ė таких крупных мужчины в него уместились и не сломали — большой вопрос, оно, конечно, было довольно просторное, но всё же…
Ой, нашла о чём думать! Я у дракона на коленях сижу — это невероятнее любого кресла будет.
Как сумела закончить «сеанс» — не помню, все мои мысли были заняты другим. Я переводила на автомате, радуясь, что закадрового текста было немного, при этом боролась одновременно со смущением и с желанием расслабиться и облокотиться на мужчину всем телом. Сейчас-то я сидела вполне целомудренно, полубоком на его коленях, а рука лорда Линдона придерживала меня за талию.
Я ведь мечтала оказаться в его объятиях — я и оказалась. Для него же, скорее всего, эта ситуация значит не больше, чем для Рыны — сидящая у неё на коленях Мабелла. Мест мало — и тот, кто больше, держит на коленях того, кто меньше, вот и всё.
Фильм закончился, и раздался негромкий, но дружный стон, в котором можно было расслышать: «Как, уже всё?» в разных вариациях. Не выдержав всеобщих жалобных взглядов, которые я чувствовала даже спиной — сквозь дракона и спинку кресла, — и в темноте, решила уточнить:
— До отбоя ещё далеко?
— Чуть меньше двух часов, — ответил ректор.
— Для полноценного фильма времени уже не осталось, но я могу показать часть, а завтра — продолжить, — предложила я, и жалобные стоны переросли в радостные… не стоны, но и криками это назвать было сложно, видимо, слишком громко радоваться при ректоре народ не решался.
Я порылась в своей фильмотеке, уже не заморачиваясь тем, что у окружающих случится культурный шок при виде голографического меню. Выбор у меня было огромный, и не только новинки, я выросла на старых фильмах, у моего отца была огромная коллекция, включая чёрно-белые и даже немые. Но и они были бы сложноваты для восприятия, учитывая разницу культур и наличие у нас техники, незнакомой местным жителям.
Поэтому я остановила свой выбор на старой Диснеевской Белоснежке. А что — никакого научно-технического прогресса, сказочное средневековье, принцессы, гномы, разумные зверюшки, даже магия есть.
— Я покажу вам сказку, — пояснила окружающим. — Это называется «мультфильм». Итак…
И я включила видео. Не сразу поняла, насколько усложнила себе задачу, ведь если в документальном фильме достаточно было лишь переводить закадровый текст, то здесь — по сути, дублировать сказку, благо знала я её почти наизусть. Я даже про то, у кого на коленях сижу, почти забыла, было как-то не до переживаний об этом.
В тот момент, когда Злая Королева, превратившись в старуху, протягивала Белоснежке яблоко, раздался уже знакомый перезвон — отбой. Парни дружно взвыли — вот не ожидала, что их так увлечёт детская сказка. Но когда я выключила видео — взвыли и девушки тоже. А потом раздался голос ректора:
— Сегодня, в виде исключения, разрешаю парням остаться здесь до конца… мульт-филь-ма, — последнее слово он старательно выговорил по слогам. А потом негромко добавил: — Я и сам до завтра не дотерплю.
И мы досмотрели. Народ был в восторге, для них это был совершенно новый опыт. Меня благодарили, восхищались сказкой, спрашивали, есть ли у меня ещё. Н-да, после фильма о тиграх такой реакции не было. Нужно будет порыться в своей фильмотеке, набрать всяких сказок или фильмов, где в главных ролях животные. В общем, что-то, что будет всем понятно. Но не сегодня.
Парни быстро разошлись под строгим взглядом госпожи Деспины — когда включили свет, она обнаружилась в толпе тех, кто стоял в коридоре со стороны лестницы. Видимо, комендантша явилась выгонять парней после отбоя, но обнаружив здесь ректора, не стала этого делать. И хотя вид у неё, всхлипывающей и вытирающей глаза, был не особо грозным, но под её взглядом парни буквально испарились, предварительно расставив мебель по местам.
Впрочем, девушки тоже быстро разбежались, бросая исподтишка взгляды на ректора, который и не думал уходить — похоже, в его обществе им было неуютно, как мне — рядом с директором своей школы. Но бояться или стесняться здешнего ректора я не могла при всём желании, да и желания особого не возникало.
— Я хотел бы поговорить с тобой, Габриель, — сказал он, когда мы все встали, и кто-то утащил наше кресло. Я мысленно вздохнула, сидеть на коленях мужчины, который нравится, для меня оказалось новым опытом, и было жаль его прерывать.
— Завтра у защитников спецкурс вторым уроком, я буду ждать тебя в зале, где проходила практика с водниками, — сказал дракон и, откланявшись, ушёл. Проводив его взглядом, я вопросительно взглянула на ректора.
— Присядем? — предложил он, указав на диван, и когда мы сели, продолжил: — Я хотел бы извиниться перед тобой, Габриель, за поведение моих сотрудников. Я никак не предполагал, что некоторые из них поведут себя настолько… неадекватно. И если Килиана я сознательно спровоцировал, зная, что лично для тебя вреда не будет никакого, а ему полезно немного встряхнуться, то от остальных подобного не ждал. Ни от педагогов, ни от студентов. Ты на самом деле не хочешь, чтобы Салину отчислили?
— Нет, — учитывая, чем обернулся для меня её бросок, я ей даже благодарна была.
— Хорошо. В любом случае — я провёл или проведу беседу с теми педагогами, с кем тебе придётся контактировать, и подобного отношения больше не повторится. Зря я, конечно, пустил всё на самотёк, но я действительно не ожидал ничего подобного. Раньше такого не случалось. Впрочем, и никого, вроде тебя, у нас здесь не появлялось никогда. Слабое оправдание, конечно…
— Ничего страшного, — улыбнулась я, видя, что ректору на самом деле неловко за свою непредусмотрительность и подчинённых. — Зато у вас прекрасные студенты, знаете, как они обо мне заботились там, на полосе препятствий?
— Вот в этом-то и беда! Мальчишки повели себя как мужчины, а взрослый мужчина — как идиот. Но Рик объяснил ему, в чём тот был неправ. Крик стоял — на три этажа было слышно, и не только мне. Я думал, он прибьёт Хэдлея, но нет, чудом сдержался. Я даже от себя добавлять не стал, тот и так ходит побитой собакой. Надеюсь, осознал, в чём был не прав. Педагог-то он хороший, раньше в военной академии преподавал, а до того — в армии служил. Награды боевые имеет.
— У вас бывают войны? С кем? — учитывая, что Империя занимает весь континент, с кем они воевать-то могут?
— Войны? Нет, с тех пор, как Империя стала одним целым государством, а не кучей разрозненных королевств, войн, как таковых, у нас не было. Но есть мракобесы, есть дикая нечисть, есть тирексы, которые порой размножаются сверх меры и становятся опасными. Да и исключать внешнюю интервенцию мы не можем, мало ли, что и кому в голову взбредёт на других континентах. Поэтому армия у нас есть.
— Дикая нечисть? — зацепилась я за слово. — А что, есть домашняя?
— Конечно. А кем, по-твоему, являются фамильяры?
— Ээээ… Говорящими волшебными зверюшками.
— Думаю, тебе стоит попросить в библиотеке книгу о фамильярах. Просто для общего ознакомления.
— Обязательно, — я сделала зарубочку на память.
— В общем, завтра на физическую подготовку пойдёшь к госпоже Ургуле, — и ректор положил мне на колени довольно большой мягкий красный мешочек. — Не волнуйся, проблем не будет, Рик и с ней побеседовал. А Хэдлей пусть муштрует парней, это у него хорошо получается.
— Очень в этом сомневаюсь, — пробормотала я под нос, но ректор, конечно же, услышал.
— Это действительно так. Все наши выпускники имеют отличную физическую форму и подготовлены гораздо лучше выпускников других гражданских академий.
— Гражданских? Разве боевики — гражданские? И защитники?
— Я имею в виду военные академии, где обучаются те, кто не имеет магии, там упор делается именно на физическую подготовку. А для магов это вторично.
— Тогда зачем?..
— Потому что в сражении мало атаковать или защищать, нужно еще и просто двигаться, маневрировать. Догонять врагов, убегать от них. Бывают долгие походы — не всегда есть возможность воспользоваться порталами. В общем, физическая подготовка магам нужна. Даже тем, у кого, казалось бы, вполне мирная специализация.
— И всё равно — он неправильно делает, — упёрлась я. — Одно дело военные, туда, наверное, выбирают самых-самых, дохляков не берут?
— Всё верно. Там отбор тоже велик. Для людей, лишённых магии, военное поприще — очень хороший выбор, позволяет сделать отличную карьеру. Туда рвутся многие, но отбирают лучших. Наша армия невелика, держать большую, как ты понимаешь, просто нет смысла, но та, что есть — гордость Империи.
— Всё это хорошо. Но вот конкретно здесь — разве можно так делить студентов на группы?
— Как — «так»?
— По расам.
— Но это же логично. У представителей разных рас разные возможности, и это учитывается.
— А то, что внутри человеческой расы возможности тоже разные, учитывать не надо?
— Я не понимаю, — ректор нахмурился. — Все человеки слабее остальных рас в той или иной степени. Это и учитывается — им дают самые простые задания.
Ой, как всё запущено… Он ведь на самом деле верит в то, что говорит.
— Скажите, — я огляделась, мы были в гостиной и во всём коридоре абсолютно одни, но голос я всё же понизила. — Унрек… ммм… Ройстон и Даритан — одной расы?
— Да, конечно. Точнее, если копнуть глубже, то не совсем, мать Ρойстона — оборотень-полукровка из лисьих, у Даритана — эльфийка. Но это роли не играет, поскольку все наши дети — перевёртыши. Думаю, тебе это известно.
— Да, известно. Значит, они одной расы. Скажите, Ройстон и Даритан равны физически?
— Конечно, нет. Ройстон — перерождённый, Даритан еще подросток. Как можно их сравнивать?
— Но они же одной расы! — я развела руки в наигранном удивлении. — Значит, должны быть равны во всём.
Кажется, до ректора дошло, что я хочу ему сказать. Он задумался, потёр лоб, покусал губу.
— Говоришь, деление по расам неправильно? — мужчина серьёзно на меня посмотрел.
— Нет-нет, оно правильное. Это деление необходимо, я понимаю. Просто я была среди «дохляков», как их мило называет мастер