— Прошлую ночь мы провели незабываемо, — не моргнув глазом, выдал он, чем еще больше вогнал Полину в краску.
Корреспондент тоже немного поменялся в лице. Представить страшно, как он истолковал слова. Конечно, откуда ему знать, что ночь стала для Эмиля незабываемой, потому что тот провел ее, тягая по территории резиденции автомат с газировкой.
— Хотите узнать об этом в мельчайших деталях, как любят все представители вашей профессии? — поинтересовался босс.
— Э—э—э, — замешкался Краслер.
Однако Эмиля это не остановило.
— Мы всю ночь… — начал он.
Лицо корреспондента перекосилось, и он судорожно нажал на кнопку, выключавшую диктофон.
— …гуляли под звездами. Знаете, с моей невестой никогда не бывает скучно. Это была ее инициатива пройтись по одной из аллеек парка до гусятни в два часа ночи. Романтично, правда? Разве мог я ей отказать?
— Э—э—э, — вместо ответа промычал корреспондент, который окончательно потерял ту уверенность, с которой начинал интервью.
Полина подарила Эмилю восхищенный взгляд. В поединке с папарацци он был неподражаем и одержал сокрушительную победу. Видит бог, если бы у босса не было этой его дурацкой Каролины, Поля бы позволила ему себя поцеловать, как только они остались наедине. Она не сомневалась, что Эмиль последние несколько минут только об этом и мечтает. Слишком уж красноречивым был его взгляд. Хотя, может, Поле это всего лишь кажется от недосыпания?
— Еще вопросы будут? — босс посмотрел на корреспондента так, будто хотел побыстрее избавится от него.
— Э—э—э, — в который раз промямлил тот, но все же смог собраться, чтобы выдать членораздельную фразу: — Так вы будете давать показания насчет тачки?
— Тачки??? — хором переспросили Полина и Эмиль.
Вот уж на какой вопрос они точно не репетировали ответ.
Глава 28. Во владениях Кассандра
Когда Краслер вышел из зала, босс с нахальной улыбочкой произнес:
— А хорошо мы играли. Жаль, не перед тем, кем надо. Но мы же повторим, как только разыщем того, кого надо? Давай потренируемся.
Он многозначительно подмигнул и притянул Полину к себе, но она резко отстранилась. С того момента, как поняла, что Краслер — это никакой не корреспондент, а детектив, разыскивающий тачку, она начала подозревать, что Эмиль ее развел.
— Сознавайся, ты специально ввел меня в заблуждение, — Поля гневно сверкнула глазами. — Ты ведь сразу знал, кто такой Краслер.
— Нет, — сделал невинное лицо босс. — Сам был шокирован. Я и подумать не мог, что бабушка пригласила сыщика, чтобы отыскать тележку. Как—то это уж слишком большая честь для садового инвентаря, не находишь?
Полина находила, но все равно недоверчиво сощурилась.
— Да и имена совпали, — предпринял новую попытку оправдаться босс. — Журналиста тоже зовут Краслер.
— Но с чего ты вообще взял, что сегодня в резиденцию должен явиться папарацци?
— Получил информацию из достоверных источников.
— Каких? — продолжала вести допрос с пристрастием Полина.
— Хороший приятель друга работает в издательстве. Предупредил.
— А, вернее, дезинформировал.
— Да нет. Уверен, папарацци уже здесь.
Сегодня Кларисса могла себе позволить выспаться. Ее смена начиналась после обеда. Когда укладывалась в постель после ночного приключения, дала себе установку подняться не раньше одиннадцати. Но во дворце Вернандины никогда ничего не происходило по заранее намеченному плану. Тут приключения сыпались на голову градом, непредсказуемо меняя ход событий. Поэтому Кларисса даже не удивилась, когда в восемь утра ее разбудил стук в дверь.
— Флида, будь другом, подмени, — Писана, горничная утренней смены, смотрела умоляющими глазами. — Очень—очень надо отлучиться. А вечером я за тебя отработаю.
— Хорошо, — Кларисса даже спрашивать не стала, что там у Писаны стряслось. Почему бы не выручить приятельницу?
— Спасибо! Ты прелесть, — та чмокнула в щечку. — Мой участок — правое крыло, комнаты с первой по пятую. Сменить постель и прибраться, если требуется. Все, как обычно.
Для опытной горничной — задача на пару часов, но для Клариссы фронт работ выглядел внушительно. Пришлось быстренько привести себя в порядок и приступать. Начала с дальней комнаты. Тихонько постучалась, приоткрыла дверь. Какое счастье, хозяев внутри не обнаружилось. Кларисса испытывала сильное смущение, если случалось наводить порядок, когда кто—то наблюдал за ее действиями. Все—таки получалось у нее пока не совсем ловко.
Со второй комнатой повезло меньше. На стук откликнулся женский голос:
— Входите.
Она проскользнула внутрь со стандартной фразой:
— Извините, что потревожила. Горничная Флида. С утренней уборкой.
Когда увидела расположившуюся в апартаментах девушку, остолбенела. Та лежала на кровати поверх покрывала в одежде и обуви. Сердце затрепыхалось в груди быстро—быстро, но не от возмущения, что хозяйка комнаты бухнулась в постель, не разувшись. Дело в другом. Кларисса узнала ее — троюродная сестра, принцесса Тпрулина. У них были поверхностные отношения, виделись крайне редко, но все же той хватит одного внимательного взгляда, чтобы понять, кто перед ней.
Кларисса судорожно соображала, что же делать. Тпрулина — известная сплетница. Если узнает сестру, раструбит всем и каждому, в каком качестве та гостит у Вернандины. Слухи пойдут чудовищные. Тпрулина умела сгустить краски и приврать. Кларисса никогда не завидовала тем, кто попадался на острый язычок сестры.
Эх, если бы здесь была Полина, она бы помогла выкрутиться. Рядом с ней и у Клариссы просыпался дух авантюризма. Но в одиночку выбраться из щекотливой ситуации было совсем непросто. Единственное, что пришло в голову, это отвернутся и потупится.
К счастью, Тпрулина к приходу прислуги осталась совершенно равнодушной — была занята разговором по телефону. Даже не глянула в ее сторону, лишь махнула рукой: мол, делайте по—быстренькому, что требуется, и убирайтесь.
Кларисса, стараясь не разворачиваться к ней лицом, начала смахивать метелкой пыль с мебели. Движения от волнения были еще более неловкими, чем обычно. Как бы вместе с пылью не смахнуть какую—нибудь дорогущую вазу. Вот тогда уж точно внимание хозяйки комнаты гарантировано. Но зря Кларисса так сильно переживала. Горничная интересовала Тпрулину не больше, чем какой—нибудь предмет мебели. Это позволило постепенно перебороть волнение настолько, что Кларисса даже стала бросать осторожные любопытные взгляды в сторону сестры.
Интересно, что она делает во дворце? Приехала на праздник урожая? Вернандина традиционно рассылала приглашения всем близким и дальним родственникам до седьмого колена, но Кларисса полагала, что Тпрулина ни за что не примет приглашение и не покажется в резиденции. Ходили слухи, что она сильно разобиделась, после того, как Эмиль отверг ее. Но теперь Кларисса видела, что сестра смогла—таки смириться с тем, что у ее бывшего возлюбленного теперь другая. И судя по тому, как нежно ворковала с человеком на том конце провода, уже нашла себе нового кавалера.
— Краслер, дорогой, ты уже подъехал? Хорошо. Иду к воротам встретить тебя.
После этих слов соскочила с кровати и вышла из комнаты. Кларисса вздохнула с облегчением. Теперь оставалось только придумать, как в дальнейшем не попадаться Тпрулине на глаза.
Уборка в двух следующих комнатах прошла без эксцессов. Оставалась последняя — пятая. Клариссе снова повезло. Хозяина в апартаментах не обнаружилось. Почему хозяина, а не хозяйки? Сложно объяснить, но стоило переступить порог, сразу стало понятно — в комнате обитает мужчина. Причем, Кларисса без труда догадалась даже, кто именно.
Темные тона. Черные шторы. Минимализм и строгость. Ни одной лишней детали. Узкая кровать аккуратно заправлена черным покрывалом. Творческий беспорядок царил лишь в одном месте — у окна. Там располагался портативный синтезатор и аппаратура. Множество проводов, скрепленных в связки, были подоткнуты к колонкам и двум огромным экранам. Неровные стопки бумаг, распиханы небрежно по полкам. Кларисса догадалась, что это. Самодельный пульт, чтобы сочинять электронную музыку. Самодельный, не значит кустарный. Любой профессионал позавидовал бы.
Кларисса подошла поближе. Дыхание сбилось от волнения. Было в этой аппаратуре ручной сборки что—то, что заставляло сердце выстукивать неровный ритм. Она не могла объяснить, почему так трепещет. Дома у нее имелась целая зала для занятий музыкой. Там стоял роскошный рояль и другие инструменты. Но клавиши синтезатора как будто были абсолютно другими. Внешне, конечно, обычные: длинные белые, короткие черные, но на самом деле особенные. Это они стонали и кричали под пальцами Кассандра, когда он пытался переложить на ноты то, что творилось в душе.
Она еще никому не признавалась, даже себе, что влюблена в его музыку. Нет, «влюблена» — неподходящее слово. Она больна ею. Музыка Кассандра ломает что— то внутри, рвет, раздирает, жжет. Это совсем не похоже на гармонию и умиротворение, какое ощущаешь, когда слушаешь классику. От пронзительных нот Касса становится нестерпимо больно и хочется рыдать, а еще лучше — убить исполнителя или… или сгореть в его огне вместе с ним.
Кларисса не удержалась. Подошла еще ближе и села за пульт. Конечно, догадывалась, что Кассандр не позволял такое никому. Но не смогла устоять перед диким желанием. Хотела ли она сыграть что—то? Нет. Просто прикоснуться дрожащими пальцами к прохладным клавишам. Зачем нажимать на них? Музыка и так звучала в ней.
Она не знала, сколько времени просидела вот так. Лишь хлопнувшая дверь, заставила встрепенуться.
— Я же предупреждал, на метр не приближаться к аппаратуре, — хозяин комнаты вернулся в свои владения и рассвирепел от бесцеремонной выходки прислуги.
Кларисса спиной почувствовала, как вибрирует пространство вокруг от дикой ярости Кассандра. От страха дыхание перехватило. Она подскочила со стула, ощущая, как лицо становится пунцовым, и дрожащим голосом пролепетала: