А сейчас меня вдруг осенило — а может, в моём мире все местные разумные обитатели одной температуры, а в этом — другой? Все — и человеки, и орки, и дроу, и перевёртыши. Потому что они все — местные. А вот в моём мире все бессмертные — пришлые. И гаргульи, прилетевшие с другой планеты, и вампиры — их случайные создания, — и даже перевёртыши. Слушая рассказ лорда Халлорана, я понимала это совершенно отчётливо.
— А что потом? — спросила я.
— А потом я её потерял, — из мужчины словно бы вышел весь воздух. Он ссутулился и словно бы постарел от воспоминаний. — Я даже не успел рассказать, кто я такой, и позвать её уйти со мной в мой мир. Меня внезапно выдернул оттуда артефакт, а она осталась.
— Почему? — ахнула я.
— Артефакт неожиданно стал разряжаться, а на нём, как и на остальных таких же, был некий предохранитель, и если такое случается — он выдёргивает своего обладателя из немагического мира, чтобы тот не остался там навсегда. Если бы я в тот момент успел схватить Мелву, мы перенеслись бы вместе. Но она отошла… по нужде… Если бы на пару минут раньше или позже… Или если бы портал открывался медленно, постепенно, как обычно… И мы до сих пор были бы вместе. Но она осталась там!
Мужчина обхватил голову ладонями и стал раскачиваться, заново переживая ту давнюю трагедию. Не выдержав, я подошла и стала гладить перевёртыша по голове, не зная, как облегчить его боль, потому что вот так, подержать в объятиях свою половинку и тут же потерять её — это намного страшнее, чем прожить с ней всю её жизнь и лишь потом потерять. Лорд Халлоран уткнулся мне в плечо — даже сидя на камне, он был ненамного ниже меня, стоящей, — обхватил руками и затих, принимая моё утешение.
Я подумала, что единственный светлый момент во всём рассказе — то, что медведь-замена был связан. Страшно представить, что случилось бы, будь это не так.
И тут мне пришло в голову, что хотя потеря половинки — невосполнима, но кое-чем я этого перевёртыша утешить всё же смогу, если моя догадка подтвердится. Нужно лишь кое-что уточнить. Но пусть немного успокоится, а я пока удовлетворю своё любопытство — ведь здесь, на поляне, лишь я да Рокет не в курсе того, что случилось.
— Почему артефакт так странно себя повёл, почему начал разряжаться? — спросила я у Унрека, но ответил Килиан.
— У него закончился срок работы. Перед тем, как стать бесполезной побрякушкой, он выдернул Девиора из другого мира, после чего окончательно вышел из строя. Влить в него магию не получалось. После возвращения Девиора и Фабиара домой, выяснилось, что и остальные артефакты переноса в другой мир находятся в нерабочем состоянии. Этого не заметили, поскольку в последние столетия ими почти не пользовались, и когда именно они завершили срок своей службы — неизвестно. Их пытались восстановить, но…
— Секрет был утерян вместе с тем, кто когда-то их сделал, — подхватил Унрек. — Это был очень талантливый артефактор, но он отказывался передавать знания кому-то ещё, кроме члена своей семьи — эти артефакты покупались у него нашими семьями за баснословные деньги, и он не хотел, чтобы его открытие ушло из семьи. К сожалению, среди его потомков не родилось ни одного артефактора, а когда он всё же согласился взять ученика — мужа внучки, — то просто не успел его обучить. Умер. И секрет изготовления артефактов для межмировых порталов исчез вместе с ним. Хотя, похоже, Хонстейну удалось его как-то восстановить. Или найти другой способ заставить работать давно «умерший» артефакт.
— Я едва с ума тогда не сошёл. Долгие десятилетия искал того, кто починит артефакт, искал способ вернуться к своей Мелве. Пока однажды не осознал, что возвращаться не к кому. Человеческий век так короток. Но до сих пор я мучаюсь вопросом — почему я сразу не схватил её и не унёс, как только увидел? Чего ждал?
— Порой, когда встречаются половинки… то есть, истинные пары, удержаться от близости сложно, — шепнула я мужчине, слегка смущаясь от поднятой темы, особенно учитывая, с кем именно я это обсуждаю, но должна же я окончательно убедиться в своей догадке. — И в этот момент забываешь обо всём на свете. У вас ведь с ней… что-то было, верно?
— Верно, — перевёртыш выпрямился и выпустил меня из объятий — а жаль, мне нравилось, так уютно, — и внимательно всмотрелся в моё лицо, словно пытаясь понять, откуда у меня подобные познания. Видимо о том, что я выросла среди перевёртышей, ему еще не рассказали.
— А Мелва называла вас Царь… — поняв, что сказала это слово не на том языке, поправилась: — Император леса?
— Да, — мужчина медленно кивнул, не сводя с меня цепкого взгляда. — Но я никогда и никому об этом не рассказывал. Как ты могла это узнать, ведь с тех пор прошло три с половиной тысячи лет?!
— Если точнее — три тысячи четыреста семьдесят шесть, — добила я его.
— Откуда? — практически взревел перевёртыш, вскакивая и хватая меня за плечи. — Откуда ты это всё знаешь?
— Дедушка, аккуратнеė! — между нами втиснулся Унрек. — Наставишь девочке синяков — Рик очнётся и сам тебя в озере с кислотой утопит.
— Не утопит, — покачала я головой, ни капельки не обидевшись на лорда Халлорана. Χотя, может, пора его, как Унрек, звать дедушкой? — Я не разрешу. А откуда знаю? Сейчас я вам кое-кого покажу.
Отойдя чуть в сторону, я порылась в браслете, открыла одну фотографию, продемонстрировала её окружающим и пояснила:
— Это Александр. Но мы зовём его просто Алекс, — потом повернулась к лорду Χаллорану и пояснила: — Он ваш сын.
Перевёртыш рухнул на колени, глядя на изображение, по щекам его потекли слёзы. Он протянул руку, словно желая коснуться щеки сына, но пальцы прошли сквозь голограмму.
— Сын… У него её глаза… Мой сын. У меня есть сын! — в его голосе слышалось ликование. — Теперь мне есть ради кого жить. А… Мелва? — с робкой надеждой взглянул он на меня.
— Мне жаль, — я развела руками, потом быстро вернула «убежавший» экран назад. — Наши половинки… то есть истинные пары, не становятся бессмертными лишь от одного факта своей истинности. Может, потому что мир не магический? Простите…
— За что ты извиняешься? — удивился перевёртыш. — Твоей вины в этом нет, наоборот — ты подарила мне такое счастье, по сути — смысл для моей бесполезной жизни. А Мелва… Я никогда её не забуду, но давно уже оплакал. А мой сын — как он? Расскажи мне о нём! Он счастлив? Встретил свою истинную.
— Счастлив, — кивнула я и, порывшись в галерее, открыла другую фотографию. — Встретил. Недавно, около сорока лет назад. У них трое детей, младшему — семь.
Лорд Халлоран с восторгом рассматривал семейное фото родителей и троих детей — старший мальчик был рыженький, в маму, двое младших детей — блондины.
— У меня есть внуки! — ликующий голос перевёртыша услышали бы, наверное, у кислотного озера, если бы там кто-то остался. — Я самый счастливый дед на свете! Сразу трое внуков!
— Ну… Не совсем, — хитро улыбнулась я.
— Что ты имеешь в виду? — перевёртыш оглянулся на меня, но тут же снова перевёл взгляд на фото, не в силах оторваться от своих внезапно обретённых потомков.
— Тут такое дело… В нашем мире почему-то многое отличается от этого. Истинные, к сожалению, не становятся бессмертными, а вот дети от обычных женщин — очень даже. В общем, внуков у вас чуть побольше чем трое.
— Сколько?! — лорд Халлоран всё же оторвался от созерцания фото и впился в меня жадным взглядом. — Пятеро? Семеро? Десять?! — я продолжала хитро улыбаться. — Ещё больше?!
— Видите ли, — я постаралась поосторожнее подвести перевёртыша к осознанию таких изменений в жизни. — У Алекса был некий бзик… Ну, то есть, хобби… — видя, что меня не понимают, постаралась упростить, — любимое занятие. Других перевёртышей в нашем мире не было, так что он занимался выведением новой расы, как он это называл. В общем, — я сделала паузу, — у вас пятьдесят шесть внуков.
— Сколько?! — ахнули все трое. Да-да, я видела ваше фамильное древо и знаю, что, в отличие от Алекса, вы разум не потеряли и не попытались заполонить своими потомками весь мир. К счастью, в нашей семье тоже был всего один такой «сеятель», остальные имели представление о том, что такое здравый смысл.
— Пятьдесят шесть внуков? — переспросил счастливый дедушка, не в силах поверить в свалившееся на него счастье.
— Да. И тридцать восемь внучек, — добила я его.
Хорошо, что бывший император продолжал стоять на коленях — скорее всего потому, что так ему было легче рассматривать фото, открытое на уровне моего плеча, — потому что, после моего заявления он, наверное, упал бы, а так просто сел на землю, растерянно хлопая на меня глазами.
— У перевёртышей не рождаются дочери, — озвучил всеобщее недоумение, если не сказать — обалдение, Килиан. Рассказ лорда Халлорана он слушал с весьма угрюмым выражением лица, видимо, проводя параллель со своей потерей, но во время моих откровений оживился.
Не рождаются, ха! Да, женщин у нас меньше, особенно это было заметно раньше, но в последнее время девочки явно пошли на опережение. И я тому живое подтверждение.
Я ткнула пальцем в среднего ребёнка — на вид шестилетку в джинсовом комбинезоне с яркими аппликациями и с кудрями до плеч.
— Это — девочка.
— Девочка… — перевёртыш поверил мне сразу и зачарованно уставился на девчушку. — У меня есть внучка! У меня их много!
— Другой мир, — улыбнулась я, глядя на счастливого мужчину. Грусть, которая, кажется, навсегда поселилась в его глазах, исчезла. Он всё еще пытался осмыслить то, что я вывалила на его голову.
Интересно, когда меня догадаются спросить, откуда мне всё это известно? Или они просто приняли как данность, что представитель одной бессмертной семьи очень многое знает о другой такой же семье, поскольку бессмертные стараются держаться вместе? Как местные драконы, перевёртыши и рысь Данита?
— А откуда ты узнала про «Императора леса», — спросил Унрек. Ну, хоть кто-то задался вопросом.
— Про это все знают, — улыбнулась я. — Ведь это единственное, что могла рассказать Мелва об отце своего ребёнка. Поэтому Алекс взял себе фамилию «Лесной». Языки со временем менялись, изменялось и звучание фамилии, но смысл оставался тем же.