уж утомительная, но вставать приходилось аж в половине четвертого. За эти два года я выучилась многому. В том числе и доить коров, и делать творог и сыр, а также прилично владеть кнутом. Конечно, до Николая Петровича мне было далеко. Вот он как раз кончиком кнута муху на лету сбивал.
Но для того, чтобы поставить на место двух охреневших злобных теток, моих умений вполне хватит. Так что пробуждения свекрови я ждала с каким-то злобным предвкушением. Сегодня ей предстояло узнать, что беззащитна в этом доме вовсе не я.
Глава 25
Одевшись, я спустилась вниз, сбегала в уличный туалет и прошла на кухню. Притихшая Агапа покосилась на меня, но сказать ничего не рискнула. И правильно сделала: настроение у меня было отнюдь не благостное.
— Слей мне теплой воды.
Вымыла руки и умылась, затем окинула взглядом кухню, брезгливо поморщилась и сообщила:
— С сегодняшнего дня готовить в этом доме буду я. На тебе остается скотина, дрова и вода. Ну и помощь по дому.
А сегодня мы с тобой отмываем все здесь, – я обвела рукой закопченное помещение и грязные столы. – Ты меня поняла?
Может быть, моя речь ей и не понравилась бывшей хозяйке кухни, но, опасливо глянув на кнут, который я демонстративно держала на руках, как младенца, пристроив на согнутый локоть, Агапа часто закивала, соглашаясь со всеми моими словами сразу.
— Туточки вот, госпожа… коровку я подоила с утра. С молоком, что прикажете делать?
Я на секунду задумалась и спросила:
— А раньше что с молоком делали?
— Баронесса шибко творог уважают. Так на творог почти все и шло. Рыжуха старая уже совсем и не гожая. С нее того молока одни слезы.
Глиняный горшок с молоком и в самом деле было очень невелик – литра полтора, не больше. Кроме того, использовать в пищу то, чего касались не слишком чистые руки Агапы, мне не хотелось. Сперва приучу ее эти самые руки мыть. Потому я ответила:
— Ну вот и поставь на творог, пусть баронесса порадуется. А пока давай натаскай воды, и начнем мыть кухню.
До пробуждения баронессы мы успели вычистить примерно половину. В растворе щелока, воняя на всю кухню, кипели тряпки и фартуки. Запас этого добра на кухне оказался не так уж и мал. Я решила, что когда все высохнет, разделю на несколько частей, чтобы почаще менять. Этим же едким раствором щелока отмывалась вся посуда.
Руками ее никто не тер, просто, подержав в растворе, полоскали и вытирали грязной тряпкой насухо. Вроде как – уже чисто!
Чтобы не разъело руки, я потребовала у Агапы какой-нибудь жир, и она вынесла из подпола горшок свиного смальца. Кинув в кипящую щелочь немного жира, я получила варево, пахнущее хозяйственным мылом и прекрасно отмывающее посуду. Про реакцию жира и щелочи в деревне у моей бабы Маши знал каждый. Просто
за ненадобностью эти сведения как-то выветрились у меня из головы. Ничего, еще будет время все вспомнить. И все эти знания мне тут еще сильно пригодятся.
Очень хотелось заглянуть в подпол и посмотреть, что там. Но я не могла доверять служанке и опасалась пакости с ее стороны: она из тех, кто любит унизить слабых. Такая вполне способна захлопнуть крышку и продержать меня в прохладе и сырости несколько дней, пока я не заболею. Однако и запасы продуктов оценить стоило, поэтому я скомандовала противной тетке:
— Так, столы и посуду мы отмыли. Полы будешь мыть ты сегодня вечером. А сейчас иди и нормально вычисти у живности стойло. Я обязательно проверю.
Как только она ушла, я закрыла на внутренние засовы обе двери: и ту, что вела в дом, и ту, что вела на улицу. Вот теперь можно и глянуть, что нас ожидает этой зимой. Спускалась я медленно, про себя отметив, что одна из верхних ступенек лестницы совсем плоха. Ее обязательно нужно заменить, пока кто-нибудь не убился. Огарок свечи в моих руках света давал мало, и мне пришлось ходить вдоль стен огромного помещения, рассматривая, что и где лежит.
«Так, это картошка. Лучше бы, конечно, ее не на земле хранить, а в небольших ящиках. Ну, успею еще разобраться.».
Морковь была засыпана песком, я отметила, что хранится она правильно. Лук был свален вместе с головками чеснока, и я вспомнила, что бабушка тоже так делала. Больше всего меня удивили капустные кочаны. У каждого из них была оставлена длинная кочерыжка, в которую воткнули крюк и подвесили все это на мощной балке.
Бабуля делала совсем не так. Она, напротив, кочерыжку удаляла по максимуму и даже как-то объясняла мне, почему это нужно делать обязательно. Увы, я совершенно не помнила эти объяснения. Надо будет уточнить у местных, хорошо ли хранится подвешенная капуста, потому что я точно помню, что бабушка хранила ее на песочных грядках. Вообще, выглядели подвешенные кочаны несколько жутковато. Да и весь подпол – я внимательно оглядела серые стены – нуждался в свежей побелке. То, что известь уничтожает плесень и всякую насекомую дрянь, это я знала точно, так как перед сбором урожая всегда помогала бабушке белить ее погребок.
В общем-то, овощные запасы выглядели достаточно внушительно. И я решила, что для четверых здесь более чем достаточно. К середине зимы нужно будет прикинуть расход и, возможно, часть урожая продать. Удивило меня то, что я не нашла ни квашеной капусты, ни соленых бочковых огурцов. В углу подпола стояла только посудина с солониной, плотно укупоренная. Еще на одной из полок нашлись два небольших горшка со свиным смальцем. Один просто с жиром, а второй полный шкварок, залитых жиром только для сохранности. В целом, этот поход в подпол дал мне понять, что при любом раскладе голодная смерть нам не грозит. Я поднималась по лестнице в кухню и уже задула свечу, когда мне показалось, что слышу какой-то странный звон. Открыв дверь из кухни в дом, я поняла, что мне вовсе не кажется: в комнате баронессы что-то звенело достаточно громко. Именно на этот звук я и пошла. Кнут остался на кухне. Он мне совершенно не нужен.
***
Свекровь сидела на краю кровати, одетая в обширную ночную сорочку и смешной чепец с рюшкой. Она напоминала расплывшийся шматок теста, который пекарь с силой кинул об стол. В пухлом кулаке тетка зажимала ручку от колокольчика и яростно трясла безделушку. Увидев меня в дверях, она недовольно заговорила:
— Оглохли все, что ли?! Звоню-звоню, а тебе и дела нет. Одеваться подавай!
Одежда ее висела на спинке каталки, и стоило только протянуть руку, чтобы добраться до нее.
Понимая, что сейчас будет, я сделала секундную паузу, набирая воздуха в грудь, резко выдохнула и подошла к каталке. Сгребла одежду и кинула на кровать рядом со свекровью. И не убереглась: старая тварь, протянув руку, ловко щипнула меня, приговаривая:
— Дрянь ленивая! Сыночек приедет, уж я то все ему расскажу!
Желание отхлестать ее по жирным щекам было велико, но я сдержалась. Просто встала за спинкой пустого кресла и выкатила его за дверь под истошный вопль:
— Куда?! Ты куда кресло утащила?!
Поставив кресло в зале, я вернулась к вопящей свекрови и сообщила:
— С этого дня, матушка, у нас в доме новые правила. Вы ходите пешком и жрете меньше. Одеваетесь сами и учитесь выносить за собой горшок. А также учитесь разговаривать тихо и вежливо. Иначе я сейчас выйду отсюда, закрою дверь снаружи и можете хоть обораться.
Ее лицо побагровело так, что это выглядело устрашающе. Она начала задыхаться и хватать ртом воздух. Я даже испугалась, что сейчас ее хватит удар и придется ухаживать за больной лежачей тушей, которая весит килограммов сто пятьдесят. А здесь ведь нет ни памперсов, ни одноразовых простыней.
Стояла в дверях ее комнаты и продолжала наблюдать, боясь уйти. Наконец она отдышалась и начала угрожать мне:
— Да как ты смеешь, чернавка? Да сын вернется, он тебя…
— Заткнись, старая дура. Или будешь вести себя вежливо, или до приезда сына не доживешь, – с этими словами я вышла, захлопнув за собой дверь.
Немедленно за моей спиной забрякал колокольчик и раздался истошный вопль:
— Агапа-а-а-а! Агапа-а-а-!
Я распахнула дверь, подошла к дурной и вырвала колокольчик из рук.
— Бесполезно звать Агапу. Она свое уже с утра получила. И если мне понадобится взять кнут, чтобы объяснить вам, матушка, политику партии и правительства, я это сделаю.
Про политику партии и правительства я, конечно, загнула зря. Даже непонятно, почему эта фраза у меня «выскочила». Осознать смысл свекровь не могла, но незнакомые слова, похоже, ее слегка напугали. Баронесса таращилась на меня, явно не понимая, что ответить и что еще ожидать от меня. А я несколько стимулировала в ней процесс мыслительной деятельности:
— Вы, матушка, если есть хотите, то пошевеливайтесь. Завтрак я накрою через час. Кто на завтрак не придет, до обеда голодный будет. Ну и, разумеется, в ночной сорочке никто за столом не появится. Так что у вас не так и много времени, чтобы привести себя в должный вид. Все-таки вы, матушка, баронесса, а не селянка какая-нибудь.
Предстояло еще знакомство с бароном. Но чем может мне быть опасен инвалид? Да и никакого сволочного нрава, в отличие от остальной семьи, старик пока не проявлял. Перед завтраком отправлю за ним Агапу. Скорее всего, барон даже не заметит, что в доме что-то изменилось.
Глава 26
На завтрак я пожарила картошку. Не самая диетическая пища, но с другой стороны, я постоянно недоедала. Мне хотелось чего-то сытного и плотного. Местный хлеб я по-прежнему есть брезговала. Ни огурцов, ни помидор не было. И, чуть подумав, я разбила в картошку еще несколько яиц. Нашла сухой травяной сбор, уточнила у Агапы, чай ли это, и поставила кипятиться воду.
— Садись, завтракай. Мы с баронессой обойдемся без твоей помощи. А после завтрака сходишь и отнесешь еду барону. Я вот здесь для него отставила, чтобы не остыло.
— Госпожа, отродясь я к барону не ходила. Завсегда ему сын самолично все относил.
Новость была как минимум странная. Мой муж не похож был на почтительного и любящего сына, который готов заботиться о слабом отце. Агапа между тем продолжала: