— А когда это было?
— Уже позже, когда они выросли. Кажется, им тогда было около восемнадцати. Я надеялась, что Морвенна в конце концов поссорится с Рейчел, но этого не случилось, наоборот, к тому времени они все втроем очень дружили.
— Когда им было около восемнадцати…
— Ага. Морвенна мечтала поехать во Францию. Чтобы совершенствовать свой французский. Месяца на два. К тому времени она окончила школу, и я думала, не отдать ли ее в другую школу за границей: она сказала, что хочет пожить где-нибудь в пансионе, где сможет лучше выучить язык, общаясь с людьми. А школа ей и в Англии надоела.
— И она была во Франции два месяца?
— И Рейчел с ней отправилась. И Рок провел с ними какое-то время. Я уже начинала беспокоиться немного. Он так близко сошелся с ними, что я боялась, как бы он и Рейчел…
— Вы были против?
— Ах, милочка, я, наверное, покажусь вам очень неблагородной, но мне никак не хотелось видеть Рейчел Бектив в роли хозяйки Пендоррика. В ней не хватает чего-то… очарования, что-ли. Я ничего не хочу сказать, она образована, воспитана и голова есть на плечах. И все же, чем-то она мне не нравится… не очень я доверяю ей. Только это между нами. Я бы не стала говорить про такие вещи ни с кем, кроме вас.
— Мне кажется, я понимаю, что вы чувствуете.
— Слишком уж она востра — палец в рот не клади, это уж точно. Может быть, я все себе напридумывала тогда, но мне казалось, что уж слишком часто Рок ездил туда-сюда, волновался, как девочки устроились в своем пансионе. Каждый раз, как он возвращался из Парижа, я со страхом ждала, что он — объявит мне о своих намерениях. Но все обошлось.
«Им было по восемнадцать лет тогда, а мальчику сейчас, скажем, четырнадцать. Року тридцать два…» — думала я.
Мне давно казалось, что связь Рейчел с Пендорриком куда глубже, чем кажется на первый, поверхностный взгляд. В доме она была чем-то вроде бедной родственницы, и в то же время чувствовалось, что она ощущает за собой некоторую силу, определенные права. Всем своим поведением она словно говорила: «Относитесь ко мне, как к члену семьи, не то…»
И она навещала мальчика в доме Луизы Селлик!
Я спросила:
— А их отец уже умер? Я имею в виду, Петрок Пендоррик уже умер к тому времени, когда Рок и Морвенна окончили школу?
— Он умер, когда им было одиннадцать. Шесть лет прошло со смерти Барбарины…
«Итак, мальчик не его сын, — думала я. — Ах, Рок, почему ты ничего не говоришь мне? Зачем эти секреты?»
Моим первым побуждением было сразу же поговорить с Роком, рассказать ему о моих подозрениях и догадках.
Придя к себе, я поставила миниатюру на каминную полку и несколько минут простояла, глядя в спокойные и радостные глаза юной Барбарины.
Я почему-то решила отложить разговор с Роком и сначала побольше выяснить о том, что за паутина опутала меня.
Некоторое время спустя Мэйбел Клемент устраивала вечеринку и пригласила нас с Роком. Мы оба были несколько подавлены. Я не переставала думать о мальчике на болотах и о роли Рока в его появлении на свет. Больше всего на свете я желала бы поговорить с Роком, и больше всего на свете я боялась этого разговора. Я боялась, что он солжет мне, и в то же самое время меня пугала правда. Я отчаянно хотела сохранить свою любовь и счастье.
Рок же, очевидно, считал, что мое ночное приключение в склепе выбило меня из колеи и что мне нужно время, чтобы оправиться. Он был со мной мягок и нежен. Таким я запомнила его в те ужасные дни после смерти папы.
Мэйбел была чудесной хозяйкой и сумела создать легкую непринужденную атмосферу на вечеринке. Тут были художники, приехавшие в Корнуолл на этюды или жившие здесь, и я была счастлива, когда кто-то упомянул моего папу и с почтением отозвался о его работах.
С другого конца комнаты я слышала смех Рока. Он был центром небольшого общества, в основном женского. Им, казалось, было весело, и мне захотелось присоединиться к ним. И снова я подумала, что отдала бы все, чтобы вернуть прежнее незамутненное счастье, чтобы избавиться от страшных сомнений.
— Кое-кто хочет поговорить с вами.
Ко мне подошла Мэйбел, с ней был молодой человек. Несколько секунд я смотрела на него, не узнавая.
— Джон Полдри, — подсказал он. — Помните?
— Ах да, конечно. На балу…
Мэйбел слегка подтолкнула его ко мне и удалилась.
— Славный был бал, — сказал он..
— Я очень рада, что вам понравилось.
— И, конечно, такое несчастье, что…
Я молча кивнула.
— Я хотел вам кое-что рассказать, миссис Пендоррик, хотя сейчас уже это, возможно, значения не имеет…
— Тем не менее, расскажите.
— Это насчет медсестры…
— Мисс Грей, Альтэа Грей?
— Ага. О том, где я видел ее.
— Вы вспомнили?
— Да. Потом вспомнил. Вспомнил, что читал про нее в газете и что это случилось, когда я был в Генуе и не так-то просто было достать английские газеты. Так что пролистал старую подшивку и нашел эту заметку. Это точно была она. Сестра Альтэа Стоунер Грей. Она себя звала тогда сестра Стоунер Грей. Если бы я услышал тогда второе имя, я бы вспомнил. Но лицо я не мог перепутать. Редко встретишь такое совершенное женское лицо.
— Так что же вы выяснили?
— Боюсь, я несколько ошибся на ее счет. Почему-то вбил себе в голову, что она совершила какое-то преступление. Надеюсь, я вам не внушил эту мысль. Но все равно, история была не очень приятная… Ей повезло, что у нее такое имя. Грей — достаточно распространенная фамилия, но сочетание такой фамилии с именем Стоунер[23] не часто встретишь. Она тогда проиграла дело.
— Какое дело?
— Она работала сиделкой у одного старика, и он оставил ей все деньги. Его жена опротестовала завещание. Вот и все. Заметка была небольшая, всего несколько строк. Но я запомнил лицо.
— Когда это случилось?
— Шесть лет назад.
— Должно быть, до того, как поступить к дедушке, она еще где-то работала.
— Несомненно.
— Значит, она представила хорошие рекомендации, иначе дедушка не взял бы ее. Он был не из простаков.
— Думаю, для нее не составляло труда получить такие рекомендации. При ее-то данных.
Он рассмеялся.
— Я просто хотел вам рассказать. С тех пор, как разгадал этот секрет. Думаю, ее уже и след простыл.
— Вы ошибаетесь. Она все еще живет поблизости. Решила отдохнуть немного и сняла небольшой коттедж. Дедушка оставил ей некоторую сумму, так что она может себе это позволить.
— Доходная, должно быть, работенка — сиделка и домашняя медсестра. Если, конечно, правильно выбирать пациентов.
— Но разве можно знать наверняка, что пациент умрет и оставит тебе денег?
Он пожал плечами.
— Думаю, она умеет рассчитывать шансы.
И подняв керамическую фигурку, которых множество валялось у Мэйбел в мастерской, заметил:
— Неплохая вещица.
Для него вопрос был закрыт. Но не для меня. Я не могла выкинуть Альтэа Грей из головы. И когда я думала о ней, я думала и о Роке.
Морвенна очень изменилась за последние дни. Казалось, что она грезит наяву и что грезы эти счастливые. Выражение лица у нее было блаженное, и она стала ужасно рассеянной, так что иногда не замечала, когда к ней обращаются с вопросом, и не отвечала.
Однажды вечером перед ужином она постучала к нам в комнату.
— Я хочу вам что-то сообщить, — сказала она радостно.
— Мы само внимание, — ответил Рок.
Она села на стул и некоторое время молчала. Рок взглянул на нее, потом на меня и поднял брови.
— Я никому не хотела говорить, пока не была уверена, — начала Морвенна и опять замолчала.
— Ожидание становится невыносимым, — заметил Рок, улыбнувшись.
— Чарльзу, конечно, я уже сказала. И хочу, чтобы и вы двое знали до того, как эта новость станет общеизвестной.
— Не услышим ли мы скоро топот маленьких ног в детской Пендоррика?
Морвенна поднялась со стула и бросилась к нему на шею.
— Ах, Рок! Я так счастлива!
Он обнял ее и, вальсируя, закружил по комнате. Потом вдруг резко остановился и сказал с преувеличенной важностью:
— Теперь мы должны всячески оберегать тебя. Никакого напряжения, никаких резких движений.
Он отстранил ее, поцеловал в щеку и с чувством добавил:
— Я ужасно рад, Венна. Это чудесная новость. Да хранит тебя Господь!
— Я знала, что ты будешь доволен.
В своей радости они совершенно забыли обо мне. Только сейчас я поняла, как близки они были. И Морвенна, когда говорила, что хочет, чтобы мы двое знали ее новость, конечно, имела в виду Рока.
Они вдруг вспомнили обо мне, и Морвенна сказала смущенно:
— Ты, наверное, считаешь нас сумасшедшими, Фэйвел.
— Напротив. Я очень рада. Поздравляю тебя, Морвенна.
Она молитвенно сложила руки.
— Ах, если бы ты знала, как я мечтала об этом!
— Будем молиться, чтобы был мальчик, — сказал Рок.
— Обязательно мальчик! В этот раз только мальчик!
— А что говорит старина Чарльз?
— А ты как думаешь? Конечно, он в восторге. Уже имя придумывает.
— Пусть это будет старое доброе корнское имя, но только не Петрок. С Петроком мы пока подождем.
— После стольких лет это кажется просто чудом, — обратилась ко мне Морвенна. — Мы всегда так хотели мальчика.
Мы вместе спустились к ужину и пили за здоровье будущей матери. Всем стало весело и легко.
На другой день мы с Морвенной гуляли в саду и разговаривали. Она вся светилась спокойной радостью. Она была на третьем месяце и уже начинала готовить приданое для новорожденного. Меня несколько пугала ее уверенность в том, что родится непременно мальчик, потому что рождение девочки стало бы для нее большим разочарованием.
— Ты, верно, думаешь, что я веду себя, как молоденькая девушка, ждущая первенца, — сказала она, рассмеявшись. — Я именно так себя и чувствую. Чарльз мечтал о мальчике, и я тоже. И я всегда переживала, что не оправдываю его надежд.
— Я уверена, что он так никогда не считал.