ее примеру.
В большой комнате, похожей на музыкальную студию, царил полумрак. Четверо музыкантов, увлеченные репетицией не заметили два любопытных носа, сунувшихся в их владения без спроса. Поля узнала вокалиста, сидящего за клавишным инструментом, напоминающим синтезатор. Это был Кассандр. Его сценический образ шокировал еще больше повседневного. Черная роза на обнаженном плече отсвечивала потусторонним люминесцентным синем цветом, глаза были подведены той же краской. Очень эффектно и жутко. Правильную характеристику дал ему Эмиль — бунтарь.
— Кассандр, — прошептала Флида.
Полина не поняла, это вопрос или констатация факта.
— Вы знакомы?
— Нет. Просто видела несколько раз издалека.
— Познакомить?
— Нет, — испуганно замотала головой горничная.
Шепот девушек все же привлек внимание одного из музыкантов.
— Посторонние, выйдите из зала, — рявкнул он.
Флида с испуга захлопнула дверь с такой быстротой, что чуть не прищемила нос Полине. Отдышавшись, девушки продолжили путь в прачечную.
До ужина оставалась еще пара часов, и Эмиль коротал их, делая карандашные наброски в альбоме. Ему нравился этот этап в создании будущего полотна. Именно в такие моменты из подсознания всплывали смутные мимолетные образы и начинали оживать. Рука сама переносила их из воображения на бумагу. Обычно это были незнакомцы, люди, черты которых не напоминали никого конкретно. Чаще всего абстрактные экзотические красавицы из фантазий и снов. Но сегодня в наброске угадывался вполне конкретный образ — Полина.
Эмиль нахмурился. Он не хотел, чтобы на полотне оказался запечатлен кто—то из его знакомых. Принципиально не хотел. Попробовал новый этюд. Девушка поменяла позу, но вновь в чертах ее лица и изгибах фигуры просматривалась сегодняшняя защитница гусей.
— Черт, — прорычал Эмиль.
Еще одна попытка закончилась тем же. Он с досадой отложил карандаш, но немного подумав, махнул рукой и усмехнулся. Стоит ли удивляться, что в данный момент его воображение выдает единственный образ? Девчонка прочно засела в голове, потому что до этого она прочно засела в печенках. Одно только приключение в гусятне чего стоит. Как очумелая бросилась разнимать тех, кто в этом не нуждался, и вынудила Эмиля вытаскивать ее из лап шипящих монстров.
Он снова взял карандаш в руки. Решил закончить эскиз. Никто не заставляет переносить его на полотно, но зарисовка пусть останется. Набросок начал приобретать цвет. Красное платье соблазнительно обволокло изгибы тела. Оно ей шло. Цвет такой же дерзкий и смелый, как и сама девчонка. Удивительно, как при таком бойком характере, она умудряется так смущаться, когда дело доходит до прикосновений. Это ее смущение цепляло Эмиля, побуждало дразнить и провоцировать. Наверно, дай он себе волю, мог бы даже увлечься Полиной. Но для серьезных отношений существовало слишком много "но", а на мимолетную связь такая девушка вряд ли согласится, да Эмиль бы и сам не стал затевать сомнительную интрижку, учитывая, что им еще возможно предстоит вместе работать.
Глава 18. Часть 1. Шоу теней
Платье, пострадавшее после схватки с гусями, удалось спасти совместными с Флидой усилиями. Местные стиральные машины выполняли работу чисто и деликатно, а для того, чтобы быстро высушить вещи в прачечной имелись специальные сушильные манекены. Натягиваешь на него наряд и через пятнадцать минут можешь снимать — сухой и проглаженный.
Полина старалась все делать сама, Флида выступала только в роли консультанта и собеседницы. Горничная призналась, что на работу во дворец поступила недавно, и пока не совсем втянулась и освоилась. Да Поля и так об этом догадывалась. Видно было, что опыта у девушки — ноль.
— Ничего. Со временем сноровка придет, — подбодрила Полина. — Я сама на первых курсах института где только не подрабатывала.
А что было делать? Деньги у родителей тянуть не хотелось, вот и приходилось искать способы добыть средства на мелкие и крупные радости.
— Один раз устроилась аниматором в загородном центре отдыха. Аниматор — это человек, который ведет развлекательные мероприятия для детей и подростков, — пояснила Полина. — Наплела руководству, что у меня опыта — море. На самом деле, весь мой опыт — пару раз присутствовала на дне рождения племяшки, которому на тот момент стукнуло пять. И, прикинь, мне повезло примерно так же, как тебе — в первый же день поручили организовать праздник для тринадцатилетнего сына какого—то шишки.
Флида округлила глаза:
— Получилось?
— Как и у тебя — с переменным успехом, — усмехнулась Полина. — Но подростки были довольны. Ржали как кони над моими жалкими попытками провести для них конкурсы, рассчитанные на пятилетних.
— Но ты хотя бы одежду никому не спалила, — сказала Флида с философским вздохом, и девушки, переглянувшись, вдруг дружно рассмеялись.
Теперь, когда горничная немного поборола робость, Полине стало в ее компании весело и уютно. У двух студенток, вообще, нашлось много общих тем. Поля с удовольствием рассказывала студенческие байки, гуляющие у них по институту, и с не меньшим удовольствием слушала о приколах местных студентов. А они были все те же: как подремать на лекции, чтобы лектор не заметил; как запомнить за одну ночь то, на что отводилось полгода; как вытянуть на экзамене единственный выученный билет.
Когда прачечные процедуры были закончены, девушки вернулись к Полине в комнату, где она переоделась к ужину в спасенное платье.
— Ну, как? — спросила Поля, покрутившись вокруг Флиды.
— Все отстиралась. Ни пятнышка, — заверила она. — Могу еще чем—то помочь?
— Да брось ты это «помочь», — махнула рукой Полина. — Приходи завтра после обеда просто так. Пойдем с тобой еще немного подслушаем, как эти монстры с татуировками в подвале репетируют. Мне понравилось. А тебе?