– Расскажи про тренировки, – попросила, отступая на шаг.
На этот раз Гаррет не пытался остановить меня. Он чувствовал мои эмоции лучше меня самой. Поэтому не заходил далеко и не переступал черту.
– И мы не закрыли тему с Рубиновым мессиром, – напомнила. – Он знает о моей Силе и хотел увидеть Воительницу. Но ты сказал, что он не должен был приходить…
Гаррет поморщился…
– Он не имел права касаться тебя, применять магию и проверять.
– Проверять? – насторожилась.
– Шайгар не верит в Пророчество и настаивает на открытой войне.
– Штаб располагает подобными ресурсами? – удивилась.
– Нет. Прямая атака – самоубийство в чистом виде.
– Тогда на что рассчитывает Шайгар?
Чужое имя перекатывалось на языке словно металлический шар.
Непривычное, грубое. Оно походило на имя целителя, но отчего–то царапало горло и обжигало язык. Мне не понравилось произносить его. Как странно. Я впервые испытывала подобное.
Будто в имени мессира и впрямь скрыта магия, и эта магия… отторгала меня.
– Он хочет использовать Силу Бездны, но если Тени атакую Пустошь в своём истинном воплощении…
– От королевства не останется и пепла, – прохрипела. – А как же люди?! Обычные люди, которые даже магией не владеют и не представляют угрозы? Пленники, рабы…
Голос дрогнул от боли и я замолчала, не в силах продолжить.
В королевстве было много тварей, но ещё больше тех, кто ненавидел Ангаарха и ничего не мог сделать с его тиранией. Эти люди были слабыми и затравленными, они не умели сражаться, боялись поднять голову и падали на колени, когда мимо проходили слуги Владыки.
Но они не заслужили, чтобы их перебили словно скот.
– Если победа будет стоит таких жертв, то какой в этом смысл? – воскликнула. – Чем мы будем отличаться от чудовищ?
– Ничем. Но я слишком долго жил среди смертных и понимаю это, а Шайгар ближе к Ткачам, чем к Теням. Он видел во что превратится Паутина, если не сумеем уничтожить Ангаарха, поэтому и не хочет рисковать.
– Почему он верит своему видению, а не Великому Пророчеству? И если Ткач хочет спасти мир, то почему помогала Скарлет убить нас с Лораной?
Последнее не давало мне покоя.
Слишком странно и нелогично. Если цель Ткачей – победа, то зачем убивать единственную, кто может окончательно упокоить Ангаарха?
– Великое Пророчество циклично и переплетено с магией Колеса времени. Если хоть одна из дев не пробудит свою Силу или погибнет, остальные также лишатся всего.
– То есть… я умру, если умрёт хоть одна из пяти? – опешила.
– Нет, но потеряешь Дар и не сможешь исполнить предназначение. А после, когда все пять дев вновь переродятся в этом мире, всё начнётся сначала.
– И сколько раз Пророчество срывалось?
– Больше десяти раз. Элейна находила остальных с помощью специального ритуала, но твоя душа никак не могла вернуться в этот мир, поэтому их магия не пробуждалась. Шайгар не верит, что в этот раз всё получится.
– Я начинаю его понимать, – невесело усмехнулась. – Слишком призрачная надежда. И всё может рухнуть в один миг…
– Всё и так может рухнуть, – возразил Гаррет, – но даже если превратим Пустошь в пепелище и отравим всё вокруг магией Бездны, у Ангаарха будет шанс возродится. Нам не уйти от Пророчества.
– Тогда почему Ткач…
– Она знает, что через время вы всё равно возродитесь, но если к этому времени Ангаарх ослабнет и останется без Скарлет, у вас будет больше шансов на победу, – ответил Гаррет. – Я могу ошибаться, но этот вариант ближе всего к логике Прядильщиц. Для них смерть и перерождение – миг…
– Убила бы, – зло прошипела.
– Возможно, нам выпадет такая возможность, – генерал мрачно усмехнулся, – но то, что ты сумела обыграть Скарлет, несмотря на вмешательство Ткача и её боевые навыки, может означать лишь одно. Звезда Верховной Судьи готова вспыхнуть, а Грешница уже сделала выбор, который вскоре приведёт её на тропу Пророчества.
– Хочешь сказать, Пророчество защищает само себя?
– Да, и с пробуждением каждой новой Звезды ваша магия будет становиться всё сильнее.
– Надеюсь… – растерянно прошептала. – Это надо обдумать…
– А ещё тебе нужно отдохнуть, – заботливо напомнил Гаррет. – Тренировка предстоит сложная.
– Тогда последний вопрос, – встрепенулась. – Ты пояснил мотивы мессира, но… почему так разозлился из-за его прикосновения? И что означали его слова о магии?
– Магия каждой Тени особенная. И чем сильнее и старше маг, тем сложнее остальным выдержать давление его ауры, – нехотя пояснил Гаррет. – Есть исключения, как я, Страж или Кэйгар. Мы способны контролировать флёр, но Сила Шайгара ближе к первородному Хаосу. И тот факт, что ты можешь находиться рядом с ним, даёт ему право претендовать на тебя.
В голосе генерала прозвучали отголоски далёких бурь. Одного упоминания о случившемся хватило, чтобы его злость сверкнула молнией, озарив всё вокруг своими всполохами.
Вот только смысл сказанного дошёл не сразу…
– В каком смысле, даёт право претендовать на меня? – возмутилась. – Я не вещь и не трофей…
– Сола, успокойся. Законы Бездны жестоко карают принуждение. Но магическая совместимость даёт ему право надеяться на взаимность, – на висках феникса и его скулах проступила чернильная паутинка.
Гаррет был в ярости. Я ни секунды не сомневалась, если Шайгар посмеет воспользоваться этим правом, ему несдобровать.
Но вместо успокоения, услышанное встревожило. Если генерал так сильно ревнует, значит сам на меня претендует?
Мы с Лораной зависели от Гаррета, но платить собой за помощь я не хотела. Мне было что предложить кроме этого. Только я понятия не имела, как он воспримет отказ и что именно связывало нас в прошлом?
Одна случайная ночь или целая вечность? Как много забыла я и какие воспоминания хранит он?
– Оставь Шайгара мне, я всё улажу, – генерал по–своему расценил моё молчание.
– Маркус сказал, что язык Бездны невозможно выучить. Она сама открывает свои тайны тем, кого считает достойными. Но пока мессир держал меня за руку, я понимала твои слова…
– И за это ему придётся ответить, – чернильная паутинка на висках Гаррета стала ещё ярче, а глаза потемнели. В их глубине плясали алые искры, а вокруг нас всё ощутимее закручивались штормовые потоки магии.
Я понимала, что феникс не обернётся в кабинете, его контроль был совершенным. Но столь сильная ярость ошарашила.
– Он… наложил на меня какое–то плетение? – осторожно уточнила.
– Нет. Но нарушил главное правило разделения магии – добровольное согласие или крайняя необходимость, – пояснил Гаррет. – Ты не просила его делиться Силой и не нуждалась в ней, как Лорана в магии Стража. Он не твой мессир или избранник.
– А ты? Кто ты для меня? – не выдержала. – У нас хорошая магическая совместимость…
– Абсолютная, – поправил генерал.
– Тем более, – нахмурилась. – Ты помнишь настоящую Сольенну…
– Ты и есть настоящая.
– Нет, – покачала головой. – Я не та Сола, которую ты когда–то знал. Личность формируют память и опыт, а у меня нет её воспоминаний. Только мои. Те, что появились в этой жизни и сделали меня такой, какая я есть. Я не хочу сражаться с вашим прошлым или равняться на образ, который ты помнишь. Я другая. Возможно, пока хуже её и слабее…
– Точно не хуже, – по губам Гаррета скользнула задумчивая улыбка. – А слабость – часть твоего искупления.
– Искупления? – нахмурилась.
– Я не могу рассказать о причинах, но каждый раз после перерождения ты теряла память и Силу, и вынуждена была обретать магию заново. Я помню все версии тебя, но эта, пожалуй, больше всех похожа на первую. Ту, с которой всё началось, – Гаррет неожиданно замолчал, касаясь татуировки на руке.
Той самой, странной и не дающей мне покоя. Чернильная лента и шипы… Пока обрабатывала рану успела подсчитать их. Десять целых игл и одна надломленная.
– Ты говорил, что Пророчество срывалось больше десяти раз, – догадалась. – Эти шипы…
– Нет. Они не связаны с Пророчеством и символизируют Дары Хозяину океана. Десять колец, оставленных на алтаре и одно, ставшее причиной трагедии, длинною в вечность, – с горечью ответил Гаррет. – Однажды ты вспомнишь…
Он снова не договорил. Жаль, мы не могли обсудить всё открыто… Но в одном я не ошиблась – татуировка и впрямь ключ к моему прошлому.
– Ты не ответил и на другой вопрос, – напомнила. – Планы насчёт меня. Наша совместимость…
– Даёт и мне право претендовать на тебя, – губы Гаррета изогнулись в манящей улыбке. – Я намерен воспользоваться им.
Сердце пропустило удар. Я не рассчитывала на такую откровенность и в итоге оказалась в ловушке. Что теперь отвечать?!
– Сола, я ждал так долго и столько раз перерождался вслед за тобой, что время для меня стало течь иначе. Я не стану торопит тебя, – Гаррет шагнул ко мне, мягко касаясь скулы и спускаясь ниже.
Очертил кончиками пальцев шею, словно оставляя невидимые узоры и задержался на ключице.
Кожа вмиг покрылась мурашками, но отстраняться не хотелось.
Наоборот. Я терялась в нахлынувших ощущениях, не понимая, как простое прикосновение может вызвать в груди такую бурю. Тело словно помнило его…
Но обдумать это я не успела.
В двери постучали и я услышала грудной женский голос:
– Господин генерал, прошу прощения, что отвлекаю. Но мне нужно срочно поговорить с вами и леди Сарвияной.
ГЛАВА 19: Пепел наших душ
Опомнившись, я отскочила в сторону, переводя дыхание и пытаясь собрать разбежавшиеся во все стороны мысли.
Разговор проходил совсем не так, как я планировала. Я тонула в информации и нахлынувших эмоциях. Они оказались слишком сильными, разум просто не поспевал за ними. Я не могла поверить, что нахожусь в штабе меньше суток.
Мне нужно привыкнуть и всё осознать. Но события катились снежным комом, а время даже не думало замедлять свой бег.
– Входи, – голос Гаррета привёл в чувства.
Двери отворились, раздалось странное клацанье и скрежет. Обернувшись, я с трудом сдержала удивлённый возглас.