— И никто не знал, дурында. Говори, как снимать проклятье.
— Оно одноразовое. Правда! — с испугом глядя на двух своих жертв, поклялась «платница».
— Смотри, а то я быстро тебе косюльки-то повыдергаю, — пригрозила одна из пострадавших. А я снова едва сдержала смешок. У «платницы» и правда были «косюльки» — по другому эти светло-русые крысиные хвостики и не назвать.
— А можно уже пойти мыться? — почти простонала пострадавшая от блох, чухаясь спиной об выступающий угол коридора возле гостиной.
— Да кто тебя держит? Только имей в виду, уйдёшь сейчас — и можешь остаться с висящим на тебе проклятием, о котором даже не догадываешься.
— Нет уж, я лучше потерплю!
— Я проклятье наслала, — подняла руку, словно примерная ученица, одна из девушек. В отличие от остальных, на ней вместо платья был длинный красный халат. — Заикаться, отвечая урок.
— Снять сможешь?
— Смогу. С себя уже сняла. С кого ещё? — деловито поинтересовалась девушка.
— Эээ… А и правда, как узнать-то? До урока ж не узнаешь!
— Жонкилия, если я из-за тебя двойку получу!..
— Цыц, — отмахнулась Рына от возмутившейся ведьмы. — Уроки у нас общие, ну, заикнётесь разок, Жонкилия тут же снимет. Снимешь же?
— Легко.
— А может, попробуем сейчас определить пострадавших? — вмешался Унрек, про которого окружающие почти забыли за своими проблемами. — Вопрос по истории императорской семьи. Как зовут самого младшего наследного принца?
— Дарита-ан, — хором пропели девушки и мечтательно заулыбались. Да уж, не зря принц личину надел, ой, не зря!
Ответили — то все, да только трое еле продрались сквозь первый слог. Отлично, все жертвы рикошета определены. И снова, уж не знаю, что делала Жонкилия, но через несколько секунд заявила, что проклятье со всех сняла. Хотя, если подумать, я и то, как его насылали, не заметила. И отрикошетила абсолютно неосознанно. Кажется, мои вопли о том, что бы мракобесы сдохли, никакой роли не играли, крик души, не более. И если бы я молчала — было бы то же самое.
На душе полегчало.
— Ну что, всё признались?
— Рына… — робко пискнула та кудрявая блондиночка, что была бы не против, поселись здесь парни. — Я тоже, но… Я при них не буду говорить! — и ткнула пальцем в Унрека и Шолто.
— Мы можем уйти, — предложил старший из принцев.
— Погоди-ка, — Рына остановила его жестом. — Предчувствие у меня, что не стоит. Мабелла, солнышко ты наше любвеобильное, при парнях говорить не можешь, так на ухо мне шепни. Ну, ты и затейница, — хмыкнула орчанка, когда блондиночка и правда что — то нашептала ей на ухо, отчаянно краснея. — Ребята, не уходите, помощь ваша понадобится. В общем, так, девицы-красавицы, можете поблагодарить наш цветочек за подарочек…
— Рына! — едва не разрыдалась Мабелла.
— Лучше бы ты падучую наслала, честное слово, — осадила её орчанка. — Натворила дел — отвечай за них. В общем, если коротко, когда с парнем поцелуетесь — громко пёр…
— РЫНА!
— Кхм… А как по культурному — то сказать?
— Рына, мы поняли! — воскликнули девушки. В дружном хоре отчётливо выделялась пара голосов, обещавших придушить Мабеллу.
— В общем, ребята, выручайте, — обратилась орчанка к принцам. — Сами понимаете, не на свидании же с парнем такое выяснять. Ну-ка, красавчик, наклонись, — и, повиснув на шее слегка растерявшегося Унрека, смачно чмокнула его в губы.
Все замерли. Ничего не случилось.
— Живи пока, — милостливо разрешила Рына Мабелле. — Кстати, снять-то сможешь?
Девушка разрыдалась. Похоже, это означало, что снять проклятье она точно не сможет.
— Так, ладно, для начала определим тех, кому пока к парням подходить не стоит.
— У меня свидание завтра! — воскликнула одна из блохастых, ожесточённо расчёсывая живот и уже ни капли не стесняясь парней.
— Может, еще пронесёт, не паникуй раньше времени. Так, все дружно выстроились в две шеренги — и вперёд.
В две шеренги не получилось. На Унрека, кроме Рыны, покусились еще только две девушки, большинство столпилось возле Шолто, который с улыбкой позволял себя целовать. Унрек не улыбался, но и не сопротивлялся, покорно наклоняясь. Какая-то ведьмочка в этом столпотворении даже едва на мне не повисла, но сообразив, что промазала, чертыхнулась и убежала к Шолто.
Уж не знаю, в кого именно попало, но звук, который ни с чем не спутать, раздался четыре раза, за ним слышались вскрики, стоны и угрозы в сторону проклявшей. Зарёванная Мабелла к парням даже не сунулась — и так понимала, каким будет результат, не хотела позориться.
Наконец испытание закончилось, и девушки отхлынули от нас, причём, парочка из них откровенно строила Шолто глазки.
— Итак, — Рына прошлась перед строем ведьм, словно командир перед солдатами. — Вы, пахучие, пока обойдётесь без свиданий. По крайнėй мере — без поцелуев. Попробуем узнать, может, кто из старшекурсниц согласится снять это проклятье.
— А если никто? — всхлипнул кто — то из «пахучих».
— Тогда пойдёте сдаваться магистру Адаминне, а это чревато! — дружный стон ужаса подтвердил её слова. — Поэтому начнём со старшаков. Кто ещё богатый? — прослабившаяся «платница» покорно направилась к своей комнате. — Может и не хватить, — глядя ей вслед, покачала головой орчанка, — сами знаете, сколько старшие дерут за услугу. Нужно будет остальных богатеек потрясти. Мабелла, ты эту свою глупость десять лет отрабатывать будешь. Запомни принцип: нагадила — сумей убрать за собой. Бери пример с Талиты, — кивок в сторону брюнетки, наславшей спотыкач, — и Жонкилии. Тебя, Нирия, это тоже касается.
— А может… а может не придётся? — всхлипывая, вскинулась Мабелла. — Может, я сама сниму? Только не сейчас.
— И как же?
— Меня этому проклятью кузина научила, — зачастила блондинка. — Сказала, так я смогу кого угодно заполучить, если соперниц проклинать. Я ей напишу, она точно знает, как снять, она уже взрослая, давно академию заканчивала, не эту, но тоже хорошую, она отличницей была, она точно знает, я напишу!
— Ну, пиши, только не тяни. Голдия, отбой, прибереги пока свои денежки. Итак, больше никто ни в чём признаваться не хочет? — Все дружно помотали головами. — Тогда — разойтись. Нирия — к зельеварам, остальные — куда хотите. Габриель, поболтала бы я с тобой ещё, да заразы эти страсть какие кусачие. А вот вечерком расскажешь нам всё — как сюда попала, о мире своём, да мало ли. Вот здесь и соберёмся часиков в сорок, — орчанка ткнула пальцем в гостиную. — Остальные девчата соберутся. Ты не думай, в целом они мирные, только глупые, да и кто ж теперь додумается тебя обидеть, они дурочки, но не самоубийцы же! Верно я говорю, девочки?
— Верно, — покорно ответили хором те, что ещё не разошлись, никак на «глупых дурочек» не реагируя. Видимо, привыкли.
— Вот и славно. А ты, красавчик, еще заглянешь когда?
— Нам ректор поручил за иномирянкой присматривать, помогать, в чём нужно. Так что, да — будем заглядывать.
То есть, Унрек решил сегодняшней экскурсией не ограничиваться и взять надо мной шефство? Это же здорово! И да, я понимаю, что они с Шолто мне не родственники, но всё равно — когда парни рядом, я уже не так сильно чувствую тоску и одиночество.
— Да я и сама её в обиду не дам, только она ж с вами, защитниками, почти всё время будет. Ну, увидимся, — Рына явно хотела еще с нами пообщаться — и, кажется, не столько со мной, сколько с Унреком, — но блохи доняли даже её.
— Ладно, запирай дверь и пойдём, — предложил мне Унрек, а когда я так и сделала, направился почему — то не к лестнице, а в противоположную сторону, где, в торце коридора, обнаружились две неприметные двери, в одну из них прежде забегали «прослабленные», а только что заскочила одна из «блохастых». В отличие от дверей комнат — белых на фоне бледно-сиреневых стен, — эти со стенами практически сливались.
— Тебе туда, — хмыкнул Шолто, тыча пальцем в правую, более популярную. — Мы подождём, осмотрись там.
Мне было, действительно, «туда». За дверью обнаружился просторный санузел. Слева — пять умывальников вдоль стены, с зеркалами над ними, влево уходил небольшой коридор, образованный кабинками, по пять с каждой стороны, упираясь в окно с мутноватым стеклом, свет оно пропускало, а вот видно сквозь него было плохо. Точно такое же было прямо напротив входной двери, между умывальниками и крайней кабинкой.
Сами кабинки были разные, в одном ряду заметно длиннее, а вот ширины одинаковой. Из пары тех, что длиннее, слышался звук текущей воды. Пока я осматривалась и соображала, куда податься, в санузел, едва не сбив меня с ног, влетела Рына, но тут уж моя вина была — не нужно было, войдя, застывать на месте.
— О, Габриель, решила тоже искупаться? — на ходу спросила она, направляясь к одной из длинных кабинок.
Не помешало бы. Два дня похода, третий — тоже в лесу, будь я простым человеком — уже давно вонять бы начала, но мама говорила, что мой пот не пахнет из-за регенерации, и к счастью, хотя бы это не изменилось. Но даже не пахнущий пот никуда не делся, и я уже мечтала принять душ и поменять бельё. Но не сейчас, когда меня парни ждут. Всё пока не критично.
— Нет, мне… по нужде, — я вспомнила, как это действие называла Рына.
— Тогда тебе туда, — она ткнула пальцем в ряд коротких кабинок и скрылась в одной из длинных.
Заглянув в кабинку, я обнаружила там местный вариант унитаза, а точнее — высокий горшок на подставке, прикрытый крышкой. Почему горшок? Да потому что, подняв крышку того, что приняла за унитаз, никакого отверстия внутри не обнаружила, ни того, откуда вливается, ни того, куда выливается. Просто большая круглая цельная посудина. И из неё даже содержимое не вылить — было бы ещё куда! — поскольку вся эта конструкция была намертво соединена с полом.
И что делать? Выглянула из кабинки — санузел был пуст, спросить не у кого. Прикинула выбор — задать вопрос парням, отловить кого-нибудь из девушек или мужественно терпеть дальше, — и выбрала четвёртый вариант.