Коря себя, что засмотрелась на фото и забыла о времени, я кинулась на улицу. Главное действие разворачивалось между первым рядом общежитий и главным корпусом. Наверное, это и имел в виду Унрек, говоря «сквер», но для меня сквер — это что-то с деревьями, а на этой большой территории были газоны, клумбы, кое-где кустарники, но деревьев не было, поэтому я это место окрестила двором. Неточности перевода, или слово «двор» для этого ухоженного и довольно симпатичного и уютного места подходило еще меньше?
Зелёные островки «двора» разбивались мощёными дорожками, бегущими во всех направлениях, они не были ровными или симметричными, пересекались, где попало. Создавалось впечатление, что сначала студентам позволили протоптать тропинки, а потом их замостили. Зато газоны оставались в целости и сохранности — никому не нужно было ходить по ним, срезая путь, всегда находилась нужная тропинка.
Некоторые дорожки были шире остальных, видимо, главные, и по ним много ходили. Вдоль них располагались бордюры, симпатичные кованые скамейки и такие же фонари. Возле парочки из них я наметила студентов в рабочей одежде, со щётками, тряпками и вёдрами, ещё несколько копалось в клумбах, что-то продёргивая и поливая. Штрафники, и если бы меня не навязали Шолто, он был бы среди них.
Всё это я отметила мельком, с улыбкой наблюдая, как по одной из главных дорожек на четвереньках ползали два парня в синем и время от времени облаивали кого-то из столпившихся, чтобы полюбоваться на такое шоу, смеющихся студентов. По какому принципу они выбирали свои жертвы, я не поняла, но, видимо, принцип был. Каждый раз, когда шустро подползя к одному — или к одной, — из окружающих, проигравший начинал лаять, толпа — и облаиваемый тоже, — смеялась, некоторые даже аплодировали, слышались выкрики: «Молодец, хороший пёсик», а «пёсик» в это время, оглядевшись, выбирал новую жертву и полз к ней.
Оба парня выглядели замėтно старше Шолто, время от времени они бросали злобные взгляды на толпу парней в синем — наверное, младший принц стоял там, но мне было не разглядеть, — но чаще они поглядывали на огромные часы над входом в главный корпус. А я их сразу и не заметила — циферблат располагался на высоте третьего этажа, и если специально вверх не смотреть, не увидишь.
Конечно, цифры там были совсем не такие, как у нас, но я поняла, что и здесь было деление на «до полудня» и «после», потому что, если не обращать внимания на надписи, а лишь на часовую стрелку, то она показывала примерно туда же, куда показала бы сейчас и на наших механических часах — приближалась к девяти, а точнее — к левой горизонтали. И я поняла, что так тоже смогу ориентироваться — бывают же часы вообще без делений. А часовая стрелка показывает, какой кусок суток уже прошёл, и сколько осталось. С электронными часами подобное не прокатило бы, но здесь электронных часов нет, и быть не может.
Длинная стрелка показывала, что до окончания представления осталась буквально пара минут, когда из главного корпуса вышел очень крупный мужчина в белом костюме. Он шёл, не обращая внимания на происходящее во дворе, сосредоточившись на рассматриваемых бумагах.
Толпа студентов притихла, проигравшие замерли, с каким-то благоговейным ужасом глядя на приближающегося. А тот быстро шагал именно по той самой дорожке, на которой все столпились, еще пара секунд — и врежется в одного из стоящих на четвереньках парней. Тот начал было отползать с пути преподавателя — а я уже догадалась, что в белое здесь одевались именно они, — но был остановлен требовательным голосом Унрека, негромким, но отчётливо слышимым в наступившей тишине:
— Лерой, уговор!
Кинув затравленный взгляд на группу защитников, Лерой едва слышно выдавил из себя:
— Гав…
Преподаватель замер. Медленно оторвал взгляд от бумаг и тяжело посмотрел на парня.
— Повтори, — с недоверием потребовал он.
Лерой тяжело сглотнул и повторил. Реакция последовала незамедлительно. Раздался злобный рык, бумаги полетели в сторону, здоровенная рука — хотя нет, скорее лапа, — схватила беднягу за грудки и подняла на уровень лица преподавателя, которое стремительно превращалось в морду — вытягивалось и покрывалось шерстью. Мундир едва ли не трещал — и до того крупный мужчина стал ощутимо увеличиваться в размерах, по крайней мере, в плечах.
— Ты! Щенок! Посмел! На меня! ЛАЯТЬ?! — каждое слово буквально выплёвывалось сквозь рычание в лицо перепуганного студента. — На МЕНЯ?!
— Я… я… — всё, что смог выдавить несчастный Лерой, чьи ноги болтались где-то в полуфуте от земли.
— Это его проигрыш в споре, мастер Хэдлей, — раздался совершенно спокойный голос Унрека, он вышел вперёд, ни капли не боясь полуобратившегося мужчины. Учитывая, что даже его он превосходил в росте на полголовы, а во сколько раз в силе, я и предположить не могла, — ничуть не удивительно. Мне не удивительно. А вот остальные студенты поглядывали на него с недоумением, видимо, орку, которого он изображал, было далеко до разозлённого оборотня.
Кстати, теперь я поняла, что имели в виду парни, объясняя мне различия между оборотнями и перевёртышами, вот она, та самая «промежуточная стадия», которой у нас не бывает.
Оборотень перевёл взгляд на самоубийцу, осмелившегося вмешаться, нахмурился, осмысливая его слова, снова посмотрел на Лероя. Мне показалось, или его плечи слегка сдулись, а шерсть на лице и руках поредела?
— Проигрыш — лаять на меня? — уточнил он. В голосе всё еще слышались рычащие ноты, но прежней ярости уже не было.
— Н-нет, — замотал головой парень. Поняв, что, похоже, выживет, он смог говорить почти связно, лишь немного заикаясь. — На в-всех оборотней, кто м-мимо пройдёт.
Преподаватель обвёл взглядом толпу, прищурился:
— Чья идея? — Лерой вздрогнул и непроизвольно оглянулся на своего приятеля, который так и оставался на четвереньках, не решаясь подняться. — Студент Хоуи. Можно было догадаться. — Он разжал пальцы, и Лерой рухнул на тропинку, с трудом удержав равновесие. — Десять больших кругов по стадиону. Оба. Выполнять!
Проигравшие, даже не пикнув, рванули куда-то за главный корпус, на лицах обоих читалось явное облегчение. А оборотень, даже не проводив их глазами, видимо, не сомневался, что приказ будет исполнен в точности, передёрнул плечами и вернул себе обычную человеческую форму. Шерсть куда-то втянулось, лицо вновь стало обычным, не особо красивым, но, как говорят в книгах, брутальным.
Внимательно рассматривая оборотня, я пыталась понять, что в нём есть такого, что люди капитана Лорни сразу же отвергли мысль о моей принадлежности к этой расе, пусть и частично. Не нашла. Человек как человек. Оглянулась, пытаясь отыскать тех, на кого лаяли проигравшие — но студенты уже смешались, а частично и разошлись, и выделить из них оборотней не получалось.
Бумаги, отброшенные оборотнем, взлетели в воздух, собрались в стопку и оказались в руке у незаметно подошедшего лорда Линдона. Прежде его среди зрителей не было — фиолетовые волосы я бы не пропустила, особенно при его росте. Но он явно откуда-то наблюдал за происходящим, решив не показываться, чтобы не портить окружающим удовольствие. Или не показать, что вообще знал о том, что произойдёт.
— Лютуешь, Хэдлей? — протягивая бумаги оборотню, усмехнулся дракон.
— Дураков нужно учить, подлецов — тем более, — пожал плечами оборотень. Голос его звучал уже совершенно спокойно. — Эта парочка давно нарывалась. Даже любопытно, как они умудрились проиграть, обычно подбивают новичков на беспроигрышное пари, пользуясь их неосведомлённостью.
— Видимо, нарвались на того, кто сумел обойти их «беспроигрыш».
— Пожал бы ему руку, да не признается ведь, — оборотень обвёл взглядом остатки зрителей, которых стало еще меньше, и среди них преобладали девушки. То ли они меньше боялись Хэдлея, то ли любовались драконом — не знаю. Я не уходила по обеим причинам. Ну и любопытство, конечно.
— И как тебе? — раздалось над ухом, и, обернувшись, я увидела довольно улыбающихся принцев.
— Было интересно, — честно призналась я. — Вы знали, что так будет? — кивнула в сторону оборотня.
— Нет, но я очень рад, что так совпало, — широко улыбнулся Унрек. — Эту парочку давно нужно было наказать, и сегодня сами боги нам подыграли.
— А ведь на их месте мог быть и я, — содрогнулся Шолто.
— Ты бы не растаял, пробежав десяток кругов.
— Да боги с ними, с кругами! А вот висеть в лапе злющего оборотня-медведя в полуобороте — то ещё удовольствие.
— Я бы не позволил причинить тебе вред, малыш, ты прекрасно это знаешь.
— Медведя? — переспросила я. В том обросшем состоянии было не очень понятно, в кого именно мужчина превращается, и на медведя я как-то не подумала.
— Да. Поэтому он такой здоровенный, — кивнул Унрек. — Среди оборотней медведи — самые крупные, не намного от нас, перевёртышей, отстают. А у вас их разве нет?
— Не слышала о таких, — что-то категорично утверждать не стала, если о чём-то не знаешь, это не означает, что этого не существует. — У нас только перевёртыши — пантеры и волки, оборотней в вашем понимании либо нет вообще, либо они хорошо прячутся.
— У нас оборотни представлены почти всеми крупными хищниками. Медведи, росомахи, волки, лисы, пумы, рыси, рептилоиды…
— Кто?! — мне показалось, что я ослышалась.
— Рептилоиды, — повторил Унрек. — А чему ты так удивляешься?
— Просто слово незнакомое, — я старалась сообразить, что же это за животные такие? Может, крокодилы? На юге их множество. Оборотень-крокодил? Бррр… Надеюсь, лично не столкнусь. — А здесь такие тоже есть?
— Да, и порядочно, — кивнул Унрек, недоверчиво глядя на меня. — Животные распространённые, вот и оборотни тоже. Меньше всего росомах и рысей, а вот волков — практически половина из числа всех оборотней. Думаю, ты всех их в итоге увидишь, на нашем курсе их семнадцать.
— С удовольствием со всеми ними познакомлюсь, — кивнула, провожая взглядом дракона, который, распрощавшись с оборотнем, ушёл в главный корпус, а Хэдлей продолжил свой путь куда-то за общежития, я даже не знаю, что там вообще находится. И, возможно, никогда не узнаю, разве что из окна в главном корпусе увижу. — А этот мастер Хэдлей у нас что-нибудь преподаёт?