зволновало. Мы уже не были чужими друг другу, нас связывала тайна. Но, похоже, так считала только я…
Тогда зачем он спас меня? Не знал, кто я такая, а теперь злился на то, что по глупости не избавился от проблемы? Не сходится. Тогда Чиро не повез бы меня к воротам. Им ничего не стоило бросить меня, бесчувственную, в снегу. Морозные звери доделали бы остальное. И в ту ужасную метель он снова спас меня. Это уже точно не было случайностью. Но что тогда? Какова причина? Меня передернуло от догадки, которую я не хотела произносить даже мысленно: неужели я ему настолько… неприятна?
Появилось глупое желание подхватить зеркало и посмотреть на себя, но Желток помешал мне это сделать. Мягко спланировал на колени, разлегся и теперь баловался, мягко прикусывая мой палец. Хитрый он. Будто чуял, когда надо явиться.
Я вытащила серьги из ушей, зажала в кулаке. Какая же глупость! Наряд, камни… Вито видел меня полуживой, грязной, уставшей. Первое впечатление я уже давным-давно произвела, ничего не исправишь. Но теперь я, тем более, должна узнать, что было тогда в хижине. И я узнаю.
Я снова дала себе срок. До свадьбы. Не думать ни о чем, кроме банальных бытовых мелочей. Благо, дел было по горло. Через два дня с многозначительным видом явился управляющий Пако и торжественно сообщил, что мой супруг приказал предоставить мне покои, соответствующие моему положению. Пилар едва не завизжала от восторга.
На этот раз все было подготовлено, как подобает. Камины жарко пылали, кругом — ни пылинки. Мебель была превосходной, ткани — изысканными, а из окон открывался прекрасный вид на засыпанный снегом парк. Даже дома у меня не было таких богатых покоев. И таких огромных. Сейчас мне уже совсем не хотелось избавляться от вещей. Я даже порадовалась, что зеркало в спальной крепко висело на стене — теперь Желток его точно не испортит.
В моем распоряжении было десять комнат — одна лучше другой. Но теперь я думала о том, что понадобится прислуга. Целый штат. А это многое осложняло. Вся прислуга в кулаке у ведьмы. И лишний слуга — это лишние глаза и уши… Придется с этим смириться. По крайней мере, пока. Ясно было одно: в спальню не войдет никто, кроме Пилар. Так спокойнее. И мне, и Желтку.
Грифоныш обжился сразу же, едва вылез из прикрытой салфеткой корзины. Высмотрел самый высокий шкаф и взгромоздился, лениво наблюдая за нашей с Пилар возней. Мы двигали в комнате мебель, расставляли вещи, разбирали сундуки. Вдруг, Желток высоко присвистнул, встрепенулся, и с быстротой молнии скрылся за портьерой. Мы с Пилар переглянулись. Через пару мгновений на пороге показалась свекровь. Заплыла в комнату, деловито осматриваясь. За ней маячила ее лимонная камеристка.
Я поклонилась:
— Приветствую, матушка.
Та окинула взглядом ворох одежды на кровати, поджала губы:
— Я смотрю, ты уже устроила хлев…
Я открыто посмотрела на нее:
— Разве это не мои покои? Так распорядился ваш сын. В своих покоях я вольна устраивать хлев, если пожелаю.
Ведьма заливисто расхохоталась:
— Конечно, нет. Здесь не может быть ничего твоего. — Она кивнула с гаденькой улыбкой: — Все, что тебя окружает, принадлежит моему сыну. Твое здесь только барахло, которое ты привезла с собой.
Она по-хозяйски зашагала по комнате, взяла со стола мое зеркало и брезгливо вертела в руках:
— Разве что вот эта вещь еще чего-то стоит. Остальное — мусор и плебейское дурновкусие.
У меня сжалось сердце. Показалось, что она сейчас нарочно разожмет пальцы, и зеркало разлетится вдребезги. Я выдрала его из ее рук, не заботясь о приличиях.
— Благодарю за похвалу, матушка. Я окружаю себя вещами, которые мне приятны.
Ведьма снова расхохоталась, прищурила янтарные глаза:
— Не слишком радуйся. Все это лишь для того, чтобы пустить пыль в глаза королевскому посланнику. Я сама подала сыну эту идею. Как только суета закончится, все вернется на свои места. И ты вернешься туда, где тебе и место. Отчитаешься за все до медяка. За каждую безделушку, за каждую булавку, за каждый съеденный кусок. Поняла?
Я постаралась улыбнуться, как можно приторнее и гаже:
— Конечно, матушка… — Я подошла, взяла ее под локоть и повела к двери. — Но и вы, прошу, соблюдайте видимость приличий. Избавьте себя от хлопот являться без доклада. В следующий раз, несмотря на все мое дочернее почтение, я велю лакеям тут же проводить вас к выходу и выставить вон.
Я втолкнула ее в проем и с грохотом захлопнула дверь.
Глава 19
Пилар ворвалась в комнату сама не своя:
— Барышня! Барышня! Королевский посланник прибыл!
Я посмотрела на нее:
— Отдышись, хотя бы. — Кивнула на графин на столике: — Вон, воды глотни.
Но Пилар не унималась. Подбежала, тронула меня за руку:
— Как же так? Донья моя миленькая! Говорю же: королевский посланник!
Я кивнула:
— Ну, да. Посланник. Его все давно ждут. Завтра церемония — и самое время ему прибыть.
Та даже ногой притопнула.
— Все встречают! Ваш супруг, братья… Даже ведьма! Вырядилась, старая злыдня, будто соблазнять собралась! А вас не известили!
Я совершенно спокойно пожала плечами:
— И что с того? Если мой муж счел, что мое присутствие необязательно, значит, без меня там можно обойтись.
Пилар даже опешила:
— Как же так? Разве это вас не оскорбляет?
Я покачала головой:
— Нет. Посланник прибыл сюда из-за меня, в том числе. И привез приданое, обещанное королем. Разве этого недостаточно? К тому же, если ты вдруг позабыла, невесту накануне свадьбы беспокоить не принято — такова традиция. Все это знают. Даже ведьма. Так что, ко мне, как раз, отнеслись с уважением.
Пилар надулась, будто проиграла в глупую детскую игру:
— Ну, тогда это уж точно не ведьма! Значит, его сиятельство позаботился. Кто же еще!
Я лишь кивнула:
— Конечно.
Но уверенности не было никакой… Можно сказать, что с той встречи я больше не видела Вито. Мы лишь формально раскланивались, случайно встретившись пару раз. И смотрел он на меня, как на всех прочих… И это не давало мне покоя. Настоящая ледышка… Я отказывалась верить в то, что настолько неприятна ему. Зато Пилар ничего даже не замечала, словно глаза заволокло! Все уши мне прожужжала, расхваливая этот соляной столп на все лады. Ее бы воля — сама бы замуж за него пошла. Да, что уж там, — побежала бы, сломя голову! И никакая мегера бы не испугала! Но этот приз достался мне…
Я в очередной раз запретила себе думать об этом. Надо пережить завтрашний день, ведьма ведь наверняка что-нибудь устроит, чтобы опозорить меня. А остальное — уже потом. Закончится суета, уедет королевский посланник — тогда и буду думать.
Я нагнулась к вазочке, выудила кусочек засахаренного апельсина и протянула Пилар:
— Дай-ка Желтку. После того, как ты его с утра отругала, он весь день дуется. На тебя, между прочим. Так что, иди, мирись.
Желток насторожился на своем шкафу, вытянул шею. Само собой, подслушивал. Пилар бросила на него притворно-разъяренный взгляд, взяла дольку, но грифоныша угощать и не думала. Сунула себе в рот и бесцеремонно жевала.
— Вот еще! Я его за дело отругала. Он об ваше зеркало терся, как порося об косяк! Если бы я вовремя не подоспела — расколотил бы! Он знатный умелец! А я бы виноватой осталась!
И чавкала, чтобы Желтку было завидно. А тот, аж, на ноги вскочил и приготовился планировать со шкафа.
За все это время я поняла одну важную вещь — наш Желток был фантастически жадным! Насколько только оказывалось возможно. Поесть без него было почти нереально. Разве что, если в него больше не лезло. Он тянул в клюв все, что повкуснее, с девизом: «Не съем, так понадкусываю». Ну, и само собой, из наших с Пилар тарелок этой жадине все казалось намного вкуснее. А когда он был сыт — играл с винными пробками, кромсая их в мелкое крошево. И Пилар страшно ругалась каждый раз, когда выметала этот мусор, откуда только можно. Но все равно снова и снова таскала из кухни пробки, чтобы у нашего красавчика были игрушки.
Я была рада, что меня избавили от необходимости встречать посланника. Как и прочих гостей. Я лишь наблюдала в окно, как по главной аллее, видневшейся сквозь голые деревья, весь день проезжали экипажи. Были приглашены местные дворяне, в числе которых числилось семейство Тельес, к которому принадлежала невеста Леандро Ромира. Я уже была наслышана, что ведьма и эту несчастную не считала ровней своему второму сыну. Впрочем, как и сам сын. Но не за происхождение. Оно здесь было, лучше некуда. Поговаривали, что девица не слишком отличалась красотой. Даже слуги за глаза называли ее мокрой курицей. А я даже не сомневалась, что все это было с подачи мегеры — она воду мутила, а сынок не пресекал. Конечно, все это я слышала лишь со слов Пилар, которая таскала все местные сплетни. Она не могла поручиться, сколько в них правды. Но эту девочку, которой, кажется, едва минуло шестнадцать, мне уже было искренне жаль. Если она войдет в этот дом, ведьма получит еще одну жертву. И вцепится всей бесподобной челюстью! Хорошо бы, если Ромира имела характер сестрицы Финеи. Но, судя по всему, нрав у девицы Тельес-и-Сора был весьма кротким. Мне очень хотелось посмотреть на нее. И на королевского посланника…
До ночи Пилар несколько раз бегала из покоев, все вызнавала и вынюхивала. По своему почину, разумеется. Наконец, явилась с горящими глазами.
— Барышня! Я только что видела посланника!
Я пожала плечами:
— И что с того?
Пилар закатила глаза, молчала, пожевывая губу. Слова подбирала.
— Барышня, может, это самозванец?
Я нахмурилась:
— С чего ты взяла?
Та фыркнула:
— Это просто какой-то чокнутый раскрашенный старик! Неужто таким может быть королевский посланник? Он совсем ненормальный! Неужели король не мог прислать кого поприличнее? Кого на людях показать не стыдно? Да этот же просто изляпается за обедом! Как салфетку не подвязывай!
Я даже подскочила:
— Не говори вздор! Не хватало, чтобы услышали! Не забывай, что за дверью полно чужой прислуги. Хотя бы иногда следи за языком, Пилар! Нельзя молоть все, без разбора!