Я молчала. А Трастамара, казалось, входил в раж, потому что, судя по всему, получил, наконец, возможность выговориться. Не думаю, что он мог сказать это кому-то еще.
— Мать меня даже не слушала, пресекала любой разговор, едва я пытался начать. Сестра оказалась податливее, потому что была еще девчонкой. Просто был нужен подход. Она была еще талантливее матери и даже могла оставлять в предметах часть своей магии. И я мог почувствовать и впитать ее, потому что в нас текла одна кровь. Но магия быстро исчезала и проявлялась лишь рядом с сестрой. У нас даже была детская игра, когда Бланка наполняла магией любой предмет в комнате, совершенно любой. А я его искал. Это была наша игра «Горячо-холодно». Вилки, книги, канделябры, пуговицы, куклы, салфетки, украшения. Я пробовал собирать эти предметы, «не открывая», чтобы потом получить больше магии разом. Но это не сработало. А потом Бланка подросла и стала во всем походить на покойную мать. Но я уже не хотел с этим мириться. Я не сомневался, что рано или поздно смогу уговорить ее воспользоваться силой на благо семьи. Неважно, как именно. И, разумеется, не мог допустить, чтобы она вышла замуж и уехала, чтобы принести свой бесценный дар в другую семью. Но Бланка оказалась глупой и упрямой. Решила оставить меня в дураках. Тайком обвенчалась, родила дочь. — Трастамара устало посмотрел на меня и желчно усмехнулся: — Тебя. Вырастить младенца было бы проще… чем договориться с его упрямой матерью…
Во рту пересохло, в груди зазвенела гулкая пустота.
— Вы убили мою маму?
Посланник вытянул губы:
— Нет. Не смотри на меня так. Она все сделала сама, вообразив, что этим спасает тебя. Сначала она устроила скандал, чтобы ее отлучили от двора. Покойная королева тогда была в дикой ярости. Потом, наконец, воспользовалась своей магией и явилась под личиной другой женщины. Требовала признать тебя законнорожденной. Полагаю, это ты знаешь. Ушло много времени, чтобы найти тебя. Но я очень не люблю, когда из меня делают дурака. С твоей матерью я допустил слишком много ошибок. Поэтому с тобой постараюсь не допустить ни одной.
Я с трудом сглотнула. Интересно, сколько правды в словах этого мерзавца? Он уверяет, что пытался с моей мамой договориться. Но я почти не сомневалась, что это было не так. Он загнал ее в угол. А теперь добрался до меня.
Я покачала головой:
— Все же, вы допустили ошибку. Во мне почти нет силы. Я ничего не могу. Даже прорастить зерно.
Трастамара кивнул:
— Я знаю. Большего мне от тебя и не надо. Ты уже сделала все, что нужно.
Я не ожидала такого ответа.
— Тогда зачем мне приказали выйти замуж? Ведь это тоже вы.
— Принять магию из предмета можно только в присутствии другой магии. Инес де ла Серда — единственная ведьма, о которой мне известно. Она смолоду соперничала с твоей матерью, и однажды я застал их, швыряющими друг в друга заклинания. Но той было слишком далеко до твоей матери. Войти в этот дом ты могла, разве что, женой… и неважно, чьей именно. — Он покачал головой: — Но угораздило выдать тебя именно за этого спесивого делягу…
Я молчала, слушая звон в ушах. Подняла голову:
— Это баснословное приданое? Чтобы от меня не отказались? Ведь так? Но как вы уговорили короля?
Трастамара улыбнулся:
— Пообещал ему карманную ведьму, разумеется.
— Меня?
Тот лишь хохотнул. А у меня внутри все сжалось. Столько трудов, чтобы подарить ведьму королю? Это совсем не походило на того Трастамару, которого я успела узнать. Столько трудов, чтобы обделить самого себя? Какая глупость.
— А на самом деле?
Он посерьезнел:
— Я сам получу силу и заберу себе место, которое сочту нужным. Так практичнее всего.
— Место… короля?
Он не ответил. Лишь многозначительно посмотрел. Но этот взгляд говорил лучше слов.
— Значит, в этой чернильнице… — я с трудом шевелила губами, — магия моей мамы? Вся магия, которую она оставила? Оставила для меня?
Трастамара удовлетворенно кивнул. А меня пробило дрожью. Все это время, с тех пор, как я нашла библиотеку, эта чернильница была у меня перед самым носом. Вся сила, которая была мне так необходима. А я просто ходила мимо. Мимо! Даже не подозревая! Теперь я понимала, почему у меня ничего не получалось с заклинаниями. И не могло получиться. Потому что сила, заключенная в медальоне, была очень ничтожна. Просто детская игра…
Я смотрела на зажатый в руке посланника флакон и готова была кричать в голос, биться, как дикий зверь. Я отдала собственную силу своими руками. И как только Трастамара откроет флакон, она утечет к нему безвозвратно. И я ничего не смогу сделать.
Посланник смотрел на меня с видом триумфатора. Перехватил чернильницу поудобнее и коснулся крышки:
— Ну, что ж, покончим с этим.
Глава 58
Я словно в замедлении видела, как Трастамара подковырнул присохшую крышку кончиком полированного ногтя. Сама не понимала, что собиралась сделать. Подалась вперед:
— Стойте!
Посланник замер от неожиданности, изогнул бровь:
— Что?
— Постойте. — Я облизала губы. Во рту так пересохло от волнения, что я с трудом могла говорить. — А вы не боитесь, что эта сила может убить вас?
Я озвучила первое, что пришло в голову. Я понятия не имела, возможно ли это. Ни в одной книге даже не упоминалось о том, что магию можно сохранить в осязаемом предмете. О последствиях — тем более. Но если я ему позволю совершить задуманное, это будет значить, что все было напрасно. Абсолютно все. Это будет значить, что мама погибла зря. И наша с Вито судьба будет незавидной. Трастамара хитрый и расчетливый, он не оставит свидетелей. Глупо было даже надеяться. Он не даст шанса никому. Ни мне, ни Вито, ни Пилар…
Мерзавец шумно выдохнул. Его умиротворение испарилось, и теперь на висках набухали синеватые жилы. Мне казалось, что я сумела его смутить.
— Что ты несешь?
Да, мне удалось заронить зерно сомнения. Он так уверился в удачном исходе, что, кажется, даже не задумывался о возможных рисках. На его лице на мгновение отразилась растерянность, но он поспешил взять себя в руки.
— Ложь!
— Вы знаете наверняка?
Я изо всех сил старалась напустить на себя холодное спокойствие, но внутри все ходило ходуном. Едва ли этот ничтожный трюк сработает с «любящим дядюшкой». Единственное, чего я могу добиться — немного оттянуть время. Но для чего? Я должна выхватить флакон и открыть его первой. Во что бы то ни стало. Но как это сделать? Это невозможно. Не могу же я с ним драться!
Трастамара яростно зажимал в кулаке чернильницу:
— Ты врешь. И очень напоминаешь сейчас свою мать. Всем напоминаешь. — Он прищелкнул языком: — М-да… Кровь — не вода. Все женщины в нашем роду были хуже чумы.
Я опустила голову, чтобы он не видел моего лица.
— Я не вру. Мама оставила мне большую библиотеку. Я много читала. Я так и не сумела понять, как оставляют магию в предметах. Зато узнала о последствиях.
Трастамара недоверчиво замер:
— Каких последствиях?
Боже… если бы я знала. Приходилось сочинять на ходу.
— Если получить слишком много, магия может убить. Физическая оболочка не выдержит.
Посланник скривился и фыркнул, как кошка:
— Вздор! Не заговаривай мне зубы. Мы с твоей матерью одной крови. Значит, одной телесной силы.
Я подняла голову:
— Но ведь сила передается только по женской линии.
Трастамара поджал губы:
— Значит, я буду первым мужчиной. Хватит!
Он снова принялся за чернильницу, поддевая ногтем крышку.
Меня ошпарило от ужаса:
— Стойте! Я не хочу на это смотреть!
Мои крики больше не действовали. Трастамара процедил:
— Тогда отвернись к стене или закрой глаза.
Я качала головой:
— Вы делаете ошибку. Поверьте…
Но он больше не слушал, ковырял ссохшиеся от времени камнем чернила. Сейчас он откроет… и все будет кончено.
— Ответьте мне еще на один вопрос. Сейчас. — Я старалась приближаться крошечными незаметными шажочками. Глупая затея, но больше ничего не приходило в голову. — Зачем вы притворялись сумасшедшим стариком? Зачем этот маскарад?
Трастамара неожиданно отвлекся от чернильницы. Его пальцы уже были вымазаны черным. Похоже, тепло влажной ладони размягчало засохшую краску. Еще немного, и крышка отойдет.
— Тебя это так интересует?
Я кивнула и подалась вперед, словно в случайном порыве.
— Вы делали это безупречно. Сложно не восхититься. Когда вы приехали в Кальдерон, я была под большим впечатлением. Признаться… я была в ужасе от такого посланника.
«Дядюшка» преобразился на глазах. Глупая похвала, кажется, угодила прямо в цель. Еще бы, я была единственной, с кем можно было настолько откровенничать. Он прищурился, сделал знакомый жест, будто надевает на нос невидимый лорнет:
— А кто такого в чем-то заподозъит? К тому же, эти ужимки очень нгавятся коолю. Оигиналам всегда позвоено бойше, чем пъочим. А я очень нуждался в кооевском гаспоожении и особых миостях. — Он махнул перед лицом ладонью, будто снимал маску. — Без помощи короля все это оказалось бы недостижимо.
Я отводила глаза, чтобы явно не смотреть на чернильницу. Пыталась приблизиться на расстояние вытянутой руки и попробовать выхватить флакон. Глупо, но лучше, чем ничего.
— А теперь? Станете сами собой? Теперь маскарад уже не нужен?
Трастамара молчал. Пристально смотрел на меня. Вдруг кинулся вперед с проворством змеи и крепко ухватил меня за руку. Вывернул, причиняя боль. С сожалением покачал головой:
— Вся в мать… Даже не представляешь, насколько это предсказуемо! Если бы только можно было направить вашу упертость в нужное русло!
Он разжал хватку и оттолкнул меня так, что я отшатнулась к двери.
— Не приближайся. Или твоя служанка умрет немедленно.
Он снова принялся за чернильницу, но крышка все не поддавалась. Трастамара потерял терпение, достал из-за пояса кинжал и скреб острием. Наконец, раздался сухой щелчок, и я поняла, что это конец.