— Ты прав, Рок, надо спешить.
Он пошел в ванную, а я взглянула на часы и с ужасом обнаружила, что нам надо выходить через пятнадцать минут. Зная, что Рок имеет привычку разговаривать, когда одевается, и боясь, что это его задержит, я решила подождать его в коридоре. Остановившись у окна, я стала смотреть вниз на внутренний дворик. Я думала о дедушке, о событиях последней недели, о том, как вдруг изменилась моя жизнь, как, может быть, изменилась и я сама.
Несмотря ни на что, я была счастлива. Я все больше и больше любила мужа, я с каждым днем привязывалась к дедушке, и мысль, что я могу скрасить его одиночество, доставляла мне огромную радость. Я знала, что он очень изменился с тех пор, как я приехала, а особенно после того, как открылся мне. Как мальчишка, он радовался совсем простым вещам, и я вдруг поняла, что ему в жизни так и не довелось быть по-настоящему молодым.
Погруженная в эти размышления, я стояла у окна, глядя на пруд внизу, на пальму, на роскошные гортензии, когда вдруг что-то заставило меня поднять глаза. Это было то же самое чувство, какое я часто испытывала внизу, под окнами дома, и сейчас оно было очень сильно. Я совершенно явственно ощущала на себе чей-то взгляд, причем не праздный и не дружественный взгляд, но пристальный и, возможно, враждебный.
Мои глаза невольно обратились к восточным окнам… к окнам, где располагалась музыкальная комната Барбарины.
Какое-то движение… Кто-то стоял там, возле окна, но не вплотную, а чуть отступив в глубь коридора… Вдруг, как бы отвечая на мой немой вопрос, женщина подошла ближе. Я не видела ее лица, но знала, что это женщина, потому что узнала ее платье, то самое лиловое платье, которое я видела на манекене в комнате Кэрри.
— Барбарина… — прошептала я.
Колыхнулась штора, я увидела бледную тонкую руку, кружевной воротник, но лица на таком расстоянии я не могла различить… Или она специально прятала лицо в тени? Несколько секунд женщина стояла неподвижно, затем отступила назад и исчезла.
Я замерла, не в силах оторвать взгляда от окна.
«Конечно, — говорила я себе, — это Дебора. Решила надеть лиловое платье, вот и все. Разумеется, это она… Но почему она мне не помахала и… зачем прятала лицо?.. Правда, все произошло так быстро, она могла и не заметить меня. Да-да, она меня просто не заметила!»
Рок показался в дверях и крикнул, что готов. Я хотела было рассказать ему о том, что видела только что, но подумала, решив, что на балу увижу Дебору в лиловом платье и все встанет на свое место.
Бальный зал в Полоргане был великолепен. Трегей, старший садовник, постарался на славу и устроил целую выставку чудесных экзотических растений. Но никакие экзотические цветы не могли затмить роскошные гортензии, которыми славился Корнуолл.
Дедушка уже ждал нас в зале. Рядом, изящно опершись рукой о его кресло-каталку, стояла Альтэа Грей. На ней было очень открытое нежно-голубое платье, украшенное белой камелией. Альтэа была ослепительно красива.
— Сейчас ты еще больше похожа на свою мать, — сказал дедушка, и голос его прервался от волнения.
Я наклонилась и поцеловала его.
— Все будет замечательно, — сказала я. — Я так хочу познакомиться со всеми твоими друзьями.
Он ухмыльнулся.
— Ну уж моими друзьями никто из гостей никогда не был. Очень немногие из них вообще тут бывали. Все они соберутся поглазеть на миссис Пендоррик, а вовсе не на меня. Кстати, как тебе понравилась зала?
— Она великолепна.
— А в Пендоррике есть похожие, Рок?
— Боюсь, что до такой роскоши нам далеко. Залы в Пендоррике кажутся маленькими по сравнению с этой.
— Вам нравятся эти панели? Мне их специально доставили сюда из Мидлендс. Там сломали один старый дом. В молодости я частенько говорил себе, что когда-нибудь этот дом будет моим. Так оно и получилось в некотором роде.
— В этой истории есть мораль, — сказал Рок, — Бери, что хочешь, и плати за то, что взял.
— Я и заплатил.
— Лорд Полорган, не забывайте, что вам опасно волноваться и перевозбуждаться, — напомнила Альтэа. — Если вы не будете следить за собой, я отвезу вас назад, к вам в комнату.
— Вы только послушайте, как она меня воспитывает, — заворчал дедушка. — Можно подумать, я школьник какой-нибудь. Да, держу пари, сестра Грей именно так и думает.
— Я здесь именно для того, чтобы о вас позаботиться, — сказала она, — Лучше проверьте, с собой ли у вас таблетки?
Он вынул из кармана серебряную коробочку и показал.
— Прекрасно. Держите их наготове.
— Я тоже за ним присмотрю, — пообещала я.
— Вы счастливчик, сэр, — заметил Рок. — Две самые красивые женщины бала ухаживают за вами.
Дедушка взял меня за руку.
— Да, — согласился он, — мне ужасно повезло.
— А вот похоже, и первые гости, — сказала Альтэа.
Она не ошиблась. Доусон в черной ливрее с золотыми галунами и пуговицами объявил прибывших.
Я испытывала гордость, стоя в этом зале между мужем и дедом и приветствуя гостей. Дедушка здоровался чопорно и сухо, Рок наоборот был весел и шутил с друзьями. Естественно, что я была центром внимания. Все хотели видеть, что за женщину взял в жены Рок Пендоррик, да и романтическая история моей мамы тоже была всем известна.
Многие из гостей Поздравляли Рока и говорили, что ему чрезвычайно повезло. Иногда мне казалось, что, говоря это, они имеют в виду и дедушкино богатство. Это мне было неприятно, но я постаралась думать только о приятном и скоро забыла обо всем, кроме бала.
Уже играла музыка, но гости все подъезжали. Собралась не только молодежь, но и старики, так как приглашены были семьи целиком, со всеми родственниками.
Наконец прибыли и Пендоррики. Впереди, взявшись за руки, шли близнецы, похожие друг на друга, как две капли воды, в своих одинаковых золотых платьях, за ними — Чарльз с Морвенной и, наконец, Дебора. В своем крепдешиновом платье, сшитом Кэрри, она, казалось, сошла с обложки журнала двадцатипятилетней давности.
Я не верила своим глазам: платье было розовое. Но кто же тогда был там, у окна, в лиловом?
Я через силу улыбалась им, но перед моими глазами стояло видение женщины у окна в лиловом платье Барбарины.
Дебора взяла меня за руку.
— Вы прелестны, милочка. У вас все в порядке?
— Да, конечно.
— Мне показалось, что вы, будто, испугались, увидя меня.
— Нет-нет… почему вы решили?
— Что-то все же случилось. Вы мне непременно должны рассказать потом. А сейчас не стану вас отвлекать.
Я улыбалась гостям, пожимала протянутые руки, но мысли мои были далеко.
Танцевала я много — с Роком и со многими другими мужчинами. Но где бы я ни была, я все время чувствовала на себе взгляд дедушки.
Кажется, я была хорошей хозяйкой, и бал удался на славу.
Дебора воспользовалась первым же случаем, чтобы поговорить со мной. Как только выдался момент, когда я стояла рядом с дедушкой одна, а Рок танцевал с Альтэа Грей, она подошла к нам.
— Скажите же, Фэйвел, отчего вы испугались сегодня, увидя меня? — спросила она, отведя меня немного в сторону и понижая голос.
— Мне показалось, что я видела вас сегодня в Пендоррике… у окна в восточном крыле… На вас было лиловое платье, — призналась я после некоторого колебания.
Дебора молчала, и я продолжала:
— Я оделась и ждала Рока в коридоре. Случайно взглянула в окно и увидела лиловое платье.
— И вы не видели, кто это был?
— Нет, лица я не различила, только платье.
— И что же вы подумали?
— Что вы решили надеть лиловое платье, а не розовое.
— А когда я появилась-таки в розовом, вы ведь не подумали, что видели Барбарину?
— О нет, не подумала. Но я стала гадать, кто же…
Она тронула меня за руку.
— Конечно, милочка, вы этого не подумали. Вы слишком разумны. Она помолчала секунду, прежде чем продолжить:
— Есть очень простое объяснение: у меня два платья, так? Я ведь могу сначала надеть одно, а потом передумать и надеть другое, правда?
— Так это были вы?
Она не отвечала, задумчиво глядя на танцующих, и я вдруг поняла, что не верю в это. Она ведь и не сказала, что надевала это платье, а лишь то, что могла бы это сделать. Она не хотела говорить неправды, но хотела как-то успокоить меня.
Я постаралась отогнать от себя эти мысли. «Разумеется, то была Дебора, — говорила я себе, глядя на ее доброе милое лицо. — Она мерила лиловое платье, она сама так сказала. Это так естественно — примерить платье. И это единственно — возможное объяснение…»
Но отчего она пошла в восточное крыло? Ответ был очевиден: потому что Кэрри отнесла его туда.
И я выбросила пугающие мысли из головы. Дебора посмотрела на меня и довольно улыбнулась.
Дедушка настаивал, чтобы я не стояла с ним, а шла танцевать. Ему нравилось видеть меня среди танцующих. Мне показалось, что он возбужден больше, чем следует, потому что глаза у него блестели и на щеках выступил румянец.
— Мне все это страшно нравится, — воскликнул он. — Жаль, что я раньше не устраивал таких развлечений! Ну уж теперь, когда ты вернулась домой, мы это дело наверстаем, верно? Кстати, а где твой муж?
Рок танцевал с Альтэа Грей, и я указал на них дедушке. Они были здесь самой красивой и заметной парой — светлая воздушная Альтэа и смуглый, темноволосый Рок.
— Он с тобой должен был танцевать, — заметил дедушка.
— Он и собирался, но я сказала, что хочу остаться с тобой.
— Нет, так не пойдет! А вот и доктор. Рад видеть вас, так сказать, в непрофессиональном качестве, доктор Клемент.
Эндрю Клемент улыбнулся мне.
— Очень любезно было с вашей стороны пригласить нас с сестрой, — сказал он.
— Почему бы вам не пригласить ее на танец? — вмешался дедушка. — Нечего ей стоять тут, как привязанной, весь вечер!
Доктор улыбнулся, и мы присоединились к танцующим.
— Дедушка не слишком возбужден? Ему не вредно? Как вы считаете? — допытывалась я.
— Я считаю, что даже полезно, миссис Пендоррик. И скажу вам, что с тех пор, как вы приехали, ему вообще стало гораздо лучше.