— Послушай, Рок уехал в растрепанных чувствах… и ты вон сидишь грустная. Отчего вы никак не помиритесь?
Я молчала, и она пожала плечами.
— Ваша размолвка уже не первый день длится, не так ли? Это совсем не похоже на Рока. Обычно он мгновенно взрывается, выпускает пар, а затем все идет по-прежнему, как ни в чем не бывало.
— Морвенна, ты не должна из-за этого волноваться, — сказала я.
— Я особенно и не волнуюсь. Все образуется, я уверена… Я к тебе, собственно, вот зачем: мою машину пришлось в мастерской оставить, а я хотела в Плимут съездить. Ты сегодня никуда не собираешься? Потому что, если нет, то я взяла бы твой «моррис».
— Конечно, можешь брать. Мне нужно только в Полорган, а туда я и пешком дойду. Заодно и прогуляюсь.
— Ты уверена, что машина тебе не нужна? Ты знаешь, доктор Клемент велел мне каждый день отдыхать, он обо мне беспокоится немного. Вот я и решила заняться вязанием, чтобы не просто так сидеть, задрав ноги. Куплю в Плимуте шерсти, образцов и — вперед. Как тебе нравится моя идея?
— Прекрасная идея. Бери мой «моррис» совершенно спокойно. Он мне правда сегодня не нужен.
Она вдруг подошла и поцеловала меня в щеку.
— Все скоро образуется у вас с Роком, вот увидишь.
Сразу после ее ухода и я отправилась в Полорган, решив, что сидеть и киснуть не имеет смысла. Я пошла по береговой дороге и по пути постаралась перестать думать о лицемерии Рока. Вместо этого я стала обдумывать организацию приюта в Полоргане.
Мистер и миссис Доусон вышли встретить меня и по их важному, даже несколько напыщенному виду я поняла, что им есть, что сообщить мне.
Меня провели в гостиную и напоили кофе. Потом Доусон откашлялся и начал:
— Мы бы не стали упоминать об этом, мэм, если бы миссис Доусон не говорила на днях с миссис Пеналлиган и разговор этот не повлиял на наше к этому отношение. Очень это деликатное дело, миссис Пендоррик, и надеюсь, вы понимаете, что только забота о вашем благе заставило меня и миссис Доусон…
Я поспешила прервать его красноречие и сказала:
— Конечно же, Доусон, я понимаю.
— Тогда, мэм, я вам скажу. Я не считал возможным сделать это раньше, потому что дело касалось лица, которое мне не следовало называть. Но с той поры, как миссис Пеналлиган…
— Пожалуйста, Доусон, скажите же, в чем дело!
— Ну да, мэм, конечно. Так вот, доктор Клемент был уверен, что лорд Полорган умер естественной смертью, и нам не дал сказать, что случилось на самом деле, будто не знал, что такую смерть и ускорить можно. А мы с миссис Доусон всегда считали, что его светлость подтолкнули к могиле.
— Да, я знаю, что колокольчик и коробочка с таблетками валялись на полу. Да только дедушка вполне мог и сам их уронить.
— Мог-то он мог, мэм, и кто может теперь поручиться, что было по-другому? Ни один суд тут ничего не решит. Но только миссис Доусон утром того дня услыхала, как его светлость сказал кое-что сестре Грей.
— Что сказал?
— Его светлость пригрозил, что если она не перестанет видеться с мистером, э-э… мистером Пендорриком, прошу меня простить, мэм, он ее уволит.
Доусон виновато закашлялся. Я хотела возразить, усомниться, но не могла издать ни звука, как будто мне сдавили горло.
— И не странно ли, мэм, что в ту же ночь он не смог дотянуться до своих таблеток? Только мы с миссис Доусон не забыли, что в завещании-то говорилось о сиделке, которая в момент смерти будет у него служить.
Но я уже не слушала его. «Сколько же раз Рок говорил мне неправду?» — спрашивала я себя и не находила ответа.
Он признался, что чуть было не женился на Альтэа, потом услышал от лорда Полоргана о моем существовании. На мне он женился так же, как отец его женился на Барбарине — чтобы получить деньги для Пендоррика.
Кто был той тенью, которую видел или, скорее, почувствовал Джесс Плейделл рядом с Барбариной? Не был ли то ее муж, Петрок Пендоррик?
«Не становлюсь ли я параноиком? — испугалась я. — Не мания ли это преследования?»
До разговора с Полли я был ни за что не поверила, что Рок мог бы так поступить со мной. А теперь? Теперь мое воображение вышло из-под контроля. Могла ли Альтэа нарочно убрать таблетки? Он тогда должен был умереть, чтобы деньги достались мне, теперь… теперь я должна умереть, чтобы деньги достались им…
Я думала также, какие сплетни ходят вокруг меня. Вот и миссис Пеналлиган рассказывала что-то миссис Доусон.
Неужели всем известно о размолвке между мной и Роком? И известна причина этой размолвки?
Доусоны смотрели на меня с беспокойством и состраданием. О чем они хотели предупредить меня? О том, что Рок с Альтэа — любовники? Не о том ли, что раз Альтэа, не дрогнув, подтолкнула к могиле дедушку, ничто не мешает ей и ее соучастнику устранить меня?
Наконец, я сказала:
— Очень жаль, что дедушка вообразил себе такую нелепицу. Это, верно, оттого, что он был нездоров. Я слыхала, при его болезни такое бывает — больные придумывают себе несуществующие проблемы и очень из-за них расстраиваются.
Доусоны с сожалением посмотрели на меня, и миссис Доусон уже открыла было рот, чтобы возразить, но муж остановил ее движением руки. У него было выражение лица человека, исполнившего свой долг.
Пассивное ожидание, покорность судьбе были не в моей природе. Мне нужно было действовать, я во что бы то ни стало должна была прояснить для себя многие вещи.
Если бы Морвенна не уехала в Плимут, я бы непременно поговорила с ней, призналась бы ей в своих страхах и сомнениях. А Дебора? Ведь можно поговорить с Деборой.
С этими мыслями я поспешила домой. Не найдя Деборы в ее комнате, я, решив, что на открытом воздухе лучше думается, спустилась вниз и собиралась уже выйти во внутренний дворик, как зазвонил телефон.
— Как хорошо, что я вас застала. Это Альтэа Грей.
Я вздрогнула, услышав в трубке голос той, кем были сейчас заняты мои мысли.
На том конце трубки послышался смешок, и Альтэа Грей продолжала:
— Я вот думала, не хотите ли вы зайти ко мне перед тем, как мне уехать.
— Вы уезжаете?
— Да. И очень скоро — завтра.
— Вы имеете в виду, совсем уезжаете?
— Приходите, и мы поговорим об этом. Я давно уже хотела с вами поговорить. Когда вам удобно?
— А-а… сейчас?
— Прекрасно.
Опять тот же смешок, и она повесила трубку.
Я почти выбежала из дома и по береговой дороге скоро дошла до коттеджа, где поселилась Альтэа. Это был уютный маленький домик, выкрашенный в голубой цвет с белыми дверями и ставнями. Он стоял на гранитной скале выдающейся довольно далеко в море, от бухты внизу к нему вела крутая тропинка. Лучшего Места для летнего отдыха трудно было найти.
— Привет! Я специально вас высматриваю. Поднимайтесь сюда.
Из открытого окна Альтэа Грей помахала мне рукой. Я поднялась по заросшей травой тропинке, и Альтэа встретила меня в дверях.
— Проходите и садитесь. Извините за беспорядок, я как раз собираю вещи.
Прямо из дверей я ступила в небольшую комнату с окнами на море. Мебели было немного, только самое необходимое, и все — обои, обивка, ковер на полу — того неопределенного цвета, на котором грязь не заметна. Дом был явно меблирован так, чтобы его сдавать жильцам.
— Не очень-то похоже на Полорган, не так ли? — заметила она и протянула мне пачку сигарет, все время с веселым любопытством меня рассматривая.
— Очень мило с вашей стороны прийти навестить меня, — сказала она, улыбаясь.
— И с вашей тоже — пригласить меня.
— Мне повезло, что я вас застала дома.
— Я только что вошла. Рок уехал по делам.
— Я знаю.
Я подняла брови, и вновь веселый огонек зажегся у нее в глазах.
— Сорочий телеграф, — пояснила Альтэа Грей. — Тут и шагу нельзя ступить без того, чтобы вся округа тотчас же узнала. Кто-нибудь видел, как вы шли сюда?
— Нет. Не думаю. Почему…
— Я спрашиваю, потому что если вас видели, то непременно поползут сплетни.
— Вы довольно неожиданно решили уехать, — сказала я.
Она пожала плечами.
— Летний сезон на исходе. Скучно. Тут можно мили отшагать по берегу и ни души не встретить. Вот и вы никого не встретили по дороге из Пендоррика. Нет это не для меня. Кстати, не хотите ли чаю?
— Нет, спасибо.
— Может, кофе?
— Нет-нет, не беспокойтесь. Я недавно пила, да и долго задерживаться здесь не могу.
— Жаль, мы ведь с вами так ни разу и не поговорили по душам. А тут так уютно, мирно. Я знаю, вы меня постоянно подозреваете. Так вот, я хочу внести ясность в этот вопрос.
— Подозреваю? В чем же?
— Ну-ну, не разыгрывайте невинность.
— Мне бы хотелось знать, зачем вы пригласили меня. Я полагала, что вы собирались что-то сказать мне.
— А я и говорю, разве нет? Я устроилась на новое место и не люблю, чтобы что-то оставалось недоделанным.
Она вытянула вперед свои длинные красивые ноги и с удовлетворением их рассматривала.
— Богатый старый джентльмен отправляется в кругосветное путешествие и желает иметь при себе сестру-сиделку. Богатые старые джентльмены — мое призвание.
— А как насчет богатых молодых джентльменов?
— Проблема с молодыми богатыми джентльменами заключается в том, что им крайне редко нужна сиделка.
Она весело рассмеялась.
— Миссис Пендоррик, вам как будто не по себе. Нет, вы и впрямь испугались!
— Испугалась?
— Ну да. Место тут уединенное, обо мне же вы мнения невысокого, даже считаете меня в некотором роде злодейкой. Вы уже жалеть начинаете, что пришли, и думаете, как бы вам поскорее улизнуть. Сознайтесь! А тем не менее вы пришли по доброй воле, не забывайте. Прибежали, можно сказать, при первом же удобном случае. Не очень осторожно с вашей стороны, не находите? Ведь никто не знает, где вы. Вы очень неосмотрительны, миссис Пендоррик. Поддаетесь первому порыву… Подойдите-ка сюда, к окну, полюбуйтесь, какой вид.
Схватив меня за руку, она заставила меня встать и почти насильно потащила к окну. Ее пальцы железной хваткой сдавили мне запястье. Мэйбел была права: эта изящная, как из дрезденского фарфора, красавица обладала недюжинной физической силой.