— И… куда идти?
Я переминалась с ноги на ногу.
Куда ни глянь — пески, одни темно-рыжие, будто ржавчиной посыпанные, другие — почти белые, не пески, но лед и посверкивают на солнце примерно так же.
— Высокое содержание кварцевых солей, — сказал Нкрума, заметив мой интерес.
О да, это именно та информация, которая мне теперь жизненно необходима. А все-таки странные у меня фантазии… нет бы вдвоем на острове, чтобы пляжи, пальмы и море… допустим, вдвоем мы были и пляж имелся, а что до остального — на свой мозг жаловаться дело неблагодарное.
— Ты не дойдешь, — Нкрума опустился на песок. — Ты слишком… чужая.
То есть мелкая и слабая.
Верно, я и в походы ходить не любила, в самые обыкновенные, не видя особой романтики ни в кострах, ни в комарье, ни в дневных многокилометровых прогулках с рюкзаком на спине.
…но это же не значит, что меня бросать надо!
Я пойду.
Я ведь понимаю, что это наш единственный шанс и вообще… суицидальные наклонности, приведшие меня в пустыню, вдруг куда-то исчезли. И теперь я хотела одного — жить. Пусть в странном этом мире, населенном чудовищными существами, но жить…
— Я смогу.
Он покачал головой.
Правильно.
Я слишком медлительна. И не умею ходить по песку, проваливаюсь… и если времени мало…
— Я тебя понесу, — сказал жених.
— Что?
— Понесу, — он опустился на четвереньки. — Но мне придется… немного измениться.
Я кивнула.
И не стала уточнять, как именно он будет меняться. К чему, если и так увижу.
— Изначально… предки даровали нам два обличья… второе более приспособлено к жизни в песках, и молодым принимать его легче… когда-то я любил выходить на охоту, но давно уж…
Хвост его нервно дернулся, а уши прижались к голове. И что-то подсказывало, что вынужденные перемены жениха моего не радуют.
— С возрастам мы… стабилизируемся… чем старше, тем сложнее меняться… и существует вероятность застыть в… иной форме. А это не совсем… приятно…
Я вновь кивнула.
Надеюсь, с умным видом.
— Она более… примитивна… но инстинкты обострены и… это именно то, что нужно для пустыни, — он поскреб удлинившимся когтем ухо. — Тебе не стоит пугаться…
— Не буду, — пообещала я, смутно подозревая, что исполнить обещание будет непросто.
— Хорошо… я запомню твой запах… и… — он махнул рукой и добавил. — Я хорошо справляюсь со своей животной стороной.
Очень на это надеюсь.
— Отвернись, — попросил Нкрума и я послушно повернулась к нему спиной.
…а вот те пески золото настоящее, так и тянет подойти, запустить руки и поднять, позволяя золотым струйкам просачиваться сквозь пальцы.
…золото живое.
И оно будет ластится ко мне…
Глухое ворчание заставило обернуться.
…и кажется я икнула. Хотела крикнуть, но голос исчез… да… он, конечно, предупреждал, но вот… как-то недостаточно предупредил, что ли?
…второе обличье, стало быть…
Ну… если подумать… дома мужики после свадьбы частенько козлами оборачиваются, если не кем похуже, а мне вот лев достался… не образно говоря, а самый натуральный такой, здоровущий… я в зверинце была, видала, так нынешний был крупнее наших раза этак в два.
Или в три?
Стоит.
Разглядывает меня желтыми глазищами.
Морда плоская. Усы торчат. Нос широкий. Грива опять же на месте… и блестки из нее не все исчезли, значит, точно женишок… ага… полосы на морде тоже узнаю.
Улыбается.
Смешно ему? А у меня колени дрожат, только дрожь эту я стараюсь не показывать. Стою, гляжу… любуюсь, так сказать, мощью нечеловеческой… шкура вот золотая, с более темными полосами. Лапы широкие, когтистые… ступает мягко… мышцы под кожей перекатываются… и дурная мысль в голове: а как он меня понесет?
Надеюсь, не в зубах.
Что-то не внушает мне его доброжелательный оскал доверия.
— Знаешь, — сказала я хрипло, когда речь ко мне вернулась. — Женщин по-другому предупреждать надо…
Лев присел и чуть наклонил голову.
— Примерно вот так… дорогая, ты только не нервничай, я котиком стану… большим таким котиком…
Он хмыкнул.
И протянув лапу, выпустил когти… выглядели они внушительно.
— А вот пугать меня не надо, — я коготь все же потрогала.
Острый…
…интересно, на кого он тут охотится? Но, как меня учили, свято место пусто не бывает. Если водятся львы, то должны быть и антилопы или что тут у них бегает? Главное, что голодная смерть нам, похоже, не грозит…
Лев рыкнул и растянулся на песке, наклонился, подставляя шею.
Верхом, стало быть?
— Ты уверен? — я потрогала жесткую шерсть.
Не то, чтобы у меня возражения имелись, все же лучше верхом, чем в зубах, но… от седла я бы не отказалась, и вообще жизненный опыт мой подсказывал: ехать, конечно, всяко лучше, чем идти, но всадник я совершенно никакой.
Лев заурчал.
И хвостом шлепнул.
Ну да, конечно, у нас тут буря и полный армагеддец, а я за отсутствием седла страдаю.
— Как знаешь… только ты, пожалуйста, осторожно…
Спина у него оказалась широкой.
А грива — достаточно длинной, чтобы за нее уцепиться.
Лев поднялся. Двигался он медленно, осторожно, явно опасаясь ненароком стряхнуть меня. Этакая забота умиляла…
…а Толик, если и вспоминал о моем существовании, то лишь когда его собственная зарплата заканчивалась. Ну или запас чистых носков иссякал.
Двигался лев мягко.
Сначала шагом. Медленно… и быстрее… и еще быстрее… и в какой-то момент я просто растянулась на его спине, обеими руками вцепившись в густую гриву…
Глава 15
Она была легкой.
И смелой для такой малютки… испугалась, конечно, но это нормально… его, помнится, после первой метаморфозы и кадеты стороной обходили. Дирекция и та вызывала, уточняла, сохраняет ли Нкрума в ином обличье разум…
Сохраняет.
И довольно ясный.
Нет, пустыня, как обычно, изменилась. Ярче стали запахи, ожили звуки, а вот цвета поблекли. Зрение в этой форме было отвратительным, и пришлось сделать усилие, чтобы перестроиться…
…серая тень на сером песке — это змея спешит к камням, чтобы укрыться от грядущей бури. И другая — гархам парит над пустыней, а вдалеке — еще пара. Их он мог рассмотреть почти в деталях, а вот близкие предметы представлялись размытыми.
Пустыня гудела.
Скользили пески, меняясь друг с другом. И подземные, холодные, норовили выбраться на поверхность, захватить еще солнца. На нем же бледные пятна стали ослепительно яркими.
…пахло ветром.
…гарью.
…никак сожгли флаер, поскольку в гравилетах пластика не было… отлично, что сожгли, плохо, что один. Когда все закончится, надо будет всерьез заняться охранным периметром.
И дополнительные спутники вывести.
…Совет должен одобрить… быть может, и хорошо, пусть посидят денек-другой в компании пиратов, заодно перестанут видеть в них больную фантазию одного испорченного цивилизацией самца…
Мысли были неподобающе злорадными.
…а бежалось легко, и если поначалу Нкрума осторожничал — женщине явно впервой было передвигаться подобным способом, то постепенно успокоился. Она крепко стиснула бока ногами, растянулась на спине и обняла за шею.
Было не больно.
Интересно.
И еще немного страшно, поскольку буря приближалась куда быстрее, чем он предполагал. Она шла с востока, пока еще неторопливая, но с каждым мгновеньям набирающаяся, что силы, что ярости. И пески скрипели под тяжестью вихрей.
А черви поспешно уходили на глубину, надеясь, что буря сдерет лишь верхний слой песка…
…жизнь замирала.
А город, обычно такой близкий, теперь казался слишком уж далеким. И Нкрума, сделав прыжок, замер. Сидит? Отлично… у нее и выбора-то нет, хорошо, что она сама это, кажется, понимает.
…тело загудело.
…и пустыня ответила на зов своего сына.
Ровной дороги.
Крепкого песка… лапы поднимали пыль, но не проваливались в плывунцы-обманки… и буря застыла… это ненадолго, даже пустыня не способна остановить ее, но несколько минут…
…вдох и выдох.
И прыжок… перебежка по узкой белой дорожке, пролегшей между двумя окнами жижицы… хорошо, твари всякие попрятались, и нет нужды осторожничать… и снова прыжок. Бег… прыжок… через низкую гряду скал… вой бури, получившей свободу… врата… и здесь можно передохнуть.
Не остановиться, но хотя бы перейти на рысь.
…тень.
Прохлада.
Красный камень, испещренный трещинами. Черные зевы пещер, соваться в которые безумие, но еще большее — оставаться снаружи. Большой зал слишком близок к поверхности, а потому высока вероятность, что его засыплет.
Нет, потом пески отступят.
Всегда отступают, но в отличие от древних статуй, ждать Нкрума не способен. И он, вспомнив прошлое, выбрал направление. Лаз, который открылся в стене благодаря обвалу, был достаточно широк и просторен, чтобы вместить и его, и всадницу.
Порыв ветра сыпанул песка в спину, поторапливая.
Внутри было тихо, но тишина эта — Нкрума прекрасно знал — обманчива. Это место любило играть, что со звуками, что с пространством.
Ниже.
К ступеням.
По коридору из красных стен, где в глубоких нишах притаились существа самого диковинного вида. Они были исполнены весьма мастерски, и время пощадило их, то ли восхитившись, то ли напротив, ужаснувшись.
Коридор шел под уклоном, выводя в относительно небольшой зал. Здесь не было статуй, зато имелась роспись на куполообразном потолке. Краски поблекли и теперь можно было различить лишь смутные фигуры.
Главное, что зал находился достаточно глубоко под землей, чтобы не опасаться быть засыпанным. И обойдя его по периметру, Нкрума был вынужден признать: город стал убежищем не только для них.
Пара пустынных скорпионов.
Рогатая змея.
И выводок молоденьких юшиц, которые обосновались под каменной глыбой, в принципе не так и плохо… скорпионы сами не полезут, от змеи он поставит глушилку, а юшицы безобидны.
Нкрума лег посреди зала, и понял, что устал. Тело ныло, каждая треклятая мышца, кости и даже грива. Старость… или не возраст тому виной, но метаморфоза? Его ведь предупреждали.