Этих девиц в зале было около двух десятков, и сейчас все они собрались вокруг самого большого женского кружка. Некоторые даже привставали на цыпочки, пытаясь заглянуть за широкие спины мамаш. Участвовать в разговоре им не позволял статус, но они явно не хотели пропустить ни слова.
Бургомистр громко захлопал в ладоши, стараясь привлечь к себе внимание, и скомандовал:
— Танцы! Кавалеры, приглашайте ваших дам!
Вдоль стен зала началось броуновское движение. Насколько я поняла, на первый танец молодежь не допускалась.
С десяток молодых парней и все девушки скучливо топтались у опустевших стульев и скамеек. Мужчины же постарше находили своих жен и вставали в центре зала, рядом с графом и его дамой. На эту пару с умилением во взоре глядел бургомистр господин Бостер. Впрочем, не он один. Высокую фигуру графа девицы оглядывали с таким акульим интересом, что я даже усмехнулась про себя.
Сам танец оказался весьма несложным, медленным и в какие-то мгновения даже забавным. Например, когда мужчины и женщины выстроились в две шеренги лицом друг к другу и, несколько раз хлопнув ладоши, начали играть в ладушки со стоящим напротив партнером. Впрочем, это была всего лишь одна из фигур, а в основном танец сводился к тому, что после каждого неторопливого па партнеры сдвигались относительно друг друга, и кавалер получал в напарницы жену соседа.
Слуги шустро убирали со стола блюда, и, чтобы не мешать им, мы с бароном сопроводили госпожу Розалинду к одному из свободных мест у стены. Танец в это время уже закончился, и хотя я слегка направляла свекра, поддерживая его под локоть, граф, что-то любезно говоривший своей толстухе-партнерше и провожающий ее к мужу, ухитрился изрядно толкнуть барона плечом. Жена бургомистра испуганно ахнула, прижав пухлую руку к груди.
Свекра я подхватила и упасть ему не дала, но невольно буркнула в сторону на мгновение застывшего графа:
— Поаккуратнее!
Толстуха ахнула еще раз и прижала к груди вторую руку, колыхнув ярко-желтым атласным бюстом. Граф несколько картинно изогнул домиком левую бровь и посмотрел на меня с высоты своего роста.
Ляпнув: «поаккуратнее», я почти сразу поняла, сколь неуместно было мое замечание. Свекор тут же счел нужным вмешаться:
-- Прошу прощения, господин граф, – он слегка склонил голову, коротко поклонившись. – Моя невестка не привыкла к светским развлечениям.
Слова барона показались мне весьма забавными, и я невольно скептически улыбнулась: «По мне так это больше напоминает сельскую дискотеку, чем светское общество…». Ответ графа меня изрядно удивил. Я совершенно точно видела, что это он толкнул барона, однако ответил граф так:
— Я прощаю вас, господин…
— Конрад фон Брандт – представился свекор.
— Я прощаю вас, Конрад фон Брандт, – спокойно повторил граф, продолжая разглядывать меня.
Надо сказать, что под его взглядом я чувствовала себя весьма неловко, однако пыхтящая рядом Розалинда довольно незаметно толкнула меня в бок и тихо прошипела:
— Поклонись…
Скосив глаза на свекровь, я заметила, что она кланяется так же, как барон, слегка согнувшись в поясе, и молча повторила ее движение. «Слава Богу, что здесь хоть реверансов не делают! А то бы я точно опозорилась.».
Решив, что инцидент исчерпан, я тронула барона за локоть, желая, наконец, довести его и Розалинду до свободного места. Я даже успела сделать шаг, когда меня остановил голос графа фон Ваермана:
— Я не отпускал вас, юная госпожа.
От удивления я застыла на месте, совершенно не представляя, что нужно делать дальше. Поскольку граф был центральной фигурой этой вечеринки, и с него весь вечер не сводили глаз гости, то уже сейчас в нашу сторону было обращено множество любопытствующих взглядов. Даже гул голосов в зале стих. Только жалобно взвизгнул в углу какой-то музыкальный инструмент: похоже, его просто уронили.
В воздухе отчетливо повисло напряжение, и я слегка напряглась: «Зачем он пытается раздуть из этой мелочи целую историю?! Неужели мой ответ слишком уж оскорбителен?! Черт, я же ляпнула совершенно машинально…». Граф же между тем продолжал:
— Я требую виру, барон фон Брандт!
Теперь уже ахнула Розалинда, точно так же, как и жена бургомистра, прижав ладонь к груди. Свекор стоял перед этим верзилой, гордо вздернув голову и молча ожидая его решения. Я окончательно перетрусила: «Неужели он действительно оштрафует баронство?! У нас и так запасов не слишком много. Он что, серьезно потребует сейчас отдать ему поросенка или половину картошки?!»
— Я требую в качестве штрафа танец с юной баронеттой, – оповестил людей граф.
Госпожа Розалинда ощутимо выдохнула, да и свекор стал менее напряженным, а все вокруг любезно улыбались и кто-то за спиной графа произнес:
— Какая восхитительная шутка, господа! Какой тонкий юмор! Пожалуй, и в королевском дворце эта история имела бы успех!
Не знаю, кто первым стал аплодировать, но это точно был мужчина. Женщины смотрели на меня не слишком одобрительно, а многие и улыбались явно через силу. Юные же девицы и вовсе не сочли нужным аплодировать: им явно не понравилось то, что граф выбрал себе партнершу сам, а не предложил следующий танец, второй по статусу после жены бургомистра даме в этом зале.
Граф смотрел на меня абсолютно серьезно, без намека на улыбку. И поскольку я молчала, все взгляды обратились ко мне. “Вот же… Зараза какой! Нафига он это делает? Что ему от меня нужно-то?”. Молчание затягивалось, и я чувствовала, что мой свекор снова напрягся. Его можно понять: по сравнению с графом он человек маленький. А этот верзила вполне способен доставить кучу неприятностей.
Госпожа Розалинда, прижавшись к моему боку, шипела на ухо: “Кланяйся и соглашайся! Немедленно!”. Я бы и согласилась, только танцевать-то я не умела. Потому я уставилась графу в глаза и выдала:
— Господин граф, мой муж сейчас находится на службе у герцога. Эта разлука так печалит меня, что я дала обет не танцевать до его возвращения. Прошу простить меня, но обет нарушить я никак не могу.
Глава 48
Всю дорогу недовольная Розалинда шипела, возмущаясь моей глупостью и опрометчивостью:
— Ишь ты! Мужа она ждет! Обет она дала! Да из-за тебя теперь ни на один бал больше не попадем! А ведь граф-то будет жить здесь, у нас. И балы будут: не чета этому!
Свекор, уже привыкший к ее бесконечному брюзжанию, просто молчал. Он вообще очень мало разговаривал с (женой на моей памяти. Только тогда, когда это было неизбежно. Однако, когда мы уже вошли в дом, он, сбрасывая меховую накидку на руки Нине, задумчиво произнес:
— Может быть, мудрее было уступить один раз, Клэр. Граф быстро потерял бы к тебе интерес. А сейчас…
Из здания ратуши мы уезжали одними из первых. Но за то время, что длились танцы, не только я заметила несколько заинтересованных взглядом местного владыки, а и многие другие. Поскольку госпожа Розалинда вслух отмечала каждый брошенный на меня взгляд, свекор тоже был извещен об этом. Сейчас, немного успокоившись, я понимала, что он во многом прав. Ну, вышла бы я потанцевать…
Пять минут позора и разочарование графа были бы мне обеспечены. Соседи посплетничали бы и успокоились.
Тем более, что не так часто я их и вижу. А вот мой отказ, пожалуй, изрядно подогрел интерес у мужика.
Насколько сильно, я поняла уже утром, когда один из вояк, сопровождавших графа, привез барону письмо.
Свекру пришлось спуститься вниз, где он под внимательными взглядами капрала и двух сопровождавших солдат сломал печать и протянул лист мне, коротко скомандовав:
— Читай вслух, Клэр.
Письмо было вежливым и официальным, но новости в нем содержащиеся, из разряда: не было печали. Граф фон Ваерман сообщал, что собирается нанести барону Конраду фон Брандту визит, дабы побеседовать о бедственном положении баронства и о долгах по налогам. Более того, в письме была указана дата и час этого визита.
Свекор выслушал меня, не дрогнув, а потом спокойно ответил капралу:
— Передай его сиятельству, что мы будем счастливы принять его в нашем скромном доме.
Госпожа баронесса, успевшая уже усесться за стол с завтраком, была необычайно взволнована. Первое, что она сказала, когда за гонцами захлопнулась дверь, было:
— Какая честь! Клэр, ты должна постараться и не ударить в грязь лицом. Я лично пронаблюдаю за тем, как ты готовишь стол для высокого гостя.
Вспоминать три дня подготовки и бесконечные истерики Розалинды на тему: «Ты все делаешь не так!» было крайне неприятно. Барон отнесся к новости несколько отстраненно, и единственное изменение, которое он внес в обычный распорядок, было следующим:
— Клэр, будь добра, во время визита накрой стол внизу для четверых. Мне не хотелось бы приглашать графа в свою комнату.
Что визит графа может быть связан со мной, я понимала достаточно отчетливо. И мне сильно не нравилось то, как он демонстрирует свой интерес ко мне. По местным меркам я для него чужая жена, запретная территория.
Такими действиями он уничтожает мою репутацию и вообще ведет себя непозволительно нагло. Именно поэтому к встрече я оделась ровно так, как одевалась дома всегда: простая белая блуза и потускневший от стирок шерстяной сине-серый сарафан. Правда, над меню мне все же пришлось поколдовать, уступая истерикам свекрови. Да и то сказать: не есть он сюда едет, поэтому пусть стол будет накрыт богато, раз уж Розалинде так хочется пофорсить.
Сегодняшний костюм графа один в один напоминал тот, в котором он был на балу. Обычная белая рубашка с тонкой кружевной полоской, практичный и теплый шерстяной колет, только в этот раз темно-серого цвета и теплые грубоватые брюки, заправленные в сапоги. Правда, плащ, который принял у графа Ханс, отличался не столько роскошью, сколько очень богатым меховым подбоем. Ну, так это не покрасоваться, а для тепла.
Когда приветствия и поклоны закончились, свекров заворковала:
— Господин граф, принимать вас в нашем скромном замке — это такая честь! Прошу вас, не побрезгуйте отобедать с нами.