– Когда я вернулась в Очжинмаль вдовой, больше всего мне не нравилось, что люди мне сочувствовали. А теперича меня раздражают пересуды и цоканья о том, что мой муженек меня покинул. К тому же, ежель хошь открыть бизнес, лучше быть свободной, чем связанной с какой-либо стороной. Подыль, давай хорошенько поработаем и разбогатеем! – решилась Хончжу.
У Подыль начались родовые муки. И в этот раз ребенка принимала госпожа Кесон. Спустя некоторое время в комнате раздался плач малыша. Это была дочка. Имя ей, естественно, дали Пёрл, а по-корейски – Чинчжу, «жемчужина».
– Копия родителей! Взяла самые красивые черты!
Завернув Пёрл в одеяло, госпожа Кесон положила девочку на грудь Подыль. Ребенок чмокал губками и, найдя мамину грудь, начал резво ее сосать. Подыль смотрела в абсолютной растерянности на дочь, родившуюся в отсутствие отца. На нее нахлынули чувства, которые были отличны от тех, что она испытывала с появлением сына. Вспомнив слова матери о том, что дочь повторяет материнскую судьбу, девушка собралась с мыслями: «Моя дочь должна жить в прекрасном мире, лучше, чем я!».
Хончжу и Чонхо встали рядом и смотрели на новорожденную. Лицо подруги потускнело от тоски и боли. Чонхо же был в замешательстве – было видно, что он испытывает интерес к малышке и одновременно чувствует, что у него отняли маму. Как только Подыль принималась кормить Пёрл, Чонхо тут же прилипал к Хончжу. Через неделю молодая мать откинула циновку и снова встала на ноги. Хоть подруга ее и отговаривала, Подыль не послушалась.
– Мне говорили, что моя родная мать, родив ребенка, уже через три дня взялась за шитье! А я и так целую неделю пролежала, так что уже хорошо отдохнула!
Ставшие опорой и защитой девушкам супруги Кесон уехали. Подыль чувствовала беспокойство, будто они с Хончжу остались вдвоем на продуваемом ветрами поле, и в то же время была в предвкушении того, как наконец-то самостоятельно станет вести дела прачечной.
Как и планировалось, девушки нашли работницу для стирки. Они наняли гавайку по имени Калеа, которая приходила во второй половине дня и только стирала. Будучи замужем за японцем, приехавшим на Гавайи, чтобы работать в полях, Калеа немного говорила по-японски, а Подыль все еще помнила несколько простых фраз по-гавайски, которые выучила, работая у Робсонов. Поэтому с Хончжу они общались по-японски, а с Подыль – по-гавайски и вполне понимали друг друга. В первой половине дня Хончжу доставляла в казармы постиранные вещи и возвращалась с грязными, а после обеда приходила Калеа и все стирала. Если работы было много, то Хончжу приходила на подмогу. Поначалу у девушек были постоянные клиенты, оставшиеся от супругов Кесон, но работы им прибавилось очень быстро.
– Энто все благодаря тому, что я отлично справляюсь со своими обязанностями! Стоит мне заехать на велосипеде в ворота казармы, как военные свистят и толпятся вокруг. Улыбнусь я одному из них разок, как он тут же становится нашим постоянным клиентом!
Хончжу скинула с себя корейский традиционный наряд и нарядилась в платье. Она постригла волосы, которые до этого носила в пучке, сделала химическую завивку и носила их распущенными так, что со спины казалось, что это девушка-хаоле.
Лежа на тесном полу, Подыль переживала, как бы о Хончжу не стали судачить. Испорченная репутация могла бы стать помехой их делам.
– Не волнуйся! Что касается мужчин, то мне они опротивели, – отмахивалась бойко Хончжу, которая однажды пошутила, что выйдет замуж еще раз, ведь «Бог любит троицу».
Мастерски овладев швейной машинкой, Подыль по журналам сшила платье наподобие европейских. Именно это платье Хончжу надела, доставляя однажды в казармы вещи. После этого она вернулась приятно возбужденной и крикнула, что жена офицера заказала им сшить ей одежду. И не забыла упомянуть полученный в свой адрес комплимент о том, что она очень стильно выглядит. После этого офицерские жены сами стали захаживать к ним в лавку.
Подыль отрезала от своей рубашки ленту, а на ее место пришила пуговицу и укоротила длину своей юбки. Без ленты стало удобней, а в короткой юбке – прохладней. Корейские жены тоже начали приходить с просьбами так же переделать их наряды. Иногда захаживали клиенты, которые, напротив, заказывали традиционные корейские костюмы. Это были в основном люди из первого поколения переселенцев, которые собирались отметить свое шестидесятилетие или свадьбу детей. Как и говорила Хончжу, им помогало то, что никто из них не принадлежал ни к одной из фракций.
Даже работая за зарплату, Подыль никогда не халтурила, но как только у нее появилась собственная лавка, она тут же стала отдавать работе всю себя, жалея время даже на сон. Ее вдохновляло то, что она работает и зарабатывает деньги, и ей хотелось получать еще больше, отчего она стала переживать, даже когда кормила грудью Пёрл.
Наступил ноябрь. На Гавайях начиналась зима. По приезде казалось, что здесь круглый год лето и перемены погоды не ощущалось, однако сейчас шел четвертый год жизни Подыль в этих краях, поэтому она чувствовала даже незаметные погодные изменения.
От Тхэвана уже несколько месяцев не было вестей. В лагере Товарищеского общества поговаривали, что строительство военной базы Армии независимости откладывается из-за финансовых трудностей. Подыль хотела услышать любые новости, не только хорошие. Она считала, что, как бы тяжело и трудно ни приходилось, делиться новостями было все же обязанностью того, кто покинул дом, поэтому осуждала Тхэвана за молчание.
Разлетелись вести, что господин Но приехал за пожертвованиями в Гонолулу. В воскресенье Подыль поручила Хончжу присмотреть за Чонхо, а сама посадила на спину Пёрл и отправилась в столицу. Она решила излить свои горести хотя бы господину Но. К счастью, он оказался в офисе Батальона независимости. После приветствий господин Но сообщил Подыль, которая интересовалась новостями о муже, что Тхэван оставил Пак Ёнмана и примкнул к войскам Объединенного справедливого правительства Великой Кореи, Тэхан Тхоныйбу. Качая ноющую Пёрл, Подыль боязливо спросила:
– А энто где? С командиром Паком что-то случилось?
Почему Тхэван, который так глубоко уважал командира Пака, вдруг оставил его? Подыль подумала, что нить, которая их связывала, оборвалась и все стало далеким и туманным.
– Не в этом дело. Товарищ Со хотел побыстрее начать вооруженную борьбу против японцев. Командир Пак полностью понял и одобрил его стремления.
Господин Но объяснил, что Тэхан Тхоныйбу, к которому присоединился Тхэван, был добровольческой военной организацией, созданной в результате консолидации отрядов независимости, рассеянных в районе Южной Маньчжурии.
– Даже несмотря на то что товарищ Со покинул командира Пака, многие воодушевлены новостями о том, какое большое дело совершают войска в бою!
– Вы говорите, в бою?
Услышав из уст господина Но слово, которого она так боялась, Подыль побелела, будто узнала, что Тхэван уже умер от ранений.
– Я совсем недавно получил новость о том, что отряд ополчения, к которому примкнул товарищ Со, успешно штурмовал полицейский участок, убил пятерых врагов и захватил их оружие.
Это значило, что Тхэвана могли в любую минуту убить так же, как они расправились со своими противниками.
– Скажите, мой муж невредим? С ним все в порядке? – еле слышно спросила Подыль.
– Мы тоже все молимся за то, чтобы с товарищем Со все было благополучно, – закрыв глаза, коротко ответил господин Но.
Выпросив адрес мужа, Подыль вытащила заранее приготовленные десять долларов на пожертвования.
После встречи с господином Но Подыль никак не могла сосредоточиться на деле. Когда она начала путать бирки с именами на военной форме и неправильно сортировать одежду в стирку, Хончжу закричала на нее:
– Подруга, соберись! Что мне делать, ежель ты вдруг в таком потерянном состоянии поранишься?
Хончжу была права. Не время раскисать. Беспокойное состояние могло привести к беде. Подыль собралась с духом, решив быть сильнее и смелее. Когда придут вести от Тхэвана, она должна в ответ уверенно написать: «У нас все хорошо!». Это единственное, что она могла сделать для мужа.
– Подыль, ты не хочешь поучаствовать в товариществе? – спросила через несколько дней занятую шитьем подругу Хончжу, которая сортировала рядом белье.
– Но ты же говорила, что ежель я приду, то никто не будет участвовать?
При мыслях о товариществе притаившаяся в углу души Подыль обида дала о себе знать. Девушка сделала вид, что не знает, что Хончжу все это время посещала такие собрания.
– То товарищество уже распущено. Собирается новая группа. Я уже поговорила с другими участниками.
– Что?
Хонжу положила военную форму, уперла руки в боки и четко, с выражением продекламировала то, что сказала другим участникам товарищества:
– Я сейчас не состою ни в чьей фракции. Ежель вам не нравится, что я не за Ли Сынмана, то я сейчас же уйду. Что касается Подыль, то ее муж активно участвует в деятельности Батальона независимости, но она сама, как и я, занимает нейтралитет. Энто понятно потому, что она не ходит в церковь нижней деревни. Я создам товарищество с Подыль, и все, кто хочет быть со мной, присоединяйтесь!
– Ну надо же, как приятно! Ты и впрямь так и сказала? – Подыль не смогла спрятать улыбку и отвела взгляд.
Хотя мама Джули отказалась от участия, Мёнок и Максон согласились. Из-за внутренних конфликтов в церкви Мёнок бросила работу в школе корейской письменности, поэтому легко согласилась примкнуть к новому товариществу. Максон же до последнего сомневалась, но, поняв, что будет долго жалеть, если не объединится со старыми друзьями, решила тоже участвовать. Вместе с Ёнсун из магазина «Сто мелочей» и двумя другими подругами Хончжу с ее работы на заводе ананасовых консервов всего получилось семь человек. Все девушки были ровесницами или с разницей в один-два года, и все они были невестами по фотографии.
Первое собрание провели в прачечной. Временем встречи назначили вторую половину дня первого воскресенья каждого месяца, и тот, кому собиралась помощь, накрывал стол. Решили, что взносом с каждого будет десять долларов, поэтому за раз тот, в чью пользу собиралось товарищество, получал сто долларов. Участников всего было семеро, но Подыль, Хо