Сердце бешено колотилось. Я украдкой следовала за Чиро. Он спешно пересек аллею, свернул за дровяные склады у замковой стены. Я осторожно выглянула и увидела, как слуга пошарил рукой по каменной кладке, и, вдруг, несколько камней провалились, открывая проход. Чиро нырнул в лаз, и камни вернулись на место. Он покинул пределы замка.
Глава 32
Неожиданный визит Чиро успокоил меня. Без моего мужа ему здесь нечего делать. Значит, Вито в замке. Я буквально выдохнула и постаралась выкинуть эти переживания из головы. Но хватило меня ненадолго. Через какое-то время я вновь начала сомневаться. Нет, присутствие слуги не гарантировало ничего. Вдруг Чиро тайком приходил за какой-то необходимой вещью?
Внутри что-то будто точило, зудело. Я ничего не могла с собой поделать — меня тянуло в этот тайный ход, словно на веревке, и я не могла объяснить это чувство. Морок. Глупо, неосмотрительно, но будто кто-то толкал в спину. Никакие взвешенные рассуждения не помогали. В итоге я поддалась этому странному необъяснимому порыву, нашла свечной огарок и нырнула в черноту тайного хода.
Я дважды натыкалась на тупики в самом низу, но потом путь запетлял наверх. Огарок едва тлел, и я старалась идти осторожно, защищала хилое пламя ладонью. Ступала, как можно тише, после каждого шага прислушивалась. Едва уловимо завибрировали голоса, но разобрать было сложно. Я поднялась еще немного и с облегчением выдохнула, узнав голос Вито. И все показалось такой дикой глупостью… Я зря волновалась. Зря сюда пришла. Уже развернулась возвращаться, но замерла, ясно услышав голос свекрови. Зачем она явилась? Судя по тональности, разговор не выглядел слишком мирным…
Я поднялась еще выше. Прислонилась к стене, замерла, прислушиваясь.
— Чего вы добиваетесь, матушка? — голос моего мужа.
— Неудивительно. Твой отец не пропускал ни одной юбки. Меня это убивало.
— Он всего лишь мужчина. А вот о вашей ревности, матушка, ходили легенды. Или снова скажете, что я неправ?
Я не видела лица ведьмы, но очень живо его представляла. До мельчайших ужимок. Как она фыркнула, как закатила глаза.
— Разумеется, неправ.
— А вы разве позабыли, почему вас перестали принимать при дворе? Почему мой отец и ваш супруг едва не впал в немилость? Эта история получила довольно громкую огласку.
Повисла пауза. Наконец, свекровь выплюнула громче, чем стоило бы:
— Все это клевета! Ты был слишком мал, чтобы это понять. Ни единого слова правды! Ты — мой сын! И собираешь грязные сплетни о собственной матери! Это низость, Вито!
— Порой вы путаете сплетни с информацией, матушка. Это может быть опрометчиво. А что касается сплетен… Происхождение моей жены подтверждено официальными бумагами. Оно не вызывает вопросов у его величества. Не вызывает вопросов у меня. Так отчего так волнует вас?
— Разве можно ручаться за род, когда неизвестна мать? Неужели ты этого не понимаешь?
Мне показалось, что Вито усмехнулся:
— Вы что-то подозреваете? Или… боитесь?
— Просто признай, что эта наглая мерзавка заморочила тебе голову! Признай!
— А разве грех — увлечься собственной женой? Она достаточно хороша собой и неглупа. К тому же, с добрым сердцем. Зачем желать чего-то лучшего. Я доволен.
Я чувствовала, что стремительно заливаюсь краской. Если бы не слышала своими ушами — ни за что бы не поверила.
— Неужели король смог купить моего сына?
— Я больше не желаю об этом говорить.
— Разумеется… разве чаяния матери перевесят смазливую вертихвостку…
— Матушка, вы соблаговолите ответить мне на один вопрос?
Раздался мученический вздох:
— Разумеется, сын мой.
— Золотой грифон — ваших рук дело?
Я буквально остолбенела, не в силах даже сделать вдох. И теперь до звона в ушах боялась выдать себя. Несмотря на темноту, почти неподвластную крошечному свечному пламени, у меня буквально мутнело перед глазами. О чем говорит мой муж? О Желтке? Как это может быть связано с этой ведьмой?
Снова повисла мучительная пауза. Наконец, свекровь усмехнулась — я услышала это в ее тоне.
— Что ты имеешь в виду, мой дорогой? Золотой грифон? Здесь? Не может быть. Откуда?
Я буквально кожей чувствовала, что Вито помрачнел:
— Матушка, избавьте меня от спектаклей. Неужели вы впрямь думали, что я не узнаю?
— Вздор! Ты снова обвиняешь мать во всех смертных грехах! Снова из-за этой дрянной девчонки. Ты что, потерял голову? Ответь мне! Ты же…
Я почти видела, как мегера театрально ломала руки. Вито оборвал ее на полуслове:
— Довольно!
Я вздрогнула всем телом от его тона. Это было гораздо внушительнее окрика.
Ведьма почти прошептала в искреннем недоумении:
— Сын мой… как…
— Либо вы говорите правду, матушка, либо молчите. Но если вы замолчите, признаете, что собирались лгать.
Снова повисла пауза. Ведьма наверняка подбирала слова.
— К сожалению, ты все больше и больше становишься похожим на своего отца. Это меня не радует. Не думала, что мой сын будет жесток к собственной матери… Я рада, что остальные мои сыновья другого нрава. Нет ничего хуже неблагодарных детей.
Вито проигнорировал эту душераздирающую тираду.
— С чего вы взяли, что грифон связан с моей женой? Разве я об этом сказал?
Опять молчание. Свекровь не знала, что ответить?
— Разумеется, я не могла этого знать…
— Я видел грифона собственными глазами. Он еще слишком мал, поэтому никак не мог воспользоваться ходом самостоятельно. И кроме вас помочь ему в этом некому. — Раздались отчетливые шаги. Кажется, Вито подошел к ней. — И вы прекрасно знаете, матушка, что детеныш грифона невероятно привязчив. Вы не выносите мою жену, и мне это прекрасно известно. Но почему вы решили, что можете поступать настолько низко? Да еще и у меня за спиной? Отвечайте мне. Отчего вы решили, что имеете право здесь что-то решать?
— Я не понимаю, куда ты клонишь.
— Моя жена — член семьи. А вам известно лучше моего, матушка, что применять колдовство к члену семьи недопустимо.
Сердце пропустило удар. Или я ослышалась? Колдовство? Вито сказал это своей матери?
— Член семьи? — свекровь даже хохотнула. Похоже, она, наконец, сбросила маску. — То, что эта девица побывала в твоей постели, не делает ее чем-то исключительным. Пока она не стала матерью твоего наследника, она не член семьи. И здесь ты не можешь мне возразить. Что же касается колдовства… ты можешь быть совершенно спокоен, сын мой. В отношении твоей драгоценной супруги не было и крупицы колдовства. А то, что зверь к ней привязался, так это от меня никак не зависит. Это особенность зверя, а не мое колдовство. Только зверь решает, к кому привязаться. Только зверь!
— Расскажите это близнецам. Еще лучше — Лало.
Ведьма хмыкнула, но в этом звуке чувствовалось нескрываемое удовлетворение:
— Ты прекрасно знаешь, сын, что если зверь привязался, мы бессильны. Я ничем не могу помочь. Даже если захочу. — Послышался шорох юбок. — Твои подозрения убивают меня. Ты несправедлив к матери, и рано или поздно это поймешь. И устыдишься. А сейчас я хочу пойти к себе и принять успокоительное. С минуты на минуту прибудет девица Тельес-и-Сора. С каким лицом я ее приму?
Раздались мелкие шажки. Кажется, свекровь дошла до двери, но Вито окликнул ее:
— Зверь не привязался. Можете быть спокойны, матушка.
Снова повисла тишина. Наконец, мегера подала голос:
— Вот как? Почему ты так решил?
— Лорена прогнала зверя. Он ушел на внутреннюю сторону еще две недели назад. А зеркало я забрал. Он не вернется.
Вновь пауза. Я буквально видела, как ведьма кивала:
— Вот как… ты называешь ее по имени…
— Разве она не моя жена? Вас что-то смущает?
— О нет, сын мой… меня уже сложно чем-то смутить… Но однажды ты прозреешь. Ты поймешь, насколько я была права. Надеюсь, ты позволишь мне удалиться?
— Разумеется, матушка. Я не смею вас задерживать.
Как во сне, я услышала, как скрипнула и затворилась дверь. Слышала удаляющиеся шаги моего мужа.
Я стояла в совершенном оцепенении, не в состоянии осознать все, что услышала. Только теперь заметила, что огарок в руке догорел почти полностью, оплывающий воск залил пальцы, но я этого даже не поняла.
Нужно немедленно спускаться. Немедленно! Нужно глотнуть свежего воздуха. Я с трудом отстранилась от стены. Рука с огарком дрогнула, выплеснулся расплавленный воск, и пламя с коротким шипением погасло, оставив меня в полной темноте.
Глава 33
Я замерла, хватаясь за стену. Темнота была кромешной, и я не представляла, как смогу отсюда выйти. Теперь казалось, что я вот-вот задохнусь — от страха не хватало воздуха. Но о том, чтобы выдать себя, не могло быть и речи. Как я признаюсь, что стояла и подслушивала самым откровенным образом? Ни за что на свете!
Нужно было спускаться. Я подобрала юбки и пошла маленькими шажками, не отрывая руку от стены. К счастью, путь здесь был один. Разве что в самом низу придется поплутать. Я старалась ни о чем не думать — все это потом. Полностью сосредоточилась на невидимом пути, пытаясь производить как можно меньше шума. Не смогу сказать, сколько времени занял этот спуск. Казалось, несколько часов. А я все спускалась и спускалась со скоростью улитки без малейшего понимания, сколько осталось еще. Радовало одно: чем дальше я уходила, тем меньше была вероятность, что Вито меня услышит. Такого позора я не переживу.
Наконец, лестница закончилась. Теперь осталось найти нужную дверцу в подвал. Я шарила пальцами по камню, пытаясь нащупать древесину. Вдруг остановилась. Привыкшие к темноте глаза уловили впереди едва заметную подрагивающую полоску света.
Я замерла, холодея. Боялась даже дышать. Судя по всему, за дверью кто-то был. Кто-то с фонарем. И если этот кто-то пойдет наверх — я пропала. Я спряталась в угол у двери, надеясь, что смогу остаться незамеченной. Затаилась, прислушиваясь изо всех сил. Но ничего не происходило — за дверью была тишина. И воображение разошлось не на шутку. Больше всего я боялась столкнуться нос к носу с собственным мужем… И с каждым мгновением такой исход представлялся мне все более и более вероятным.