Я подошла к Дине и, глядя ей в лицо, спросила напрямик:
— Скажите, Дина, вы ведь хотите меня о чем-то предупредить. Я права?
Она тряхнула головой, откидывая волосы и рассмеялась.
— Это вы так решили оттого, что я хотела погадать вам. Говорят ведь: «цыганка предсказала», верно? Даже шутят так.
— Что вы знаете про Луизу Селлик?
— Только то, что рассказала мне мать. Я раньше бывала в той стороне… где она поселилась. И видела ее. Только это уж было, когда он помер… Говорили, что он к ней туда часто хаживал и что Барбарина Пендоррик убила себя из-за этого, не могла перенести, что он Луизу больше любит, чем ее. Она, когда выходила за него, думала, что он Луизу забыл. Тогда-то Луиза и поселилась на болотах.
— Она все еще живет там?
Дина кивнула.
— По крайней мере, жила, когда я была там в последний раз. Бедивер — так он называется, ее дом, неплохое местечко. Он ей купил. Это было, можно сказать, их гнездышко. Он, как едет куда-то по делам, так к ней и заедет. То туман, говорит, случится на болотах, то дел очень много и надо задержаться… Понимаете? Но только скоро все открылось, что он там бывает, у нее, и… все и случилось.
— Вы часто ходите в ту сторону?
— Сейчас уже не часто. У меня ведь теперь свой дом есть. Я же вышла замуж за Джима Бонда, так? Сплю на перине, крыша над головой, стены с четырех сторон. Но когда я хожу в ту сторону… к заводи Дозмари Пул, где постоялый двор «Джамайка», то всегда навещаю Луизу. Теперь она уж не молода и красоткой ее не назовешь, да ведь и мы не вечно будем такими, верно?
Тут я вдруг вспомнила, что мне давно пора возвращаться в Пендоррик. Слушая Дину, я совсем забыла о времени. Я взглянула на часы.
— Ой, я и не знала, что уже так поздно.
Дина лениво улыбнулась.
— Конечно, миссис Пендоррик, ступайте. Для меня-то время ничего не значит, но я знаю, что для таких, как вы, это важно. Некоторые люди так торопятся, словно им недолго осталось. Как знать, впрочем, может, они правы. Кто может сказать заранее?
Она улыбалась своей насмешливой и загадочной улыбкой.
— До свидания, Дина, — сказала я и пошла к воротам, пробираясь между могильных плит, скрытых в густой траве.
Глава 5
Мой интерес к Барбарине все возрастал. Я часто приходила в ее комнату и думала там о ней. Какая она была? Страстная, ревнивая? Наверняка ужасно несчастная, если, как утверждает Дина, ее муж ходил к той женщине Луизе Селлик.
Я больше не слышала ни скрипки, ни этого странного, не в тон, голоса, поющего песенку Офелии. Очевидно, тот, кто шутил со мной, решил оставить это занятие или сделать передышку. То, что я так и не выяснила, кто же сыграл роль музыканта-призрака, тревожило меня, но лишь немного, а вот про Барбарину я желала знать все. Дебора же могла говорить о ней без устали, не упуская ни малейшей подробности. Я знала, какое платье было на Барбарине на том или ином празднике и сколько костюмов для верховой езды и какие. Очень скоро мне уже казалось, что я сама прожила с ней всю свою жизнь.
После разговора с Диной я поняла, что во что бы то ни стало должна увидеть, хоть одним глазком взглянуть на Луизу Селлик. Я еще ни разу не брала сама машину и не ездила так далеко. Просить Рока или Морвенну поехать со мной было бы безумием. Кроме того, что-то говорило мне, что не стоит ворошить прошлое. Однако любопытство и странное чувство, что все, касающееся Барбарины, касается каким-то образом и меня, одержали верх. Дай предостережения Дины подливали масла в огонь.
Не считая «даймлера» Рока и «ленд-ровера» Чарльза, в гараже стояли еще два автомобиля. Одной машиной пользовалась Морвенна, а две других были в общем пользовании.
Я уже не раз говорила Морвенне, что собираюсь как-нибудь в Плимут за покупками, и однажды утром, не говоря этого прямо, я дала ей понять, что поеду туда сегодня. Рок ушел по делам еще раньше, так что ему я не сказала даже, что вообще куда-то собираюсь. Не то, чтобы я хотела его обмануть, просто решилась я как-то вдруг, в один момент.
Проходя по галерее, я по обыкновению задержалась у портрета Барбарины. Глядя в ее прекрасные и грустные глаза, я пыталась представить себе, что сделала она, узнав о том, что ее муж продолжает связь с Луизой. Обвинила его в глаза в измене? Я сама именно так и поступила бы, узнай я такое про Рока. Я вдруг вспомнила хитрые взгляды Рейчел, дерзкие сверкающие глаза Дины Бонд и редкостную красоту Альтеа Грей.
Я не могла не признаться себе, что стала ревновать Рока с тех пор, как приехала в Пендоррик, но было ли это заложено в моей природе или же я, повзрослев, переменилась, я не знала. Что я знала наверняка, так это то, что не стала бы страдать молча.
Выехала я около половины одиннадцатого и скоро оказалась на вересковых болотах. Утро стояло чудесное, свежий ветерок шелестел высокой сочной травой. Заросли вереска простирались на много миль вокруг, и не было видно ни души. Настроение у меня было приподнятое, я чувствовала себя героиней приключенческого романа.
Притормозив у дорожного указателя, я определила, что нахожусь всего в нескольких милях от заводи Дозмари Пул.
Я двинулась дальше. Дорога была по-прежнему пустынна. Я узнала несколько курганов, где, по словам Рока, были погребены древние бритты[20]. В этих местах Король Артур, по преданию, дал свое последнее сражение. Глядя вокруг, я подумала, что с тех пор тут ничто не изменилось.
И вдруг я увидела Дозмари Пул. Заводь была невелика — не более мили в самом широком месте. Я остановилась и выйдя из машины, подошла к кромке воды. Не было слышно ни звука — только шелест травы на ветру.
Я, как должно быть, многие до меня здесь, вспоминала легенду, представляла себе, как Бедивер стоял тут у кромки воды с мечом умирающего Короля Артура в руках и боролся между чувством долга, повелевающим ему выполнить приказание и бросить меч в воду, и желанием оставить его себе. Он исполнил свой долг, и рука показалась из воды и схватила меч Экскалибур.
Я улыбнулась и повернулась уходить.
«Бедивер, — пробормотала я. — Дом Бедивер. Должно быть, уже близко. Дина говорила». Я села в машину и, проехав с полмили, увидела узкую дорогу, на которую я решила свернуть.
Отъехав совсем немного, я нагнала мальчика, идущего в том же направлении. Поравнявшись с ним, я увидела, что ему около четырнадцати лет, а когда он улыбнулся, мне показалось, что я уже встречалась с ним прежде.
— Вы потерялись? — спросил он.
— Не совсем. У меня нет определенной цели. Я еду от заводи.
— Дорога тут не ахти какая, — сказал он, — и никуда особо не ведет, если не считать дома Бедивер, а потом снова выходит на шоссе. Так что, если вам надо туда, на шоссе, я хочу сказать, то проще повернуть назад.
— Спасибо, но я, пожалуй, проеду дальше и взгляну на Бедивер. Какой он?
— Не бойтесь, вы его не пропустите. Большой серые дом с зелеными ставнями.
— Звучит заманчиво. Особенно с таким названием.
— Ну уж не знаю, — сказал он, ухмыльнувшись. — Я ведь сам там живу.
Он стоял против солнца, и я вдруг поняла, отчего мне показалось, что я его уже видела. У него были заостренные кончики ушей, что стало заметно сейчас, когда они светились от солнечных лучей… И эта улыбка, такая знакомая.
— Прощайте, — сказал мальчик.
— Всего хорошего, — пробормотала я, уставившись на него.
В этот момент послышался голос, зовущий: «Эннис!», и показалась высокая худая женщина с копной кудрявых седых волос.
— Эннис! Ах вот ты где, — крикнула она мальчику и бросила на меня взгляд, когда я проезжала мимо.
Дом я увидела сразу же за поворотом. Большой серый дом с зелеными ставнями. Как и говорил Эннис, пропустить его было трудно. В нем, должно быть, было не меньше восьми или девяти комнат, зеленая калитка открывалась на газон с цветочным бордюром, застекленное крыльцо вело к входной двери. За стеклом виднелись кадки с чем-то похожим на помидорную рассаду. Обе двери — на крыльцо и в дом — были распахнуты.
Я проехала немного дальше, вышла из машины и, заслонив ладонью глаза от солнца, огляделась вокруг. Женщина с мальчиком рука об руку вошли в ворота и скрылись в доме Бедивер. Сомнений не оставалось: женщина — Луиза Селлик. Но кто же мальчик, который так похож на многих Пендорриков, глядящих со старых портретов в доме, и, конечно же, на Рока? Эннис. Так как будто звали какого-то корнского святого?
Я переодевалась к обеду, когда вошел Рок. Мысли об Эннисе не оставляли меня, и в моем воображении сходство между ним и Роком все усиливалось, все больше тревожило меня.
Рок, вероятно, был точно таким же в свои четырнадцать лет, говорила я себе. Я представляла, как он играет на старом кладбище вместе с Морвенной и Рейчел, едет верхом в кузницу к Джиму Бонду подковать лошадь, плавает в море и катается на лодке…
— Привет, — сказал он, входя в комнату. — Хорошо провела время?
— Прекрасно, Рок. А ты?
Глядя на него, я не могла не видеть его уши. Такие уши могли быть только у Пендоррика.
— Я тоже, — ответил он.
— Сегодня я была на вересковых болотах, — сообщила я.
— Жаль, что я не мог поехать с тобой.
— Мне тоже жаль.
Он схватил меня, оторвал от земли и закружил по комнате.
— Как приятно возвращаться домой, когда ты здесь! Я поговорил с Чарли о тебе. Мы станем с тобой партнерами. Что ты на это скажешь?
— Чудесно, Рок. Я ужасно рада.
— Нам в Пендоррике не помешает еще одна светлая голова. Ты ведь была мозговым центром в мастерской на Капри.
Я вдруг снова увидела папу за работой в мастерской, и, должно быть, по моему лицу пробежала тень, потому что каждый раз, думая о нем, я неизбежно думала и о его смерти. Рок продолжал поспешно:
— Теперь, когда дни «больших сеньоров» остались в прошлом, мозги нужны здесь, как никогда. Сейчас работники на ферме в лучшем положении, чем мы. У них есть свой профсоюз, охраняющий их интересы. А вот о профсоюзе землевладельцев я, увы, никогда не слышал. Так что им, беднягам, некому помочь. Арендную плату поднимать не смей, а ремонт просто необходим. Так что работы для такой деловой женщины, как ты, хоть отбавляй.