– С ним что-то не так, – осторожно листики потрогала.
Глория вздохнула.
– Верно. Вы знаете, у нас стояло три папоротника, но именно за сегодняшнюю ночь все пропали. Этот единственный подающий признаки жизни. И то его забыли учесть и оставили в подсобке. Стоял отдельно от других.
– Может, я в другом салоне поищу? – я к двери отступила.
– Не найдёте, – сокрушённо проговорила Глория. – Я с утра с девушками из рядом находящихся салонов разговаривала. Папоротники пропали по всему городу.
Я удивлённо остановилась.
– Как? Все?..
– Все-все, – кивнула головой девушка. – Удивительно, – пожала плечами. – Может, какое заболевание. Нам всем привозит один продавец. Городской. Так вот он с утра заезжал и сказал, что и у него пропали все папоротники. А может… – она посмотрела по сторонам и зашептала. – Это происки чьи-то?
– Чьи? – переспросила я.
– Вчера дважды приходили в салон, узнавали именно о папоротниках. А потом растения пропали. Первый раз молодая девушка, второй – очень странного вида старуха. Я даже лица её рассмотреть не могла. В лохмотьях, лицо капюшоном прикрыто.
Я задумалась. Так, одной из интересующихся была явно Карина, а второй?
Вот так так. Кто-то ещё искал папоротник, и после этого они пропали. Ноющее чувство появилось в груди. Предчувствие. Нехорошее такое.
Я взяла в руки горшок. С тоской посмотрела на умирающее растение. Вздохнула и полезла за мешочком с деньгами. Расплатилась.
Прижав к себе чахнущий папоротник, уже направилась к выходу, когда вслед послышалось.
– Ой!
Я повернулась. У Глории был удивлённый, если не сказать ошарашенный вид. Она ткнула куда-то на мою спину и тихо поинтересовалась.
– Что это?
Я повернулась по своей оси, пытаясь разглядеть, что там у меня.
– Вы в зеркало посмотрите, – глухим шёпотом посоветовала флористка.
Я прошла к зеркалу и глянула в отражение, вывернувшись, чтобы видеть спину.
«Что б тебе, Дакар, икнулось до самого чёртова мягкого места, того самого, откуда ноги растут!»
Хвост! Шикарный рыжий лисий хвост висел из-под юбки. И помахивал дружелюбно, подтверждая, что он моя неотъемлемая часть.
***
Домой я вошла с чувством полного нервного расстройства.
– Держи, – поставила пришедшей Карине на стол папоротник. – Чтобы глаз с него не спускала.
– А чего это с ним? – Она с сомнением уставилась на вялый папоротник.
– Помирать собрался, – вздохнула я. – Твоя задача не позволить ему это сделать.
Карина тут же кивнула, полная боевого духа отстоять несчастное растение. Вот всё-таки молодец. Нужно ей жалование поднять. Но позже. Когда со своими проблемами разберусь.
– Оставляю его на полное твоё реабилитирование.
– Есть! – отчеканила помощница.
Ну хоть за это можно быть спокойной.
Развернулась и услышала в спину Каринино:
– А что у вас за спиной?
Хвост! У меня глаз дёрнулся с досады.
– Хвост! – ответила, пытаясь держать лицо.
– Ой, такой красивый! – без тени удивления провозгласила помощница. – Он у вас надолго?
Я зубами скрипнула:
– Пока не встречусь с лучшим другом ведьмы, мерзким созданием, посланным адом за все мои грехи! – развернулась и направилась в кабинет.
Глава 11. Полная глушь, или Здравствуйте, я ваш оборотень
Деревня так и называлась – Глухово.
Причём название было написано на покосившейся доске, прибитой к древнему дереву с осыпающейся корой.
– И правда, глухо, – протянул кот, поправив рюкзак на плечах.
Кстати, кучер экипажа ни капельки не удивился, увидев со мой кота и чёрта. Хотя этого они ожидали, хорошо сработало новое заклятие отведения глаз.
Мне всё больше нравилось быть ведьмой. Вот только хвост… Убила бы Дакара.
Чёртик полчаса прыгал, дрыгал лапками в воздухе, выкрикивал некие заклятия, пытаясь уничтожить ненужный придаток моего тела. Тот даже не покачнулся. Иногда помахивал довольно.
– И как я умудрился? – всматривался в хвост Дакар. – Это все ты сама виновата. Перепугала. Кричала. Вот я и попутал!
– Верни всё обратно! – негодующее хрипела я. – Или убери всё как было… Тьфу ты, короче, сделай так, чтобы я была нормальная, бесхвостая!
Дакар в затылке чесал и лапами мерзонькими разводил.
– Мне нужно посоветоваться… – и пытался в ад улизнуть. Я его за шкварник поймала.
– Пока от хвоста не избавишь, будешь, как привязанный, рядом ходить!
Так они и остались. И чёрт, и хвост.
Последний пришлось заправить под юбку.
Теперь чёрт стоял, с тоской смотря на название деревни.
– Не нравится оно мне. Вот прям вся чертовская суть возмущена и нашёптывает, что не нужно нам это Глухово.
– Ага, а в ад ты потом мне передачки таскать будешь? – сама, ёжась, глядя на тропу всю в колдобинах, нервно поинтересовалась я.
До самой деревни нас не довезли, выбросили на тракте, объяснив, что к Глухово только пешком. Ни один здравомыслящий конь туда не пойдёт. Стикс действительно нашёл совершенно глухую деревеньку.
Чёрт вздохнул.
– Если ты в ад попадёшь до того, как замуж выйдешь, с меня три шкуры снимут.
– Я помогу, лично сдирать буду, – пообещала я и огляделась.
Глухо и жутковато.
До деревеньки невесть сколько ещё идти, а у меня уже ноги ныли и спина отваливалась. А ещё и какая дорога? Её и дорогой-то не назовёшь. Так, тропа разбитая. И повсюду кочки и ветки под ноги попадают.
Дважды я чуть не вывихнула лодыжки. Стикс стал не рыжий, а грязно-пыльный и вёл себя подобающе мерзко.
– На кой ляд потащились? Оборотня им подавай, дикого. Да в такой глуши не только оборотни, коты дикими становятся. Даже учёные, второй степени! Фыр!.. Боги всемогущие, на мне грязь висит, она меня жрёт. Я чувствую, как она проникает в моё светлое дружелюбное существо, – он лапы раскинул и в мутную лужу плюхнулся. – Усё, помер.
– Вставай, Стикс, дойдём до деревни, напросимся на ночлег. Там тебя вымоем и накормим!
– Накормите? – жалобно промяукал кот учёный.
– Обязательно.
– А ещё в деревнях у всех коровы, – подсказал Дакар. – Молочка парного выпросим… – и от удовольствия глаза прикрыл.
– Только бы добраться, – выдохнула я, подхватила кота и пошла дальше месить ногами грязь.
И мы всё же дошли до деревни.
М-да! Это была даже не деревня… Четыре дома. Старых, деревянных. С покосившимися заборчиками и пыльными окнами. В двух избах были заколочены окна. Я уже проклинала себя и наш дерзкий, необдуманный поход.
Подавив вздох, двинулась к первому дому, где в окне маячил хоть какой-то отсвет жизни. Калитка оказалась открытой и крепко ушелвросшей в землю.
Я прошла до покосившегося крыльца, осторожно в дверь постучала.
Послышались кашлянье и тяжёлые шаги.
Я торопливо прочитала заклятие на отвод глаз от чёрта. А кот… Ему бы отлежаться да в себя прийти.
Дверь открылась, на пороге появилась древняя сгорбленная бабка в непонятной серой одежонке.
– Чего надо? – буркнула неприветливо. И на кота в моих руках покосилась недобро.
– Нам бы переночевать, – замученно ответила я.
Бабка нахмурилась, платок на голове поправила.
– А больше вам ничего не нужно? Ишь, шастаю тут всякие!
Я разозлилась.
Я столько шла, чтобы услышать: «Иди вон, ночуй на улице».
Мало того, что вместо деревни нашла действительно полную глушь, так ещё и отдохнуть не дают.
– Так, значит? – прошипела, охрипнув от усталости и злости. – Ну, ладно! Стикс, что у нас там для негостеприимных хозяев есть?
Кот вяло голову поднял.
– Да кто его знает, – ответил чуть слышно – У меня сил нет читать.
На бабку кот говорящий произвёл куда более сильное впечатление.
– Ведьма! – всплеснула она руками, переводя взгляд разом ставших ясными глаз то на кота, то на меня.
– Она самая! – гордо возвестила я. – А вас это не удивляет?
Бабка кашляюще засмеялась.
– В мои годы уже ничего не удивляет. В бывалое время ведьм много было. Особенно в наших краях. Они ж всегда глухими были. Потому и тянулась ваша сестра к нам. Кто на сбор травок, кто и на дела посерьёзнее. Но никогда нас не обижали. За то и мы им в помощь были.
И на меня вопросительно посмотрела.
– И я не обижу, – кивнула я.
– Тогда входи.
Я вошла.
– Сейчас воды нагрею, – неторопливо начала хозяйка.
Я прошла по небогатому домику, уселась на старую скамью у стены.
Та опасно скрипнула и где-то щёлкнула.
Я чертыхнулась, поймала на себе недовольный взгляд Дакара. Махнула на него рукой.
– А что же, говорите, раньше ведьм много приходило?! – выкрикнула, обращаясь к суетившейся у печи бабушке. – А теперь не заходят?
– Поди уж лет тридцать как ни одна не захаживала. Ну-у, окромя тебя… – ответила она, подкидывая в печь дров.
– Куда подевались?
– Кто ж их знает? – Бабуля поставила на печь ведро с водой. – Не любят ведьмы делами своими делиться. Нынче все в города подались. Растеряли связь истинную с природой. Им все академии да Светы подавай. В глушь никто ехать не хочет.
У меня тяжело сердце стукнуло. Я на Дакара посмотрела.
Тот грустно головой покачал:
– Верно говорит. Ведьма раньше только на природу и ад полагалась. А теперь понастроили академий да учебных заведений. Ведьмы позабыли, что их истинная сила вокруг, в природе. И чем дальше они от природы, тем слабее их умения. Про ад так вообще вспоминают, только когда припрёт. Не верят они в чертей! Совсем. Не взывают больше к нам. О помощи не просят. Я потому и из квалификации выпал, заниматься не с кем было. У бывшей верховной свой чёрт был, так тот вместе с ней ушел на пенсию. Некому мне давать советы, как ведьму пестовать. Вот и выходит у меня всё криво да боком, – вздохнул и на меня виновато покосился.
Я тоже вздохнула, чёрта за ухом потрепала и тихо-тихо сказала:
– Ничего, прорвёмся. Научимся.
Дакар на меня благодарно посмотрел.
– А мы здесь, – снова подала голос бабуля, – и бывшую власть, и ведьм пережили… Я да Нарис, соседушка.