— Прекрасно. Гуляла. Дошла я до самого залива Гормана. Выпила там чаю и решила по пути назад захватить их.
— Фэйвел вот думала, что слышала, как ты играла на скрипке.
Я повернулась и поглядела на Рейчел Бектив. Мне показалось, что выражение лица сейчас у нее презрительней обычного, а песочного цвета глаза смотрят еще хитрее.
— Вряд ли бы меня было слышно в доме, если я в это время находилась на дороге от бухты Гормана.
— Значит, это была Хайсон, — сказала я.
Рейчел пожала плечами.
— Ну, если только Хайсон, оставив своих креветок, побежала домой, чтобы поиграть на скрипке, что маловероятно.
Мы шли к дому, когда появились близнецы, неся сети и ведерко с добычей.
— Кстати, Хайсон, — обратилась к ней гувернантка, — ты, случайно, не бралась за скрипку?
Хайсон удивленно подняла брови.
— С чего бы мне?
— Твоя тетя Фэйвел слышала музыку и подумала, что это ты играешь.
— Ааа, — протянула Хайсон задумчиво. — Вот оно что… Нет, меня она не слышала.
Она резко отвернулась — как мне показалось, чтобы я не увидела выражения ее лица.
Весь следующий день и всю ночь дождь лил не переставая.
— Ничего удивительного, — заявил Рок. — Просто еще одна старинная корнская традиция. Теперь ты поймешь, отчего у нас здесь самая зеленая трава во всем этом зеленом крае.
По-прежнему дул мягкий юго-западный ветер, и все, к чему ни притронься, было влажным.
Наследующий день дожди шли с перерывами, и покрытое низкими тучами небо обещало новые и новые. Море было грязно-коричневым возле берега и зеленовато-серым, тусклым ближе к горизонту.
Рок отправлялся на ферму и, поскольку я собиралась в Полорган доиграть незаконченную партию в шахматы, подвез меня.
Лорд Полорган очень мне обрадовался. Как всегда, мы пили чай, потом доиграли партию, которую он выиграл. Он любил разбирать партии, и теперь объяснил мне, где и почему я сделал а неверный ход. Эти объяснения доставляли ему массу удовольствия, и я радовалась, что мои визиты повышают ему настроение.
Уходя, я столкнулась с доктором Клементом, который вылезал из машины возле каменных единорогов.
— Уже уходите? — спросил он с разочарованием.
— Я и так задержалась дольше, чем рассчитывала.
— Мейбел очень хочет познакомиться с вами.
— Передайте ей, что я тоже хочу ее увидеть и зайду, как только смогу.
— Может быть, ей позвонить вам?
— Прекрасно, я буду ждать. А как здоровье лорда Полоргана?
Доктор Клемент стал серьезным.
— С такими больными, как он, в любой момент можно ожидать худшего. Всегда нужно быть наготове.
— Хорошо, что сестра Грей всегда рядом.
— За ним нужен постоянный присмотр. Но имейте в виду, что…
Он передумал и не стал продолжать, но я почему-то подумала, что он хотел сказать что-то об Альтэа Грей. Я улыбнулась.
— Ну, мне пора бежать. До свидания.
Он вошел в дом, а я направилась было к главной дороге, но передумала и решила пойти тропой Контрабандистов, чтобы сократить путь.
Я прошла совсем немного, когда поняла, что сделала глупость: под ногами у меня хлюпала жидкая красно-коричневая грязь и идти становилось все труднее. Я остановилась, раздумывая, не повернуть ли назад, но туфли все равно уже были испорчены, и я двинулась дальше, надеясь что хуже дорога не станет.
Я почти дошла до узкого места над обрывом, как вдруг услышала голос Рока:
— Фэйвел, стой, где ты есть. Не двигайся, пока я не подойду.
Резко повернувшись, я увидела, что он догоняет меня.
— Что случилось?
Он не ответил, молча подошел и прижал меня к себе. Мы стояли в таком положении несколько секунд, затем он сказал:
— После сильных дождей эта тропинка очень опасна. Видишь, трещины в земле? Часть утеса обвалилась. Дай здесь тропа стала опасной.
Взяв меня за руку, он осторожно двинулся назад. У начала тропинки он остановился и перевел дух.
— Как я испугался! Мне вдруг пришло в голову, что ты можешь пойти этой дорогой. Я примчался в Полорган, но мне сказали, что ты только что ушла. Погляди-ка назад. Видишь, где обвалился утес? Вон ком глины внизу и сломанные кусты на склоне.
Я поежилась.
— Здесь очень опасно, — продолжал Рок. — Удивительно, как это ты не заметила предупреждения. Гм, мне пришло сейчас в голову, что и я не видел таблички.
— Ту, где сказано, что тропинкой можно пользоваться только на свой страх и риск? Так ведь это для туристов, непривычных к скалам.
— Нет, другая, я имею в виду предупреждение, которое вывешивают после сильных дождей, и где просто говорится: «Опасная дорога! Проход запрещен». Не понимаю, почему об этом не позаботились. — Он нахмурился и неожиданно вскрикнул: — Боже правый! Кто же это мог сделать? — Наклонившись, он поднял табличку, лежащую надписью вниз. К ней были прикреплены два измазанных глиной колышка. Было ясно, что они совсем недавно были воткнуты в землю. — Но она не могла упасть сама! Слава богу, я пришел вовремя.
— Я шла очень осторожно.
— Может быть, все бы и обошлось… Но… Господи, какой риск!
Он опять крепко прижал меня к себе. Я была очень тронута, видя, как он старается не показать мне свой страх. Установив табличку, он сказал хрипловато:
— Тут недалеко моя машина. Пошли! Поехали домой.
Возле северного портика Морвенна в садовых перчатках и резиновых сапогах полола сорняки на газоне.
— Кто-то свалил табличку с предупреждением об опасности на горной тропе. Я едва успел остановить Фэйвел. Она возвращалась тем путем, — крикнул ей Рок, захлопнув дверцу автомобиля.
Морвенна испуганно поднялась.
— Да кто же мог…
— Какие-нибудь дети, я думаю, — сказал Рок. — Надо сообщить об этом. Меня вдруг как толкнуло что-то. Вдруг, думаю, она там пойдет. Так оно и случилось.
— Вообще-то я сама там часто ходила, даже когда табличка была…
— Там был уже обвал, — коротко сказал Рок и повернулся ко мне. — Тропинкой нельзя пользоваться, пока ее не укрепят. Я поговорю с адмиралом Вестоном — председателем местного муниципального совета.
Из-за угла дома показался Чарльз. Я заметила, что на сапогах у него налип толстый слой грязи.
— Что-то случилось?
Рок повторил ему историю моего, как он считал, чудесного спасения.
— Туристы, — проворчал Чарльз. — Держу пари, это они.
— Все хорошо, что хорошо кончается, — сказала Морвенна, стягивая перчатки. — Свою норму на сегодня я выполнила. Я не против выпить слегка. А ты, Фэйвел? Думаю, Рок тоже не прочь, а уж о Чарльзе и говорить не приходится, он никогда от рюмки не откажется.
Мы прошли через холл в одну из маленьких гостиных. Морвенна достала из бара бутылки и стала разливать, когда появилась Рейчел с Хайсон. На ногах у них были тапочки, и Морвенна одобрительно взглянула на них. Они, должно быть, переобулись у боковой двери, где для подобных случаев всегда были наготове резиновые сапоги и домашние тапочки.
Снова заговорили о поваленной табличке. Рейчел сказала, не глядя на меня:
— Это могло плохо кончится. Хорошо, что ты подумал об этом. Рок.
Хайсон смотрела себе на ноги, и мне показалось, что на губах ее играет улыбка.
— А где Ловелла? — поинтересовалась Морвенна.
Ни Хайсон, ни Рейчел не имели понятия.
Ловелла присоединилась к нам минут через пять, и почти сразу за ней вошла Дебора. Ловелла сообщила, что ходила плавать, а Дебора только что встала после своего обычного полуденного сна. Она все еще казалась сонной. О моем приключении больше не заговаривали, но я видела, что не все про это забыли: Рок был явно взволнован, Рейчел Бектив глядела грустно, а у Хайсон был такой вид, словно она знала что-то, о чем не собиралась никому и ни за что рассказать.
Мне даже пришло в голову, уж не сама ли Хайсон повалила табличку. Она знала, куда я ушла, и могла предположить, что я буду возвращаться коротким путем. Может быть, она даже следила за мной. Но зачем бы ей делать это? Тут уже не просто озорство… Но в конце концов я решила, что Рок преувеличил опасность и раздул их мухи слона, просто потому, что любит меня. Эта мысль меня совершенно успокоила, и мое хорошее настроение длилось до следующего дня, когда пришли сомнения.
Поутру погода совершенно переменилась. Небо бездонно голубело, море сверкало так ярко, что было больно смотреть, а поверхность его была гладкой, как шелк. Рок взял меня с собой в кузницу, где должны были подковать его лошадь. Я снова пила знаменитый сидр Бондов, с интересом глядя на работу молодого Джима. Пока мы ждали, пришла Дина. Она взглянула на меня своими дерзкими блестящими глазами, и в ее взгляде я прочитала желание дать мне понять, что когда-то у них с моим мужем были близкие отношения.
— Может быть, я как-нибудь погадаю Миссис Пендоррик.
Старый Джим проворчал, что вряд ли миссис Пендоррик интересуют подобные глупости.
Она не обратила на него внимания.
— Я умею гадать на картах, но Лучше всего гадать по руке и на магическом кристалле. Я скажу вам всю правду, миссис Пендоррик.
Она улыбнулась и откинула назад волосы. В ушах сверкнули золотые серьги.
— Может быть, — пробормотала я. — Как-нибудь…
— Не тяните с этим, — сказала она. — Промедление опасно.
Когда, покинув кузницу, мы проезжали мимо коттеджей, я увидела на пороге одного из них старика.
— Доброе утро, Джесс, — крикнул Рок. И мне тихо: — Мы должны поговорить со стариком.
— Доброе утро, сэр, — отвечал тот.
Он был очень стар. Узловатые руки вцепились в острые колени и заметно дрожали.
— Никак с вами ваша леди, сэр? — спросил старик.
— Да, Джесс. Она пришла познакомиться с тобой.
— Здравствуйте, — сказала я. — Ваша дочь мне о вас говорила.
— Она хорошая девочка, моя Бесси… и Мария тоже. Не знаю, что бы делал без них сейчас, когда я стал стар, да еще и эта напасть… Так хорошо, что она там, в Доме.
— Жаль, что тебя там нет, Джесс. Нам тебя недостает, — сказал Рок, и нежность в его голосе тронула меня, заставив на время забыть о Дине Бонд и сомнениях, которые она посеяла в моей душе.