Мысль вызвала у меня раздражение, и я решительно вышла из-за стола.
— Рада видеть вас, сэр, – улыбнулась я мужчине, почти простив ему отсутствие на проповеди.
— Мне нужны как можно более точные показатели, одежда может быть лишней, – отрезал герцог, неприязненно сверля лекаря глазами.
Тот же, выдержав его взгляд, спокойно возразил:
— Я вполне могу с полной ответственностью гарантировать стабильность действия своего артефакта.
С этими словами он извлек из кармана прозрачный шар и подошел ко мне.
— Я сам, – заявил жених, протягивая руку за хрупким артефактом.
На это доктор лишь иронично хмыкнул, но не стал возражать, только отошёл в сторону и, скрестив руки на груди, опёрся о стол с книгами.
Герцог подошёл ко мне и приложил холодный шар к губам. Я увидела, как он наполняется светлым дымом красного цвета, который спустя пару секунд без следа рассеялся. Взгляд жениха при этом говорил, что произошло что-то недоброе.
— Что это значит? – спросила я, пытаясь по мимике и жестам угадать, что происходит с артефактом.
— Что ваши родители плохо за вами смотрели, юная леди, – проворчал Хорвард сердито. – Наш поцелуй точно не будет для вас первым.
Я испуганно отпрянула, вспомнив разом все редкие визиты Шарля, наши прогулки по цветущему парку и теплые летние вечера, однако герцог удержал меня за руку.
— Не так быстро, милая невеста.
Он бросил цепкий взгляд на лекаря, который в это время взял со стола какую-то книгу, делая вид, что полностью ею поглощён, и взялся за жемчужные пуговки моей сорочки. Ловкими движениями Хорвард расстегнул их, открывая ключицы и ложбинку между грудей. Пальцы словно невзначай скользнули по округлостям ниже, касаясь тонкой ткани, и я закрыла глаза от отвращения. Почувствовала, как холод коснулся области сердца. Секунда – и жених удовлетворённо хмыкнул.
— Никаких чувств. Это не может не радовать. По крайней мере, сердце ваше точно свободно.
Его голос слегка повеселел, и он даже позволил мне самой поспешно застегнуть сорочку обратно. Я не успела опомниться, как герцог подошёл почти вплотную ко мне и взглянул прямо в глаза, и взгляд этот не столько виднелся, сколько чувствовался, сокрытый в тени капюшона.
— Осталось последнее и самое важное, юная леди.
Одна рука легла на поясницу, и я вздрогнула от неожиданности. Вторая прижала шар к низу живота, слегка надавливая. В этот момент мне стало по-настоящему страшно, я перевела взгляд на лекаря, но тот по-прежнему делал вид, что его происходящее совершенно не касается. Наверняка он с таким же невозмутимым видом будет стоять даже в том случае, если герцог прямо здесь опорочит мою честь, воспользовавшись и выбросив, как старую, ненужную вещь. Ведь стоит ему сказать против меня несколько слов – и никто уже не возьмёт замуж графиню, которая не смогла отстоять собственную чистоту.
— Ничего, – довольный результатом, сообщил герцог. – Вы прошли проверку, миледи, и теперь точно будете моей. Уже моя.
Я выдохнула. Хвала Пресветлому, всё позади! Улыбка невольно коснулась моих губ, ведь я не опорочила свою семью… Но с другой стороны, не видать мне теперь отказа от помолвки от самого герцога.
Жених вернул артефакт лекарю, и тот принял его, словно ничего странного только что не произошло.
— Вы вызывали меня только за этим? – спросил он, дежурно улыбаясь. – Честно признаться, я думал, здесь кто-то умирает, раз вам так срочно потребовалась моя помощь.
— На что-то вы всё-таки годитесь, – буркнул в ответ Хорвард. Он отстранился и, упершись ладонями в подоконник, уставился в окно. – Можете быть свободны.
— Удивлен, что ваши взгляды на невинность столь архаичны, – продолжал Юстас. – Уверен, у вас есть веская причина подвергать столь унизительной проверке дочь лорда Луи. Не думаю, что он будет счастлив узнать, что вы совершили с его любимой дочерью, не испросив его личного на то разрешения.
Сэр Стайлз со щелчком закрыл свой чемоданчик и, не дождавшись ответа, вышел за дверь, а я вновь осталась с герцогом наедине, чувствуя себя по-прежнему неуютно. Чтобы отвлечься от мыслей о скорой ночи со стариком, я принялась подбирать свою разбросанную по полу одежду. Юбку вернуть на место оказалось совсем не сложно, а вот с корсетом возникли проблемы.
— Не могли бы вы пригласить Мелиссу, милорд? – обратилась я к жениху.
Тот покачал головой.
— Не так быстро, милая невеста, – произнёс он негромко. Потом отшатнулся от окна и вновь приблизился, заставив меня поднять взгляд на мерцающие блики глаз.
Герцог протянул руку к корсету и забрал его. Неужели он решил сам помочь мне одеться? От этой мысли мои щеки загорелись, и я перевела взгляд на странный полуприкрытый шкаф, которого прежде в этой комнате не было. Хаорвард, заметив мой взгляд, недовольно поморщился.
— Я должен сделать еще одну вещь, милая леди. Не спешите.
Он провел рукой по моей шее, откинул назад волосы. На его пальцах заиграл темный сгусток и начал перетекать ко мне, обвивая горло плотной петлёй.
— Что это? – с ужасом воскликнула я, отшатнувшись и наблюдая за ожившей тёмной змеёй. Пальцы мои метнулись к шее, но тёмная материя пропускала их сквозь себя, не позволяя коснуться, нащупать край и сдёрнуть с себя страшную субстанцию.
— То, что поможет уберечь вашу чистоту до нашей свадьбы, леди Эва. Ни один мужчина, чьи помыслы к тебе отнюдь не невинны, не сможет отныне к вам приблизиться.
Прозвучал звук защёлкивающегося замка, и в руке у мага материализовался маленький ключик. Он подошёл к шкафу, что привлёк моё внимание, и положил внутрь ключ.
Я вновь попыталась нащупать то, что появилось на моей шее – и пальцы легли на прохладный тонкий кожаный обруч. Герцог вернулся, протянул мне руку, и я нехотя вложила в неё свою. Он подвёл меня к массивному зеркалу и встал позади, словно любуясь нашим отражением.
Мой взгляд скользнул по довольному старику и приковался к ошейнику, который обвил мою шею.
Обруч верности. Артефакт, которым когда-то наделяли рабов…
"Личная собственность герцога Хорварда Кристиана", – гласила гравировка тонкой работы, и в этот момент я с ужасом осознала, почему он был так доволен собой.
Глава 9
ЯЛЛА
Некоторое время спустя Мелисса ушла, оставив меня отдыхать в одиночестве и пообещав, что скоро пришлёт кого-нибудь вместо себя. Я даже обрадовалась, несмотря на то, что оставаться одной было ещё боязно, но усталость и слабость брали своё. Желудок приятно грел на удивление съедобный завтрак, в стенах завывал ветер, а под тройным одеялом было тепло и уютно. На какое-то время мысли о смерти – и прошлой, и возможной будущей – отступили, позволив мне просто наслаждаться моментом.
Стук в окно раздался как раз в тот момент, когда я уже почти уснула. Негромкий короткий удар. Словно птичка клюнула.
Сначала я не стала реагировать, но стук раздался ещё раз и ещё, и в конце концов пришлось приподняться на локте, чтобы увидеть, как прямо в стекло прилетают мелкие камешки. С большой неохотой я вылезла из-под тёплого одеяла и огляделась. На полу возле кровати оказались тряпичные башмачки, а большую тёплую шаль Мелисса принесла как раз перед выходом, намекнув на то, что если мне приспичит в отхожее место, одеваться нужно будет теплее. Узнать бы ещё, где вообще находится это самое место…
Стук в окно повторился, на этот раз в стекло прилетело сразу три камешка, и я поторопилась обуться и завернуться в шерстяной платок.
Окно, в которое прилетали камешки, выходило на длинный балкон, который тянулся вдоль особняка, а под ним виднелось раскрасневшееся от холода лицо Джосса, моего “любимого”. В растрёпанных волосах сверкали снежинки.
Окно поддалось не сразу, но я всё же сумела отворить его и склонилась над подоконником:
— Джосс?
— Хвала Пресветлому, ты в порядке! – воскликнул он. Потом воровато огляделся. – Скинешь мне лестницу, пока никто не видит?
— Лестницу… – растерянно протянула я, но почти сразу заметила, что сугроб не полностью покрыл пространство балкона. Вдоль верхнего этажа тянулся точно такой же, благодаря чему лежащая чуть левее моего окна верёвочная лестница виднелась из-под снега.
Следующим шагом было разобраться, как вообще на этот балкон выйти, но никакой двери поблизости не обнаружилось.
— Ну? Чего ты там? Давай скорее, пока меня не заметил кто-нибудь!
— Иду, иду, – проворчала я и полезла через подоконник. А что ещё оставалось?
На улице была самая настоящая зима, если не считать того, что кое-где проглядывали всё ещё зелёные листья деревьев. Холодные деревянные перекладины лестницы обжигали, как лёд, и я торопливо перекинула её через перила. Та бесшумно упала в сугроб. Проскрипев пару шагов по снегу, парень дёрнул несколько раз лестницу, проверяя, насколько крепко она закреплена, а потом с силой и ловкостью вскарабкался на балкон.
Перепрыгнув через ограду, схватил меня одной рукой за затылок, другой – за талию и с неожиданной страстью поцеловал прохладными губами.
— Беги в комнату, я всё приберу, – прошептал он, проводя пальцем в белой перчатке по моей щеке. – Если заболеешь, я себе этого не прощу.
— Хорошо, – шепнула я в ответ и полезла обратно через подоконник.
Хотя я старалась ходить только по свободной от сугробов части балкона, юбка загребла довольно много снега, и под окном пол стал влажным. Когда через пару минут парень перелез через подоконник, он чуть не поскользнулся и рассмеялся от неожиданности.
— Прямо как в старые добрые времена, – заметил Джосс, плотно закрывая окно.
— И правда, – улыбнулась я, старательно подыгрывая. Тем более что поцелуй его приятно грел душу. Пусть я совсем не знаю этого послушника, пусть он мне никто, но среди холода, отчуждения, совершенно постороннего для меня мира нашёлся хотя бы один человек, который так тепло ко мне относится. И это дорогого стоит. Юстас, конечно, был со мной обходителен и мягок, но чувствовалось, что он для Яллы – кем бы она ни была – человек посторонний.