— Привет, — крикнула Ловелла.
Они подошли и сели на траву рядом со мной.
— Мы тебе не мешаем? — вежливо поинтересовалась Ловелла.
— Нет, я не особенно хочу читать.
— Тебе нравится здесь?
— Тут так тихо и спокойно.
— Ты тут в самых недрах Пендоррика. Он окружает тебя со всех сторон. Хай тоже любит сидеть здесь. Правда, Хай?
Хайсон кивнула.
— Ну так, — продолжала Ловелла, — что же ты думаешь о нас?
— Я как-то не слишком об этом задумывалась.
— Я не имела в виду нас с Хай. Что ты думаешь о Пендоррике, дяде Роке, маме, папе и Бекки Шарп[16].
— Бекки Шарп?
— Старушка Бектив, конечно.
— А почему вы ее так зовете?
— Да Хай прочитала про эту самую Бекки Шарп. Она все время читает что-нибудь.
Я взглянула на Хайсон, и она в ответ важно кивнула.
— Когда Хай рассказала мне, кто такая Бекки Шарп, я тотчас поняла, что наша Рейчел — копия этой Бекки. Я всем даю прозвища. Сама я Ло, она вот Хай. Родители нас удачно назвали, правда? Хотя я не уверена, что мне так уж нравится мое имя. Пожалуй, я бы лучше была Хай… по имени, я хочу сказать, атак мне собой больше нравится быть. Старушка Хай вечно киснет, сидит и о чем-то размышляет.
— Не такое уж плохое занятие, — заметила я и улыбнулась Хайсон, которая продолжала глядеть на меня серьезно и пристально.
— У меня для всех есть тайные прозвища — мои собственные!
— А меня как ты называешь?
— Тебя? Но ведь ты — Невеста! Никак по-другому тебя не назовешь.
— А мисс Бектив нравится ее прозвище? — спросила я.
— Она ничего не знает. Это секрет. Видишь ли, она с мамой училась в школе и все время приезжала сюда с тех пор. Хай еще давно сказала про нее: «В один прекрасный день она приедет, да так и останется жить у нас; ей ведь ужасно не хочется уезжать отсюда».
— Миссис Бектив что же, сама вам это сказала?
— Конечно же нет! Скажет она, как же! Никто никогда не знает, что у Бекки Шарп на уме. Но то, что она хочет остаться, это точно. Одно время мы думали, что она обженит дядю Рока.
Хайсон подошла, уперлась ладонями мне в колени и заглянула в лицо.
— Именно на это она и рассчитывала. Не думаю, чтобы она была тебе очень рада.
— Этого не велено говорить, Хай, — вмешалась Ловелла.
— Я буду говорить, что захочу!
— Ты не посмеешь. Ты не должна.
— Уж не ты ли мне запретишь? — ехидно поинтересовалась Хайсон. — Еще как посмею! — добавила она с жаром.
— Не посмеешь. Не посмеешь, — пропела Ловелла и пустилась бежать вокруг пруда. Хайсон бросилась вдогонку, и так они носились, пока Ловелла не скрылась в дверях дома.
Хайсон хотела было последовать за сестрой, но передумала и возвратилась. Несколько секунд она стояла молча, глядя на меня.
— Ловелла совсем еще ребенок, — с важностью сказала она, усевшись на траву передо мной.
Она не отводила взгляд от моего лица, и это меня немного смущало.
— Ты все больше молчишь, когда она рядом, — заметила я. — Почему?
Хайсон пожала плечами.
— Я говорю только в том случае, когда мне есть, что сказать, — сообщила она значительно.
Сейчас же, похоже, сказать ей было нечего, и несколько минут она молча рассматривала меня. Потом вдруг вскочила и также молча принялась изучать окна.
Она подняла руку и помахала. Проследив за ее взглядом, я увидела, что занавеска на одном окне слегка отодвинута и кто-то стоит там в глубине, глядя вниз. Я с трудом смогла различить темное платье и шляпку с синей лентой.
— Кто это? — спросила я резко.
— Это была бабуля.
Она улыбнулась загадочной чинной походкой направилась к северной части дома.
Оставшись одна, я взглянула вверх. Никого не было в окне, и занавеска была опущена.
— Барбарина, — пробормотала я, чувствуя, что готова бегом бежать отсюда сию же минуту — подальше от этих окон, которые, казалось, взирают на меня с холодной насмешкой.
Напрасно я старалась уверить себя, что это не могла быть Барбарина, что, вероятно, Ловелла надела шляпку и встала у окна — они с Хайсон сговорились, чтобы разыграть меня… Фигура у окна не была Ловеллой. Там стояла взрослая и высокая женщина.
Я поспешила в дом и, поднимаясь к себе, остановилась перед портретом Барбарины. Мне почудилось, что глаза женщины взглянули на меня с насмешкой.
«Ерунда, — говорила я себе, идя по коридору. — Я здоровый и нормальный человек и не верю в призраки. Привидений не бывает!» Но одновременно другие мысли проносились у меня в голове. Я не была уверена, что осталась прежней наивной и детски-самоуверенной Фэйвел, какой была еще так недавно на острове, когда жив был папа и Рок не вошел еще в мою жизнь. С той поры многое изменилось, и я испытала чувства, о которых прежняя Фэйвел знала лишь понаслышке: любовь, ревность и теперь — страх.
Глава 3
Открыв дверь в свою комнату, я невольно вскрикнула и отшатнулась. Спиной к свету в кресле сидела женщина.
Должно быть, потрясение, которое я испытала внизу, выбило меня из колеи, потому что я не сразу узнала Морвенну.
— Я испугала тебя, — сказала она. — Прости, пожалуйста. Я пришла за тобой и вот… присела тут.
— Да я сама не знаю, почему вдруг испугалась… Просто не ожидала никого тут увидеть, наверное.
— Я вообще-то пришла сказать, что приехала Дебора. Я бы хотела, чтобы ты спустилась и познакомилась с ней.
— Кто, ты сказала?
— Дебора Хайсон. Мамина сестра. Она живет у нас часто и подолгу. Но сейчас, я уверена, она приехала специально ради тебя. Она не переживет, если не будет в курсе всех семейных дел и не примет в них участия.
— Я не могла видеть ее только что у окна?
— Очень может быть. А окно не западной стороны?
— Да, кажется, с западной.
— Ну тогда, конечно, это была Дебора. Ее комнаты в западном крыле.
— Она стояла и смотрела вниз. Хайсон помахала ей и убежала, ничего не объяснив.
— Хайсон очень любит ее, и она Хайсон. Я рада, потому что всем обычно больше нравится Ловелла. Так ты спустишься? Мы собираемся пить чай в зимней гостиной. Деборе не терпится посмотреть на тебя.
— Конечно. Пошли.
В небольшой комнате на первом этаже северного крыла меня встретила высокая пожилая дама. Я была почти полностью уверена, что именно ее я и видела у окна.
Сейчас шляпки на ней не было, но прическа и костюм соответствовали моде тридцатилетней давности или около того. Она была очень высокого роста, стройная, с пышными седыми волосами и ярко-голубыми глазами в тон ее крепдешиновой, с оборками блузке.
Взяв меня за обе руки, она жадно всматривалась в мое лицо.
— Милочка моя, как я рада, что вы приехали наконец! — с жаром воскликнула она.
Ее пыл слегка меня удивил, но я решила, что она, как и все тут, была в восторге от того, что Рок наконец женился, и на меня смотрела почти как на подарок судьбы.
— Как только я узнала эту новость, я все бросила и поспешила сюда, — продолжала она.
— Это очень любезно с вашей стороны.
Она улыбнулась задумчиво и с оттенком грусти, все еще не отводя от меня глаз.
— Вы сядете подле меня, — сказала она. — Нам о многом надо поговорить. Морвенна, дорогуша, чай скоро будет?
— Уже несут, — ответила Морвенна.
Я села рядом с Деборой Хайсон, и она продолжала:
— Называйте меня Деборой, милочка, как зовут меня дети. Я имею в виду Морвенну с Роком. Для близнецов я «бабуля», они всегда меня так называли, а я и рада.
— А, по-моему, для бабушки вы слишком молодая.
Она улыбнулась.
— Думаю, что близнецы так не считают. Для них все, кому за двадцать, уже пожилые, а уж кому за сорок, и вообще древние старцы. Да, кроме меня, у них и нет другой бабушки.
Миссис Пеналлиган внесла чай, Морвенна стала разливать.
— Чарльз и Рок вернутся не раньше, чем через час, — сказала она Деборе.
— Ну что, я увижу их за обедом. А вот и близнецы!
Дверь распахнулась, и ворвалась Ловелла. Хайсон чинно вошла следом.
— Привет, бабуля! — крикнула Ловелла и, подбежав, получила поцелуй.
Приблизилась Хайсон, и я заметила, что поцелуй и объятия Деборы были еще нежнее. Без сомнения эти двое очень любили друг друга.
Ловелла направилась к тележке, где были разложены пирожные и печенье, а Хайсон осталась стоять возле Деборы, прислонившись к ее стулу.
— Как приятно снова вернуться сюда, — сказала Дебора. — Хотя, признаться, я скучаю здесь по своим болотам. Я выросла в Дартмуре[17]. У родителей там был дом, который перешел ко мне после их смерти. Вы непременно приедете погостить ко мне в скором времени.
— И я тоже, — вмешалась Ловелла.
— Ну конечно, как же без тебя, — улыбаясь, ответила Дебора. — Ловелла у нас никогда ничего не пропускает. А ты, Хайсон, ты ведь тоже поедешь?
— Да, бабуля.
— Вот и хорошо. Надеюсь, вы тут не обижаете вашу тетю Фэйвел и не даете ей скучать.
— Мы не зовем ее тетей — просто Фэйвел. И конечно, мы о ней заботимся и развлекаем. Дядя Рок велел нам.
— Правда, Хайсон?
— Да, бабуля. Я рассказала и показала ей все, что нужно.
Дебора ласково улыбнулась и шутливо дернула ее за волосы, собранные хвостиком.
— Я обязательно вам покажу фотографии детей. Они у меня в комнате.
— На стенах, — добавила Ловелла, — и в альбомах с подписями: «Петроку 6 лет», «Морвенна в саду, 7 лет», и в этом роде. И полно фотографий бабули Деборы и бабули Барбарины, когда они были маленькими девочками, тогда они жили в Девоншире.
Дебора наклонилась ко мне.
— В семье, как правило, бывает кто-то вроде меня: какая-нибудь тетушка, старая дева, которая собирает все фотографии, помнит все даты и дни рождения и смотрит за детьми.
— Бабуля Дебора ничего не забывает, — сказала Ловелла.
— Это не вас я видела из внутреннего дворика? — не удержалась я, хотя и обругала себя внутренне за глупость.