Я подскочила. Ничего себе у него переходы! Но в углу, в который он показывал, ничего не увидела. Тени. Камни. Мусор какой-то…
— А вот там прячутся скорпионы…
…час от часу не легче. Или просто пугает? Я и без того напугана до икоты… пустыня, буря, пираты… сходила на бал, называется.
— И… и что мы будем делать?
Сколь ни присматривалась, но ничего подозрительного не увидела. Может, и к лучшему, реальная змея не всегда лучше теоретической.
— Ничего, — он взял меня за руку. — Просто не ходи туда и все.
— А если они?
Нкрума покачал головой:
— Ты слишком крупная для добычи.
Утешает…
— И я поставлю палатку. Посиди здесь.
Я послушно опустилась на камни. А ведь и вправду стало холоднее. И дыхание мое вырывалось облачками пара. Нкрума же вытряхнул содержимое пояса. Перебрал несколько капсул и, установив пару на полу, сдавил их.
Сперва ничего не происходило, я даже успела подумать, что капсулы просроченные или вообще нерабочие, когда левая лопнула, выпустив тонкую серебристую иглу. Та дотянулась до правой. Вновь раздался хлопок. В воздухе запахло чем-то терпким раздражающим, а игл стало две.
И четыре.
Восемь.
Они разрастались с огромной скоростью, полупрозрачные, будто хрустальные. С серебряными листочками… и это палатка?
На шалаш похоже.
Из хрусталя. С серебряной инкрустацией. Следовало признать, что получилось гламурно, но… я не уверена, что гламур этот подходит для жизни. Нкрума же остался доволен. А когда я поднялась, чтобы заглянуть внутрь, придержал:
— Сарбеллии надо немного времени… она приняла заданную форму, а сейчас симбионты ее сцементируют. Получится плотный покров, который будет пропускать воздух и держать заданную температуру.
— А… как ее переносить?
— Куда?
— Куда-нибудь… если вдруг захочется… или нужда появится?
Бледно-лиловые цветы смотрелись вполне гармонично. Тончайшие лепестки их тускло светились, и свечение это оживило палочников.
— Просто отломим ведущие ветви. Колония восстановится за малый цикл, а если подкормить, то и быстрее, — Нкрума не спешил выпускать мою руку, и это было хорошо.
Спокойнее как-то…
— Если взять несколько колоний… пять, допустим, или шесть, можно построить дом. Раньше круоны так жили… изначально мы кочевники… — он говорил тихо, а мне представились вдруг огромные волокуши, на которых установлены были серебряные дома, почему-то в русском стиле, с двускатною крышей, наличниками кружевными и непременным горбатым колечком.
Огромные лохматые мамонты, которым вряд ли было комфортно в пустыне, тянули эти волокуши, а следом брели вереницы древних круонов, завернутых в шкуры…
Картина была столь яркой, что я моргнула.
Ну уж нет, любой бред должен быть дозирован и структурирован. А я как-то слишком уж заигралась…
— Все упирается в наличие воды… если перебить жилы, то костяк скоро отомрет… — Нкрума потянул меня за собой.
А палатка наша, к слову весьма немаленьких размеров, выглядела цельнолитой. Хрусталь потемнел, да и листья больше не серебрились, скорее уж окрас ее выровнялся, обрел равномерность. Нкрума провел пальцем по серому пологу, и тот раскрылся.
Как-то вот… хищно раскрылся.
А если она меня сожрет? Не готова я морально жертвой палатки стать… но то ли храбрость, то ли дурость, то ли одно с другим вместе, но заставили меня шагнуть внутрь.
Ничего.
Темно. И жутко.
Особенно оттого, что глаза моего нареченного слабо светятся…
— Присядь.
Я послушно села на что-то мягкое, слава богу, оно не шевелилось и звуков не издавало, а потому можно было мысленно представить, что оно вовсе даже не живое.
Что делал Нкрума оставалось загадкой, я чувствовала его рядом, и кажется, даже могла рассмотреть фигуру — все же темнота не была непроницаемой. А затем раздался очередной тихий щелчок, и в палатке появился свет — круглая груша на нитке.
— И что это? — я грушу потрогала.
Холодная.
А свет мягкий, приглушенный.
— Колония микрожучков… они давно в спячке, — Нкрума зацепил ее за какой-то вырост. Надо же, а мне палатка изнутри казалась гладкой.
И не палатка уже.
Шатер.
В нем и встать можно, во всяком случае, мне. Метра три в поперечнике будет. Что ж, в моей походной жизни намечалась некоторая доля комфорта.
А под ногами — ковер.
Наверняка очередная колония чего-нибудь — кажется, начинаю привыкать к этому — главное, что толстая и надежная.
— Стенки здесь прочные, — Нкрума ловко раскатал тонкую ткань, которую полил из бутылки. И ткань мигом разбухла, зашевелилась, теряя с тканью всякое сходство. — Выдержат и нападение грамха… поэтому, пожалуйста, не выходи наружу.
Я кивнула.
Не знаю, кто такой грамх, но чувствую, встречаться с ним не стоит.
Глава 17
…воды было мало.
…благо, вода вообще была, но… палатка потребовала половину стандартной дозы, плюс колония светляков, постель… и патрон опустел. Еще один Нкрума выпил после оборота.
Итого, осталось восемь.
И полная десятка у Агнии.
…пару дней они протянут.
…одной жабы, если не выдаивать их досуха, хватит на перезарядку семерых… итого…
Она присела рядом с постелью, которую потыкала пальцем. И плотные листья шаррахи зашевелились.
— Знаешь, — Агния посмотрела на него снизу вверх и взгляд ее был задумчив. — Мне кажется, я лучше на полу посплю…
— На полу холодно будет.
…если поставить вторую постель…
…и зря расходовать воду?
Еще не известно, как и когда получится выйти. Верхние залы занесло, а пока город стряхнет пески, пройдут недели. Искать обходной путь? Не факт, что получится. Нет, так тратить воду неразумно.
Она маленькая, должны поместиться.
И Нкрума поскреб гриву.
— Если… я тебе мешаю, то на полу посплю я.
Холодало.
После бури температура всегда опускалась низко, порой настолько, что песок промерзал едва ли не до скальной подложки. И будет еще холодней.
…горячие камни он взял.
— Не надо, — сказала Агния.
— Что?
— Не надо на полу.
Она потерла кончик носа.
— Нам ведь потом не обязательно жениться? В смысле, если мы проведем ночь в одной… — она ткнула пальчиком в разбухшие листья, которые приобрели красивый красный цвет. — Постели…
…нет, а мало ли что? Вдруг да окажется, что жениться тогда обязательно, раз уж я действом прямым обесчестила их прекрасного мальчика. Поди-ка докажи, что невинности его не лишила и вообще не принуждала к сожительству.
Уши у Нкрума дернулись.
И глаза стали теплыми, янтарными. Губы растянулись в улыбке, которую совершенно не портили клыки.
— Нет, — голос его стал низким и хрипловатым. — Нам в принципе не обязательно… если мама не узнает.
Я икнула.
— Мы ведь ей не скажем?
— Не скажем, — согласился жених и выдохнул облако белого пара. — Забирайся.
Лезть в нечто лопухообразное и шелестящее совершенно не хотелось, но ныне холод проникал уже и сквозь костюм, который вновь потемнел, стал плотным и ощущался на коже слоем этакой резины. И похоже, симбионтам совершенно не нравились низкие температуры.
Я ткнула пальцем в мясистый… лист? Похоже на то. И он прогнулся, образуя колыбель. Допустим, что эта колыбель не сомкнется надо мной, запирая тельце моя, весьма по местным рамкам питательное, внутри себя.
Энтузиазма не прибавилось.
— Я… тебя подожду, — сказала я, глядя, как Нкрума выставляет на полу треногу. Наверху ее закрепилась неглубокая миска, куда он высыпал горсточку белых зерен. Зерна зашипели, разбухли…
— Сейчас станет теплее… — он убрал пустой патрон в нужную ячейку. — И все будет хорошо…
Я ему не поверила.
И он понял, что не поверила.
Разве бывает так? В сказках если, но… неужели я постепенно начинаю верить, что все это по-настоящему? Инопланетяне. Пустыня.
Заброшенный город.
Я приняла протянутую руку, которая была до удивления настоящей. Плотная кожа, шершавая… и когти острые… подушечки же будто бархатистые, их приятно гладить, и чувствую, что не мне одному.
Широкое запястье со смешной веревочкой.
На веревочке бусина болтается, и я откуда-то знаю, что это всего-навсего бусина, а не очередное хитрое приспособление для выживания. Он не забирает руку, позволяет рассмотреть и бусину, и пальцы, и запястье… и тонкая пленка костюма обрисовывает каждую мышцу… твердые.
Теплые.
И слышу, что сердце у него ухает громко, ритмично. А еще дыхание, чуть сипловато.
Он пахнет, не сказать, чтобы плохо, чем-то терпким, мускатным, и запах едва ощущается, но он есть… и ведь не может быть галлюцинация настолько достоверной?
Может.
Я знаю.
Помню. И практику в больнице, и отделение для душевнобольных. Их галлюцинации тоже казались им настоящими…
— Скоро станет теплее. Немного, — уточнил Нкрума и, подняв меня, легко, будто во мне вовсе не было веса, сунул в шелестящее нутро колыбели. И сам улегся рядом.
Хорошо.
А то мало ли… слова словами, но с ним как-то оно надежней.
…мускат и еще шафран.
И еще что-то острое, перечное.
…он осторожно повернулся и сказал:
— Тебе стоит поспать.
— Да я как-то… выспалась, что ли, — я поерзала, и листья с шелестом развернулись, принимая новую форму. — Что ты дальше делать собираешься?
…хороший вопрос.
Глаза у нее зеленые.
И если Нкрума способен различить оттенок, то зрение восстановилось полностью, чему, пожалуй, стоит порадоваться. Аглая устроила голову на его плече.
— Надо понять, что им надо.
— Им — это кому? — уточнила она.
— Пиратам.
— А у вас пираты водятся? — она наморщила носик. — Извини… мне что-то такое говорили, но тогда я была немного… не в том настроении, чтобы про твои заслуги слушать. Ты их победил?
…легкая.
И мягкая.
Теплая.
…ей будет сложно одной в мире, который она не понимает. Но и на Круоне ей оставаться нельзя. Слишком опасно…