И вот он покой. Вечный и незыблемый.
— Ты может мне поможешь? — Демон не поверил своим ушам, а потом и глазам, глядя как морщась и кряхтя, его крохотная Мимирель, по кованной решетке карабкалась на балкон, пытаясь забраться на него с отвесной стены. — Инк!
Очнувшись от тумана собственных мыслей он в один шаг добрался до края и сжав ее холодные пальцы, потянул наверх, легко затаскивая на ровную поверхность, рассматривая ее пораженный и восхищенный взгляд.
Он не верил. Не мог заставить себя поверить в то, что она здесь, сейчас! Особенно когда он приказал ей уйти!!!
— Что ты здесь делаешь!? — Голос даже самому себе показался слишком грозным и устрашающим, но девчонка улыбнулась, и потерла запястья.
— Стою. Не рад меня видеть?
— Мимирель!
— Да не кричи же ты. — Она ласковой кошкой прильнула к нему и прижалась лицом, прижимаясь так крепко, что его переполнили чувства. — Я между прочим, очень устала. Я с другого балкона сюда лезла. А ты кричишь.
— Пташка. — Провел по ее волосам, не зная радоваться или злиться. — Что ты здесь делаешь? Зачем вернулась?
— Потому что люблю тебя. — Ответила не задумываясь и прижалась еще сильнее. — А еще чтобы сказать тебе, чтобы засранец. — Инк усмехнулся, не веря, что слышит такие слова из ее губ. — Как ты посмел меня выставить?
Мимирель подняла голову и посмотрела прямо ему в глаза, продолжая крепко сжимать ладонями ткань рубахи.
— Ты глупая смертная, пташка. — Оторвал ее от себя, и подхватив под ребра, поднял в воздух, усаживая на собственные бедра, которые она тут же обвила ногами, обнимая его руками на плечи. — Я выставил тебя потому что люблю. И хочу, чтобы ты выжила.
Ее глаза загорелись, и она предвкушающе улыбнулась, пряча в темном уголке души нарастающую тревогу.
— Скажи еще раз.
— Мимирель, — прижался к ее лбу своим и потерся, понимая, что это высшая радость которую ему могла подарить судьба. — Я люблю тебя, маленькая моя пташка.
Она прижалась к нему своей грудью и обняла изо всех сил, прижимаясь так, что можно было склеиться кожей. Ее губы дрожали, и он слышал печаль и тоску, но вместе с тем и безграничную радость, от возможности обнимать его сейчас.
Инк опустился на землю, прижимая хрупкую девушку к себе и обхватил ее руками так, чтобы оставить как можно меньше незакрытого тела, готовясь к тому, что потолок вот-вот рухнет. Он слышал, как стонет крепость, умирая, и последнее что он хотел бы видеть, это смерть собственной любви в руках.
Наклоняясь вперед, он загородил ее своей спиной, надеясь уберечь от падающих камней, и покачал в руках как ребенка.
Она все понимала. Проглатывала раз за разом колючий ком, и прижималась лбом, коротко и легко касаясь его губ, в последних, самых нежных поцелуях.
Вечные объятия. Вот что их ждет.
— Инк… — Прошептала прямо ему в губы, позволяя уложить себя на пол и накрыть собственным телом. — Я тебе не поверила тогда…
— Уже не важно.
— Важно! — Распахнула глаза и продолжила. — Я все еще твоя жена. Ты не предал клятвы.
Смотрел на нее и обруч на шее, что казался раньше ошейником, теперь грел чистой любовью, которая в ней жила и передавалась ему буквально с дыханием.
— Я счастлива что стала твоей невестой. Что стала женой. — Она шумно сглатывала ком, и продолжала торопливо, но так искренне шептать. — Я рада, что узнала тебя, и рада что умру рядом с тобой.
Слезы хрустальными капельками бежали по ее щекам, скатываясь вниз, а она сжимала его лицо в ладонях, в своих трепетных пальцах, и говорила о своей любви. О бесконечной и такой волнующей, о робкой, но нежной, о горячей и пылкой. Она говорила не замолкая, волнуясь в предчувствии конца, а он смотрел и не мог оторвать взгляда от ее лица, такого по-детски чистого, с изумрудной поволокой глаз под черными полосами ресниц, на мягкие губы, что ему удалось попробовать под конец своих дней.
— …Ты самый наиглупейший мужчина на моей памяти! — Продолжала она. — Как ты мог подумать, что я захочу уйти? Почему не спросил меня, ставя лицом к лицом со своим выбором?! Ты глупый… Упрямый демон…
— Мимирель.
— Да? — Она оторвалась от своей речи и посмотрела прямо на него.
— Ты, маленькая смертная нарушившая мой покой и привычный план, бросила в меня привязкой, наполняя своими искрящимися чувствами, словно обычного человека, перевернула мою жизнь с ног на голову.
— И?
— Я рад, что ты стала моей невестой. Рад, что согласилась стать женой, хоть и не знала об этом. А теперь прошу тебя, помолчи и поцелуй меня, любимая. Твоя стрекотня достанет меня еще в следующей жизни.
— А будет следующая?
— Обязательно. И я отыщу тебя Мимирель. Среди тысяч людей, я найду тебя. Обещаю.
— Я тебе верю. — Прошептала и прижалась губами, заполняя рот соленным привкусом слез. Но это было слаще чем что-либо на его памяти.
А каменный потолок издал последний треск и посыпался вниз.
Глава 46
Плевать.
Все вокруг рушиться, а мне так плевать, ведь я прижимаюсь к его губам, вдыхая, вбирая тот вкус истинного счастья, которое пробирается в легкие и заполняет собой все пространство.
Любить нужно искренне. Честно. В этом суть, смысл, и я люблю, чувствуя, как сердце разрывается от нежности к моему демону, пальцы которого так аккуратно пробрались в мои волосы, позволяя мягко опустить голову в широкие ладони.
Сама опустила руки на его плечи и потянула вниз ткань рубашки за ворот, вызывая недоумение на его лице, тут же прерывая его, сильнее втягивая желанные губы.
Я так хочу. Мне так нужно.
Пробежалась подушечками пальцев по крепким мышцам, чувствуя жар, идущий он кожи демона, скользя по животу, ниже и ниже, к металлической бляшке, ловко срывая ее из гнезда.
— Мимирель…
— Тшшш… Так нужно. — Кивнул, соглашаясь, и опустив руку на пояс моих штанов, медленно, но уверенно потянул, стягивая их вниз, убирая, наконец, всякие преграды между нами.
Тело к телу. Нежность к нежности.
Больше ничего не хочу. Только его.
Погладил мои ребра, забравшись под кофту, вверх, к груди. Сжал ее несильно, но сладко, сдавливая стоящий твердый сосок между пальцев, запуская по телу требовательную истому.
— Прошу тебя…
— О чем, пташка? — Оторвался от моих губ, прижимаясь ими к тонкой коже шеи и прихватив зубами, мягко сдавил.
— Быстрее. Не трать время.
Послушавшись, подхватил бедро, сильнее забрасывая мою стопу на свою поясницу, сдвинул ткань белья в сторону, бегло пробежавшись костяшками по влажному лону. Не сдержался, погладил, мягко разводя лепестки в стороны, и сильнее нажал на пульсирующую плоть, вызывая дикое желание поторопить его.
Ощущая мое нетерпение, сжалился и в следующую секунду позволил почувствовать, как крепкий ствол растягивает узкие стеночки, заполняя меня собой. Полностью, тесно и горячо, вызывая новую волну желания, что я так плохо пыталась скрыть, практически сразу теряя лицо и со стоном отбрасывая голову назад.
Ровно до первого движения.
Такого выверенного, умелого. От него кожа покрылась мурашками, и ядовитая кровь забурлила в венах, вынуждая меня поджать бедра и потянуться навстречу ускользающему удовольствию.
Пусть рушатся стены. Пусть жизнь утекает из наших тел, но это навряд ли привлечёт мое внимание, пока толчки учащаются, становятся сильными, полными, с уничтожающей теснотой.
— Еще! — Прошептала, тут же удостаиваясь поцелуя и тягучего рыка, поднимающего в груди все самое горячее.
Сильнее, быстрее, больше!
Инк вбивал меня в каменный пол бедрами, врезаясь с влажным звуком, от которого сатанел все сильнее, кусая, целуя, сжимая меня так словно я самое большое зло и самая хрупкая драгоценность. Любовь на грани, на тонком режущем лезвии, которое рвет собой пространство, поднимая нас из темного подземелья в самые небеса, погружая в свои пушистые облака, давая возможность остаться в этой высоте.
Царапать его крепкую грудь ногтями, тянуть к себе ближе, знать, что все что у него есть — все это для меня одной. Нет ни прошлого, ни будущего, есть только сейчас. Одно замершее мгновение вечной любви, в котором мы останемся навсегда, показав этому миру что есть что-то ценнее чем смерть или жизнь.
Вдыхать его запах, прикасаться к горячему сильному телу, зная на что оно способно. Мощный, сильный, он вел меня к невероятному закату, к чарующему морскому горизонту, позволяя ощутить теплый песок под ногами, который он видел сотни раз. Он отдавал меня все, что у него было. И ледяную стужу севера, и манящие пейзажи юга. Инк показал мне всю свою жизнь от и до, сгребая в руках, позволяя хвататься за него так же рьяно и ожесточенно, показывая, как мне нравиться этот путь.
— Я люблю тебя.
Слышала я сквозь туман из пушистых хлопьев, закруживших меня в своей веренице, вознося на вершину.
— Я никогда никого не любил. — Шептал Инк, продолжая толкаться в мое податливое тело, пока я хватала его за плечи, чувствуя, что желание колючими иголками проткнуло мою кожу тысячи раз. — Моя пташка…
Я понимала, что часть балкона, вместе с парапетом уже надломилась и с хрустом сорвалась вниз, в пропасть, ведущую в недра земли. Мы летим на огромной плоской пластине, весь мир вокруг разрушается, рассыпаясь на части, и нас отрывает и поднимает в воздух.
В страстных и последних объятиях. Только не отпускать! Никогда не отпускать!
Ветер поднимает волосы, темными змеями сплетая их в воздухе. Он срывает с ресниц мои слезинки, отрывая их и заставляя замереть в высоте.
Не падение. Это полет…
И я вправду как птичка лечу, расправив свои крылья, чувствуя свободу и вольный ветер. Мир дрожит, но я не чувствую ничего, кроме сладкой нежности, что связала нас в этом сокрушительном моменте. Он вспышкой разрезал воздух и меня смяли в надежных руках, подводя черту.
Это больше не страшно. Просто объятия в которых я останусь навсегда.
— Моя…
— Мой…
— Кхе-кхе… Прошу прощения.
Подняв глаза мы в шоке уставились на Сарама, который расслабленно падал рядом и немного смущался.