Я посмотрела на мужа:
— Король леса? Кто это?
Вито ответил не сразу, трепал гриву коня.
— Морозный змей.
Память тут же подкинула смутный образ: свист стрел, плоская подсвеченная голова на снегу. Отвратительное зрелище. И по хребту прокатило мурашками. И я снова подумала о том, что если бы не Вито, меня бы здесь не было. Но не стала об этом упоминать. Ему не понравится.
— Разве ты не убил его тогда ночью? Ведь я сама видела.
Вито покачал головой:
— Конечно, нет. Человеку это не под силу.
В груди все съежилось:
— Так он остался живым?
На губах Вито дрогнула едва заметная улыбка:
— То был обычный морозный змей. Лес кишит ими, как болотина ужами. Король леса скрытен. И в разы крупнее и сильнее.
— Но раз деревья в лесу успели вырасти, значит, этот Король леса не всегда здесь обитал?
Вито кивнул:
— Он перестал уходить на север лет пятнадцать назад. С тех пор лес и стал Мертвым.
Он снова отвернулся и сосредоточенно смотрел на долину.
— Ты его видел? Этого Короля?
Вито не отвечал, и мне стало совсем не по себе. Я чувствовала, что все это время он хотел что-то сказать, но оттягивал. И это мучило его.
— Его мало кто видел.
Он повел коней от обрыва, так и держа мою кобылу на поводу. Свернул на тропу, ведущую к Лисьему носу. Наконец, обернулся:
— Ты слышала о моем отце?
Мне стыдно было признаться, что я не слышала ничего. Совсем ничего. Не ведьму же спрашивать?! Если бы в замке что-то говорили, Пилар непременно бы пересказала. Я пожала плечами:
— Совсем немного…
— Ты знаешь, как он умер?
Я покачала головой, ответила честно:
— Прости, нет.
И Вито снова замолчал, а я боялась, что моя неосведомленность могла выглядеть оскорбительно.
Мы в молчании спустились к Лисьему носу. И мне казалось, что с каждой минутой мой муж все больше мрачнел. Вито спешился, помог спуститься мне, придерживая за талию. Между нами на краткий миг сократилась дистанция, и мое сердце непривычно замерло. Я заглянула в его глаза, и он поспешно отстранился. И в груди разлилась горькая желчь… нет, он солгал тогда матери. Просто хотел уколоть…
Я сорвала веточку, пошла по зеленому бархату травы. Осторожно приблизилась к мысу, с которого мы упали тогда с Лало. Внизу подножие обрыва щетинилось острыми пиками камней. Если бы не снег, до ледяного змея даже дела бы не дошло…
Вито стоял в отдалении. Скрестил руки на груди и сосредоточенно смотрел вдаль. Я подошла:
— Так ты расскажешь, что случилось с твоим отцом?
Он кивнул:
— Ты моя жена. Ты должна это знать. — Снова помедлил. — Моего отца убил Король леса. Четыре года назад.
Я не перебивала и не задавала вопросов, понимая, что это ни к месту. Буквально физически ощущала, как ему тяжело говорить.
— Это произошло ранней осенью, выше в горах. На охоте. Морозного зверья в это время никогда не бывало. Тем более, выше Лисьего носа. Отца увлек его пес. А когда их нашли, пес был разодран, а отец почти парализован. Укусы были в районе плеча, и он сразу лишился речи.
Вито покачал головой, и я отвела взгляд, видя, какая мука отразилась на его лице.
— Любое лечение было бесполезным. Даже мать оказалась совершенно беспомощна в силу родства. Она не могла ничего. Яд даже обычного ледяного змея не имеет противоядия. Если повезет, его лишь можно тут же извлечь. Отец скончался спустя две недели. Яд ледяного змея не оставляет шансов.
Я взяла его за руку, сжала, даже не задумываясь об этом жесте. Заглянула в лицо:
— Мне очень жаль. Очень…
Он не отвел глаза, не отнял руку. Пристально смотрел на меня.
— Но никто не знал, что мой отец был тогда не один.
Глава 42
Мы застыли, глядя друг на друга. Стояли так, казалось, целую вечность. Вокруг все будто исчезло, мы остались совершенно одни в странной пустоте. Так близко друг к другу… В ушах звенело. И глубоко внутри я каким-то неведомым чутьем понимала, куда он клонит. И в груди все выстужало от ужаса.
Я с трудом разомкнула губы:
— Ты, да? Это ты был с отцом?
Вито молчал, стиснув зубы. Смотрел на меня так, что все переворачивалось внутри. Глаза уже пощипывало, и я изо всех сил старалась взять себя в руки.
— Что еще случилось тогда? Не молчи, прошу тебя. Скажи…
Вито, наконец, будто опомнился. Медленно вытянул руку из моих пальцев, и я буквально лишилась опоры. Снова отстранялся. И снова между нами выросла невидимая ледяная стена. Он повернулся к обрыву.
— Я почти ничего не помню. Змея я даже не видел целиком — лишь огромное чешуйчатое тело меж древесных стволов. Он будто был везде. Невыносимый скулеж собаки, сдавленный крик отца. Я кинулся на помощь без раздумий, но меня сбило с ног, перед глазами померкло. Помню лишь удары в темноте. Меня швыряло, как мешок.
Я боялась даже шевельнуться, чтобы не сбить его. Лишь украдкой терла о юбку вспотевшие от волнения ладони. Вито снова какое-то время молчал, и я терпела. Буду ждать столько, сколько нужно. Наконец, он продолжил.
— Я очнулся в крестьянской хижине неподалеку. Там жила деревенская ведьма с сыном. Но силы в ней почти не было. Единственное, чем она владела — травничеством. И травы с внутренней стороны работали, конечно, лучше обычных. У меня было множество переломов, но через несколько дней я уже мог подняться. Когда я вернулся в замок, отец уже угасал. Врачи были беспомощны, мать — бессильна. Осуществленный брак — это родство. Ее рассудок помутился от горя. У отца не было ни единого шанса. Он умер в страшной агонии, когда яд распространился по всему телу. Светился, как морозный зверь, никого не узнавал.
Вито резко замолчал и так и стоял, не поворачиваясь. А у меня тряслись руки, и я никак не могла это остановить. Ведь все это значило, что… Я не выдержала. Облизала пересохшие губы, осторожно приблизилась на пару шагов.
— Змей укусил тебя? Да?
Мой муж снова молчал, и это было совершенно невыносимо. Сердце обрывалось, руки затряслись еще сильнее. Вдруг он медленно повернулся и посмотрел на меня:
— Это была просто случайная царапина, которую я даже заметил не сразу. Но яд уже крошечными дозами проникал в тело. Медленно, но верно. Извлечь его было уже невозможно. Первая зима все расставила по местам, когда вместе с большим снегом пришли первые приступы. Во время большого снега яд ускоряет свое распространение. Весной мне становится лучше. Та деревенская ведьма нашла снадобье, которое отчасти могло сдержать распространение яда, но все это лишь временные меры. И с каждой новой зимой это становится намного труднее. Никто не даст гарантии, что следующая зима не окажется для меня последней. — Он помолчал, а потом с удивительным холодом произнес кошмарные слова: — Ты вышла за мертвеца, Лорена. Но ты не могла этого знать.
У меня буквально подгибались колени. Я снова, не задумываясь, вцепилась в его руку, впилась ногтями:
— Не говори так! Я не хочу это слышать!
Мне казалось, ему стало намного легче от этого страшного признания. Буквально испарилась колкая холодная ершистость. Стена между нами тоже испарилась. Теперь в его зеленых весенних глазах сверкнула какая-то обреченная насмешка. Вито кивнул, и чуть заметно дрогнул уголок его губ:
— Зато ты станешь свободной. От всех.
А меня будто ошпарило. Я вскинула голову:
— А ты спросил меня, хочу ли я этого?
— Не имеет смысла спрашивать о том, что не можешь изменить. Это неизбежно.
Я молчала, лишь растерянно качала головой. Он продолжил:
— Наш брак фиктивный. Впоследствии ты легко сможешь это доказать. Это защитит тебя от клейма вдовы, и ты сможешь выйти замуж за подходящего человека. Все твое приданое, включая двести тысяч, ты получишь обратно на совершенно законных основаниях. Как бы ни противилась этому моя мать. Хозяином станет Леандро, а мать не даст тебе спокойной жизни. Я прекрасно знаю ее. Да и ты… тоже. Или тебе мало того грифона?
Я затрясла головой, чувствуя, как из глаз брызнули слезы:
— Хватит! Я не хочу это слушать!
— Ты должна знать правду и не воспринимать, как обиду. Мне казалось, что ты практичнее.
Внутри засвербило:
— То есть… ты решил это все за меня? Или просто хочешь сказать, что я недостаточно хороша, чтобы быть твоей женой? Тогда просто скажи, как есть.
Вито молчал, и мне показалось, что в его глазах мелькнула настоящая растерянность.
Я подняла голову:
— Не может быть, что твой недуг нельзя излечить. Я не верю в это! Должен быть способ. Ведь травы той ведьмы помогают. Я же сама видела.
— С каждым разом они помогают все хуже.
— Значит, надо найти что-то другое. Другие травы. Найти другую ведьму.
Он покачал головой:
— Та травница умерла два года назад. Чиро остался один. Сначала мы использовали ее запасы, а потом Чиро стал где-то добывать магические травы. А с матерью мы состоим в родстве — ее магия на меня не подействует. Ни в каком виде.
Я замерла, понимая, что он сейчас опомнится. Но Вито лишь усмехнулся:
— Ты все знаешь. Иначе я не смог бы это произнести. — Это было не вопросом — утверждением.
Казалось, его мое онемение даже позабавило, и это разрядило накаленную до предела обстановку. Он заглянул мне в глаза:
— Помнишь, я сказал, что магия оберегает себя?
Я с трудом сглотнула. Молчала. Мучительно ждала, что он скажет еще.
— О своей силе ведьма может либо сказать сама, либо разрешить говорить посвященному. Либо об этом можно услышать случайно. Моя мать разрешения не давала, хоть я и просил об этом. Я посчитал, что ты имеешь право все знать, даже если она этого не хочет.
В ушах загудело. Но я не могла поклясться, что поняла все правильно. Что же это получается? Теперь недавний ужас сменился странным чувством, будто меня одурачили.
Вито смотрел на меня с нескрываемым интересом, а в его глазах будто плясали задорные искры. Казалось, он едва сдерживается, чтобы не рассмеяться.