Пройдя сквозь шторы из нанизанных друг на друга раковин, Подыль увидела четырех женихов, Мёнок и Максон. Среди мужчин не хватало только Тхэвана, среди невест – Сонхвы. Мёнок и Максон сидели отдельно от женихов. У мужчин на столе была бутылка алкоголя. Даже не взглянув в их сторону, Хончжу села рядом с Мёнок. Подыль пристроилась сбоку от Максон и спросила, видели ли они Сонхву. Хоть она и сожалела об отсутствии Тхэвана, больше этого девушка волновалась за Сонхву. С опухшими ярко-красными от слез глазами Максон и Мёнок беспомощно покачали головой. Девушка увидела знакомого Тхэвана, человека, с которым они встретились у выхода из здания миграционной службы. Самый старый среди женихов, Сокпо, был уже пьян. И хотя Подыль было интересно узнать, где Сонхва, заводить разговор с ним ей не хотелось.
Подыль догадалась, что все время косившийся на Хончжу мужчина был Токсамом. В этом дочерна загорелом худощавом старике было сложно узнать человека, который писал красивые письма и радостно отправлял деньги. По его неказистому нищенскому облику, так сильно отличавшемуся от того, что был на картинке, казалось, что у него нет не то что машины, на которую он поставил ногу, позируя для фотографии, но даже телеги. Хончжу была права, когда решила уехать обратно. Все это время Подыль то и дело бросала взгляд на стол, на котором стояли жаркое из рыбы и мяса, листья салата, неспелый перец и паста из соевых бобов. С момента их отъезда из Пусана девушка в основном питалась японской едой и устала от этой слабосоленой и сладковатой пищи, поэтому от вида чосонских закусок у нее потекли слюнки.
Хозяйка с девушкой, по-видимому ее дочкой, вынесли поднос с едой. Женщина поставила в центр столов суп из соевой пасты твэнчжанччиге, а ее дочь – перед каждым чашку риса. Это же белый вареный рис! Его и в Чосоне непросто найти, а увидеть его в Пхова!.. Подыль не могла отвести взгляд от миски. В этот момент Сокпо обратился к девушкам:
– Пожалуйста, сходите в сто третий номер и позовите ее поесть!
Не дослушав просьбу до конца, Подыль и Хончжу выскочили из столовой и побежали в сто третий номер. Распахнувнастежь дверь, они увидели Сонхву, которая съежилась в углу. В отличие от комнаты Подыль, эта была в восточном стиле: спали там на полу, и для этого в стороне были сложены циновки. Девушки быстро сбросили обувь и забежали внутрь. Хончжу прижала к груди Сонхву и снова заплакала.
– За что нам такая судьба? Почём ты должна жить со старым мужем? Да и мне уж лучше состариться вдовой и умереть, чем жить с Чо Токсамом! Сонхва, давай вместе, ты и я, бросимся в море? – горько плакала Хончжу, обнимая Сонхву, а та растерянно сидела в ее объятиях, словно говорили не про нее.
– Как же теперича нам быть? – обняла подруг Подыль и тоже заревела.
Все это время она сочувствовала жениху безграмотной Сонхвы, чья бабушка – шаманка, мать – сумасшедшая, а отца никто так и не знал. Но сейчас она жалела девушку намного больше. В этот момент Подыль с досадой почувствовала, что все еще голодна.
– Сонхва, пойдем поедим. Поедим и подумаем, как быть! – вытерев слезы, предложила Хончжу.
– Точно, тем более что нас ждут наши друзья, – радостно поддержала Подыль.
Девушки взяли за руки Сонхву и отвели в столовую. Как и сказала Подыль, Мёнок и Максон их уже ждали. Тем временем голоса подвыпивших мужчин стали громче. Подыль усадила Сонхву за стол, села с ней рядом и тут же встретилась взглядом с Сокпо, на лице которого сияла широкая улыбка. Девушка невольно посмотрела на него с негодованием.
С выражением полного отчаяния на лицах девушки молча принялись за еду. И в гостинице в Кобе, и на корабле в Пхова стоило им собраться вместе, как они тут же без остановки начинали болтать обо всем. Но сейчас они были оскорблены, ужиная на глазах у женихов, которые их так надули. Подыль тоже сожалела, что приходится есть вкусную еду в компании таких подлых людей. Тем не менее вскоре все девушки сосредоточились на том, сколько кусочков мяса они смогут съесть, получится ли урвать себе рыбью голову и кому достанутся рыбьи глаза. Никто не оставил в тарелке ни рисинки, ни листика салата – всё съели подчистую. К тому времени, когда девушки расправились с едой, у мужчин еще оставалась выпивка. Разгоряченные алкоголем, они хоть и пытались завести разговор с невестами, но девушки, отмахиваясь от них как от мух, все больше отдалялись.
Подыль вместе с Хончжу и Сонхвой отправилась к себе в номер. Их догнали Максон и Мёнок. Когда все пять девушек расселись, в комнате не осталось свободного места. Утихшие на время ужина рыдания вновь захлестнули их. Подыль переживала, что вернется Тхэван, но никак не могла показать свое волнение перед отчаянием подруг. Ей казалось, что в ее ситуации жаловаться не положено, поэтому ей было сложно найти слова утешения.
Через какое-то время хозяйка принесла им неизвестный фрукт, сказала, что это ананас, и попросила есть его, сидя на полу, так как сок может попасть на постель. Устроившись все вместе на крохотном клочке, невесты, продолжая плакать, съели диковинный ананас, густой кисло-сладкий сок которого капал на пол, а, закончив трапезу, даже облизали пальцы.
– Я хорошо понимаю, как сильно вы расстроились, увидев своих старых женихов. Даже хотели броситься в море. И пусть они не молодые, но работа под лучами палящего солнца делает их на вид еще старше. Они приехали сюда ни с чем и, наверное, сильно натерпелись. По документам вы уже их жены и не можете уйти, поэтому пожалейте их и постарайтесь как-нибудь ужиться, – сказала хояйка.
– Скажите, а откуда вы родом? Вы тоже приехали сюда невестой по фотографии? – хмуро спросила Максон, услышав родной говор.
– Я из Инчхона, приехала сюда с мужем и детьми. Вы тоже, пожалуй, отправились сюда после того, как услышали, что Пхова – это рай и что, попав сюда, вам не придется бояться голода?
Все девушки кивнули в ожидании, что слова хозяйки пусть и немного, но успокоят их боль. Оставалась последняя надежда.
– Казывают, что здесь можно и учиться, – быстро добавила Подыль.
Хозяйка цокнула языком.
– Вы необразованные наивные девушки, поэтому вас обдурили. Где же на всем белом свете отыскать такое место? Я тоже была очарована этой мыслью и привезла сюда трех своих детишек… Я приехала сюда на одном корабле с Тхэваном и жила с ним на одной ферме. Ох, даже и думать не хочу о том страшном времени!
Женщина покачала головой. Когда последний оплот надежды превратился в пыль, девушки не смогли скрыть своего отчаяния. Только Подыль силилась утаить радость. Вид солидной хозяйки гостиницы, которая работала на одной ферме с ее женихом, убеждал ее все больше в том, что Тхэван землевладелец. Кажется, в Пхова, так же как и в Чосоне, чосонцы могут вести абсолютно разную жизнь.
– Тем не менее вам с успехом удалось открыть эту гостиницу! – гордо сказала Мёнок.
– Да какой тут успех! Как бы мне рассказать вам все, что мне пришлось претерпеть, когда я только сюда приехала. Это сейчас я живу с мыслью, что все хорошо, но воспоминания о прошлом глубоко запрятаны в моем сердце. Уже девятый год, как к нам приезжают невесты по фотографии. Все они в основном останавливаются в нашей гостинице. Все они горько плачут, словно у них кто-то умер, кричат, что уедут, а в итоге остаются здесь жить с вот такими мужьями. Денег на дорогу домой у них нет, а если они не выйдут замуж, то их отсюда вышвырнут, поэтому делать им нечего. И вы, раз уж попали сюда, как бы противны вам ни были женихи, постарайтесь смириться и прижиться здесь. И тогда для вас наступят лучшие времена!
Девушки, которые сдерживали рыдания, чтобы послушать рассказ хозяйки, заплакали вновь. Им казалось, что будущее для них не наступит больше никогда. Рядом с ними плакала и Подыль.
Майские невесты
Наступила ночь, но невесты до сих пор сидели в номере Подыль. Они оправдывали это тем, что официальная свадебная церемония еще не состоялась, а значит, идти к женихам они обязаны не были. Подыль все еще было очень стыдно остаться в одной комнате с Тхэваном. Девушка сказала хозяйке, которая пришла разобраться в ситуации:
– Покудова мы еще не сыграли свадьбу, сегодня хотим остаться спать все вместе в моей комнате. Пожалуйста, скажите об этом женихам.
– Вот и славно! А то, как только вы разойдетесь, мы снова услышим рев, так что спите здесь. Я скажу женихам. И Тхэвану, когда он придет, скажу пойти переночевать в другом номере. Завтра сыграете свадьбу, разъедетесь кто куда, и уж неизвестно, когда встретитесь снова, поэтому хорошенько пообщайтесь друг с другом напоследок!
– Разъедемся? Куда это мы разъедемся? – испугалась Мёнок.
На чуждых островах Пхова самыми нужными людьми были друзья, ведь только поддерживая друг друга, они преодолевали трудности. Подыль чувствовала то же самое: до сих пор подруги были лучше и надежнее Тхэвана.
– Два жениха живут на этом острове, а остальные трое приехали из Мауи, Кауаи и Большого острова.
Все эти острова со сложно произносимыми названиями были им незнакомы. Как только девушки принялись задавать все больше вопросов, хозяйка села и начала рассказывать им о Пхова. Ответы женщины звучали словно заученный текст, будто бы так случалось каждый раз, когда приезжали новые невесты по фотографии. Сначала она поведала им, что Пхова – это иероглифическое название островов, а на самом деле это место называется Гавайи. Изначально Гавайи было королевством, но чуть больше двадцати лет назад европейцы свергли королеву и сделали эту землю американской. Оказывается, место, которое они считали раем, находится в таком же положении, что и Чосон, захваченный Японией. Глаза всех девушек расширились от удивления.
– В прошлом году заточенная во дворце королева скончалась. Увидев, как на похоронах плакали гавайцы, я не сдержала слез, будто это горе мне было не чужим. Вы видели этих темных полных людей? Это и есть местные гавайцы. Они добрые и сердечные, поэтому с ними иметь дело намного приятнее, чем с х