Джаржо замер.
Пригнулся.
И заворчал. Кажется, на подобный поворот событий он не рассчитывал.
— Ты, отродье…
— Пустыни, — подсказал Нкрума, разоблачаясь. Конечно, скафандр создавался под него, но все равно был неудобен. — Я родился в пустыне.
— А сдохнешь в космосе…
…не корабль, не планета, затянутая серыми тучами. Она сама силилась избавиться от заразы, не зная, что это избавление потребует годы.
Каменистая луна.
Защитный купол повисает над четырьмя маячками. Площадь небольшая, но им хватит. Серая туша линкора заслоняет солнце, и в какой-то момент Нкрума думает, что капитан прав: это все детство и глупость.
…тем более без скафандра.
Если купол рухнет, то погибнут оба. Впрочем, такхары никогда не спешили умирать.
Джаржо ждал.
…убежище где-то здесь, внутри этого спутника. Если понадобится, Нкрума распилит его на куски, сколько бы времени это ни заняло, но доберется до нутра.
— Мы заблокировали систему, — на всякий случай предупредил он соперника. Тот лишь зашипел.
…поздно.
…те, кто затеял игру, убрались отсюда задолго до войны.
— Расскажи, кто тебя нанял, — Нкрума наблюдал за тем, как тахкар кружит, то подбираясь ближе, то отступая. Хвост скользнул по песку, сбив пару красных обломков, и замер.
— Нанял?
— Ты ведь не настолько умен, чтобы спланировать все эти удары… страховые компании? Сейчас они на подъеме… или кто-то из Совета, кому понадобилось повысить уровень полномочий?
— Ублюдок, — выдохнул такхар.
…примитивное создание, и ругательства у него примитивны. И странно даже, что харизмы — а такхар был отвратительно харизматичен — оказалось достаточно, чтобы быть втянутым в эту игру.
— Ты и вправду веришь, что они сдержат слово?
Такхар атаковал.
Он был быстр. И силен. И еще смертоносен. Но… он никогда не жил в пустыне.
— И что ты сделал? — спросила я завороженная.
— Оторвал ему голову, — Нкрума широко зевнул, продемонстрировав отменные зубы. — Времени у нас было немного. Следовало начинать эвакуацию.
…когда пришельцев в экзокостюмах стало слишком много, Арагами-тари подумала, что воспитывали их плохо. Никто не удосужился вытереть ноги, а некоторые еще и ели, кроша на ковер. Тот был несказанно рад. И стало быть, дня через три придется стричь.
Если не раньше.
Ворс поднялся, налился цветом, а по углам проступили тонкие иглы спороносных колосков.
— И что мы тут делаем? — Бия держалась рядом.
— Сидим, — спокойно ответила Арагами. И осиротевшие девицы из рода Гарахо кивнули.
— Может…
Язык Бии скользнул по клыкам.
А взгляд зацепился за инсектоида, который, устроившись на низком подоконнике, сосредоточенно поглощал закуски. Он выстреливал ловчим шипом, протыкая канапе насквозь, потом приоткрывал клюв. И фасеточные глаза туманились, а усы трепетали.
— Не стоит. Рано еще, дорогая, — Арагами-тари погладила невестку по руке.
— Но…
…буря рыдала, просилась на порог, и голос ее доносился сквозь заслоны и засовы.
— Мы хрупкие милые женщины… мы никому не можем желать зла.
— А мы и не будем, — девица Гарахо с волосами, выкрашенными в яркий голубой цвет, тряхнула гривой, и колокольчики, спрятанные в ней, зазвенели, заставив инсектоида отвлечься. Он скользнул взглядом по комнате, но, не обнаружив потенциальной угрозы — нельзя же думать, что таковой является с полдюжины женских особей — вернулся к еде. — Мы их так убьем…
И сестры кивнули.
Левая была песочной масти, а правая — редкого темного окраса. И на щеках ее проступали бледно-лиловые завитки узоров.
…а говорили, что песчаники-ану выродились.
— Дорогая… не смотрите так, девочка расстроена! Вы убили ее бабушку! — возмущения в голосе было ровно столько, чтобы чужак удовлетворился. — Скажи, долго ли продлиться буря?
Песчаница прикрыла глаза.
Прислушалась…
…и где старая грымза этакое сокровище откопала? И почему не показывала? Надеялась при себе оставить? Нехорошо…
Совет не одобрит.
— Еще шесть часов, — голос у нее оказался низкий и текучий, как старые пески. — Она говорит, что сверху чужаков не осталось…
Песчаница произнесла эта на полузабытом наречии боху, будто и не сомневалась, что Арагами-тари поймет. И добавила:
— Она говорит, что твой сын успел укрыться. И та, которая тоже слышит… — она слегка нахмурилась и приложила палец к губам. Те шевельнулись, будто песчаница и вправду разговаривала с пустыней.
Хотя… как знать.
Может, и разговаривала.
— Все будет хорошо, — сказала она уверенно и, остановившись взглядом на высокой фигуре у окна, добавила: — Не для них.
Глава 19
…спустя четверть часа их разделили.
Мужчин увели вниз. И Арагами-тари стиснула кулаки. Она отчаянно надеялась, что муж и сыновья поведут себя разумно.
Женщинам досталась большая гостиная.
— А теперь, милые дамы, — айварх устроился в центре комнаты, мебель же всю оттащили к стенам. — Мы поступим следующим образом. Я говорю. Вы слушаете. Я приказываю. Вы делаете… поверьте, мне совершенно не хочется наживать кровников…
…здесь он несколько опоздал.
Песчаница устроилась рядом, по левую руку. И теперь разглядывала собственные ногти. Сперва Арагами-тари показалось, что покрыты они бледно-золотым лаком, еще подумалось, что цвет получился насыщенный и вместе с тем непошлый.
А потом она поняла — лак прозрачный, это собственный цвет такой.
И судя по глубоким лункам, когти имели обыкновение втягиваться. Что ж… айварху лучше не подходить близко.
— …я наслышан, как об упрямстве круонов, так и о странной их привязанности к женщинам.
— Наши мужья? — Бия все же посмела раскрыть рот. И над головой ее щелкнула силовая струна кнута, срезав тонкую прядь волос.
— Я говорю. И только я, — он не спешил убрать кнут. — Еще раз раскроешь рот без разрешения, и я перерублю тебе горло… в доме достаточно комнат, чтобы мы могли долго по ним ходить.
Кто-то заворчал.
…не сейчас.
…они ждут нападения… провоцируют… и готовы к удару. Проклятье! Слишком давно женщины не выходили на охоту, предоставив грязное это дело самцам. А теперь поди-ка, угадай, хватит ли терпения выждать…
— Тихо, — голос Арагами-тари заставил вздрогнуть и пиратов. — Все остаются на местах. И ждут…
И когтем по подлокотнику отстучало древний ритм.
— Как мило с вашей стороны помочь… — осклабился айварх.
— Я забочусь о моих гостях…
…ждать.
…охота началась… ждать…
…и ответ пришел. Его отстучал чей-то острый каблучок… и по стене прошла дрожь, сменяя светло-серый оттенок на более темный.
…блеснули желтые глаза Бии.
И улыбка скользнула по губам тетушки. В свое время она была изрядной загонщицей.
…надо будет возродить традицию, но это позже… много позже… главное, Нкрума успел найти укрытие, а там… Древние присмотрят.
— Итак, на чем я остановился? Мое здесь присутствие — гарантия того, что мужчины будут вести себя прилично. Если, конечно, их не тянет вдруг овдоветь…
Возмущенное фырканье было ему ответом.
— Сейчас мы разобьемся на небольшие группы… скажем, по пятеро… и двое моих людей, которым я разрешу сделать все, что потребуется в случае мятежа…
Взгляды пересеклись.
Он смеялся.
Он был уверен, что всецело контролирует ситуацию.
— Мы разойдемся и будем ждать… а теперь можешь спросить.
— Что с нашими мужчинами? — повторила вопрос невестки Арагами-тари.
— Надо же, какая заботливая…
Это замечание ответа не требовало, но являлось провокацией, а потому Арагами-тари сочла возможным промолчать.
— И неглупая… тебе не интересно, почему мы здесь?
Интересно.
Но сами расскажут, а вот судьба остальных волновала не только ее. Песчанница следила за ксеносом в экзокостюме. Черную пленку поликристаллической брони пронизывали тонкие стебельки гидроскелета.
Любопытная конструкция.
И относительно новая… что-то похожее мелькало в разработках «Прайма», но куда более неуклюжее, нелепое, как это бывает с пилотными образцами. Эта же броня была и подвижна, и прочна.
— Что ж… если будете себя хорошо вести, то все останутся живы… почти все. Уж не обессудь, тари, но коль попадется твой сынок, ему голову скрутим…
…это вряд ли.
…у второго лишь элементы костюма. Закрыты голени, паховая область и грудина. Вид нелепый, ибо в открытых частях тело кажется слишком уж тонким и хрупким.
— Ты, ты и ты… еще вы двое — на выход… ведите себя хорошо, девочки, и нам не придется вас наказывать…
Арагами-тари прикрыла глаза.
Она очень надеялась, что межклановые распри не помешают охоте. И что терпения у девиц хватит… все-таки снаружи буря, а охотится во время бури кровь не велит.
Агния спала.
Она заснула тихо и незаметно. И Нкрума смотрел на нее, спящую, думая о том, насколько виноват перед этой женщиной.
Она лишилась дома.
Попала в чуждый для себя мир. А теперь и вовсе оказалась в пустыне.
…она спала крепко, и не слышала, как буря улеглась. Снаружи царила ночь, лучшего времени для вылазки и не придумаешь.
Разбудить?
Предупредить?
Испугается. Здесь все слишком чуждо для нее.
Он принюхался. Сон был крепким. И если повезет, то он успеет обернуться. В конце концов, ему надо просто убедиться, что выход на поверхность не засыпало.
Нкрума выбрался из лежбища, и листья поспешно сомкнулись, не желая терять и крох тепла. Камни почти остыли. А снаружи палатку покрыл седой налет.
Холодно.
Настолько холодно, что холод этот ощущается сквозь костюм. Он проникает в кровь с воздухом, и в горле тотчас начинает першить. Нкрума сделал несколько медленных глубоких вдохов. И сердца застучали, разгоняясь.
Заработали надпочечники, подстегивая метаболизм ударной дозой гормонов.
И тело заныло, предчувствуя превращение. Обойтись бы без него, но… так быстрее. Он упал на четыре лапы и потянулся.