…все плохо.
Очень и очень плохо…
Если не к палатке, то куда?
Вторая лапа впилась в камень, и тварь медленно потянулась, издав тонкий обиженный свист.
— …но у меня дела, — мой взгляд метался по пещере, которая как назло манила полудюжиной ходов. — Очень и очень важные…
…ближайшие два, пожалуй, подойдут… левый в частности… он узкий и тесный, туда тварь вряд ли протиснется.
Шажок.
И снова свист.
— Но я всенепременно вернусь, чтобы продолжить увлекательную эту беседу, — заверила я, делая еще один шаг.
Медленно.
Очень медленно… если дернусь, она бросится, а так… пока уверена, что добыча ее на месте, и спешить не станет. Тварь заухала и отряхнулась, застучали по спине длинные иглы, а в воздухе резко запахло апельсинами.
— Чудесный аромат, — я продолжала пятится, не сводя с твари взгляда.
Если кинется, шансов у меня нет.
Никаких.
— И вам очень идет…
…не оступиться.
Не упасть.
Добраться и нырнуть в ход… если, конечно, я в нем помещусь… он выглядит еще более узким, чем издали. Я, конечно, не особо толста, но…
Тело твари, покрытое темной ромбовидной чешуей, казалось бесконечным. Оно тянулось и тянулось, расширяя и без того немалый пролом в полу.
— А хочешь, я тебе спою? Расцветали яблони и груши… — голос мой заполнил пещеру. Не сказать, чтобы я обладала выдающимися вокальными данными, но твари понравилось. Она замерла.
И глаза прикрыла.
И лишь розовые перья на шее трепетали.
— …поплыли туманы над рекой…
…тонкий свист оказался мелодичным. Она что, подпевает? Хищник-меломан…
— …выходила на берег Катюша…
Я оказалась у входа и, заглянув в него, продолжила:
— …на высокий берег на крутой… а теперь извините…
Тесный. И узкий.
И с каждым шагом становился все уже. Я услышала обиженный визг, то ли неожиданное окончание концерта пришлось ей не по нраву, то ли исчезновение завтрака… разбираться я не стала. Прижавшись к стене, я торопливо втискивалась между двумя рядами огромных глыбин. И надеялась, что коридор этот узкий достаточно длинен, чтобы убраться на безопасное расстояние.
Тварь пыхтела.
И кажется, умудрилась просунуть голову в щель. Заухала. Захныкала. Залепетала что-то жалобное-жалобное, отчего у меня слезы на глаза навернулись.
Хоть ты возвращайся и утешай…
…нет уж, как-нибудь…
Я выдохнула, потому как коридор стал непозволительно узок. Может, и смысла нет дальше идти? Посижу вот тут, пока Нкрума не придет, а там… там, надеюсь, он прогонит это существо, кем бы оно ни было… найдет меня, спасет, а я уже готова броситься на шею спасителю и слезами ее оросить.
Щедро.
Я вздохнула.
И вздох был ответом.
Вздрогнула.
Эхо… это всего-навсего эхо… в подземельях оно тоже водится. То есть, очень на это надеюсь. Надо успокоиться и…
…и что-то тяжелое легло на ногу, затем эту ногу обвило.
Не кричать.
Не прыгать, а то вдруг оно ядовитое? Наверняка ядовитое… прижаться к стене и притвориться частью ее… ползет? Пусть себе ползет. И подальше, подальше… хорошо, что писять уже не хочется, иначе…
Оно поднималось по телу медленно, ощупывая это самое тело. А забравшись на плечо, умудрилось протиснуться на другой, легло этаким тяжеленным хомутом.
Довольно теплым, к слову.
Вздрогнуло.
Качнулось.
И напротив меня в темноте тускло блеснули желтые глаза.
— А… давай я и тебе спою? — без особой надежды поинтересовалась я.
Ответом мне было шипение… и странно, но показалось оно вполне дружелюбным. Глаза мигнули, а в раскрытую ладонь ткнулось что-то твердое и шершавое.
Я застыла.
И дышать старалась через раз, но получалось слабо. Тварь на мне, чем бы она ни была, медленно поднималась, устраиваясь поудобней, что было весьма затруднительно. Все ж плечи мои были не предназначены для держания всяких там…
Что-то щекотнуло шею.
Ткнулось в ухо.
И вновь зашипело, этак, доверительно.
Не знаю, как долго мы стояли. Вначале я боялась. Нет, боялась — не то слово, я оцепенела от ужаса, но… время шло.
И шло.
Тварь прижалась к щеке, нежно так… и была она довольно-таки теплой. А стена — жесткой. Ноги дрожали, но страх… он не то, чтобы вовсе исчез, скорее ослаб, позволяя думать.
…если бы меня хотели сожрать, уже бы сожрали.
А если нет…
Я пошевелила рукой.
Тварь не отреагировала.
И второй… и кажется, спугнула кого-то, кто устроился на моей ноге. Он заворчал и эту ногу прихватил зубами, чтобы в следующее мгновенье отпустить.
— С-спасибо, — икнув, сказала я. — Но если бы вы были так любезны… проводить меня… а то жених, знаете ли… волноваться станет.
…если, конечно, есть еще кому волноваться.
Глава 20
Назад Нкрума летел.
Он понимал, что опаздывает, что зря выходил и вообще не стоило бросать ее одну, и потому спешил, как мог. Пустыня оживала. Милосердное рассветное солнце топило лед, и тепло его, пока еще ласковое, питало жизнь.
…время уходило.
И белая вспышка в небесах не заставила Нкрума ни на мгновенье замедлить бег.
Город показался, совершенно такой же, как и был до бури. Голова зверя и та была занесена лишь наполовину…
Издевательство.
Нкрума все же перешел на шаг.
Вот и нужный тоннель. И запах зверя, которого здесь просто-напросто не могло быть. Матерый ракан со шкурой, прочной, как скалы первопредков, расхаживал вокруг палатки, то и дело останавливаясь, чтобы ткнуться в нее мордой. И на морде этой застыло выражение… удивления?
Восторга?
Он чуял женщину? И предвкушал хороший мясной обед? Нет… если бы так, палатку ракан давно разорвал бы, когти его и полиброню корабельную распилить способны, а уж палатка ему на один взмах лапы. Тогда в чем дело?
Игрушка?
Они вообще способны играть?
Нкрума зарычал. И голос его отвлек внимание ракана от палатки, заставив отпрянуть и тоненько заскрежетать. Ракан привстал на задние лапы, и макушка его почти коснулась высокого потолка.
…в прямой схватке его не одолеть, разве что увести за собой… куда?
В боковой тоннель.
…первый достаточно широк.
Ракан заворчал.
И раздул воздушные мешки на горле, издав при том протяжный гудящий звук. Он переминался с ноги на ногу, явно раздумывая, что делать: броситься на наглеца, посмевшего потревожить ракана, или же убраться. Для крохотного мозга его выбор был слишком тяжел, и ракан мучился.
Свистел.
И топал ногами, надеясь, что чужак, пусть и небольшого размера, но вида грозного и наглости необычайной — до того все твари сами предпочитали убираться прочь — сгинет. Но Нкрума ответил грозным рыком. И ракан вздохнул.
…он выбросил длинный хвост, надеясь ударом его снести наглеца.
Нкрума увернулся и полоснул по хвосту когтями, аккурат между тонкими чешуями, а потом подобравшись прыгнул. Ему повезло. Ракан был крупным, слегка замерзшим, а потому медлительным. И, похоже, он давно ни с кем не вступал в схватку.
Когти увязли в шкуре. И Нкрума, с трудом вытягивая их, карабкался выше.
Бежать?
Его зверь не согласен был бегать, пусть и от ракана, который верещал и вздрагивал, при том не делая попыток стряхнуть когтистого чужака.
Зверь знал, что, стоит оказаться на земле, и ракан отомрет.
Затопчет.
Или собьет ударом могучей шеи. Острые клыки его разорвут кожу… выше и еще выше… и добраться до горловых мешков, которые тонки и достаточно одного удара… а если получится до жабер дотянуться…
Зверь не знал сомнений.
И страха.
У него почти получилось, когда костистые шипы ракана встали дыбом, а шея, вздрогнув, вдруг нырнула влево, а затем и вправо, изо всей силы впечатавшись в стену. Стена выдержала, а вот Нкрума оказался на земле, он перекатился, вскочил и зарычал, а ракан ответил ревом…
…удар его хвоста пришелся над головой. И высек искры из стены.
Нкрума извернулся и ухватил-таки хвост зубами, впрочем, вынужден был выпустить, поскольку оставаться без зубов его зверь не желал и…
…и ракан умудрился оттеснить его от тоннеля.
И заставил обогнуть каменный стол.
И кажется, бежать больше было некуда, хотя…
…женщина появилась в самый неподходящий момент. И Нкрума еще успел подумать, что песчаные гадюки нынче пошли совершенно не те…
…рев я услышала издали.
Два рева. И один, перемежавшийся с причитаниями, явно принадлежал тому огромному существу, которое не убралось, как я надеялся.
А вот второй…
Я икнула.
Нет, мой жених, конечно, был грозен, но… он этой твари на один зуб… ну или на два… а я… я что потом делать буду?
Соглашусь, причина сугубо эгоистическая, но главное, подействовала. И я решительно шагнула, вытянув ногу из теплых объятий существа, разглядеть которое мне милосердно не позволяла темнота. Существо вздрогнуло, ногу отпустило, но лишь затем, чтобы вновь к ней прижаться.
— Мне идти надо, — сказала я строго. — Спасать это… недоразумение.
В принципе, я плохо представляла, как именно спасать стану, но и бросить бедолагу наедине с тварью, мною разбуженной, не желала.
Существо, висевшее на шее, подобрало длинное свое тело, а голову возложило мне на голову. Другое — или другие? — тоненько посвистывая, суетились под ногами. И я очень надеялась, что не наступлю ни на кого случайно.
Обратный путь оказался не таким и длинным, как я себе представляла. Десяток шагов и я в пещере.
В огромной такой пещере, где еще возвышалась серая громадина палатки. Ее слегка присыпало песком и каменной крошкой. На стенах появились свежие борозды, а одна из колонн обзавелась солидного вида трещиной.
По-прежнему зиял пролом в полу.
А два зверя застыли друг напротив друга. Существо было огромным.
Слон?
Или скорее некий безумный диплодок, хотя они-то, помнится, травоядными были… это же… с плотной чешуей и острыми иглами вдоль позвоночника выглядело довольно-таки грозно. Оно то и дело привставало на задние лапы, которые были крупнее передних.