Потерянное в панике возбуждение возвращается. Я перестаю касаться себя и цепляюсь за простыню. Большой невидимый член проникает в меня сзади, заставляя забыть обо всём. Снова и снова он заполняет меня изнутри. Я даже перестаю сдерживать голос, хотя и понимаю, что Дэвид, скорее всего, уже вернулся. Дэвид… Я цепляюсь за его имя, его образ в своей голове.
— О да… — выдыхаю со стонами. — Да, вот так!
Кончаю внезапно. Судорога пробивает тело и лишает последних сил. Внутри всё сжимается и пульсирует. Волна наслаждения разливается по телу. Невидимка финиширует следом мне на спину. Я чувствую горячие брызги на коже. Мои колени дрожат от напряжения. Я вытягиваюсь на кровати, пытаясь осознать, что только что произошло.
— Эй, здесь кто-нибудь есть? — спрашиваю спустя минуту приподнимаясь.
Моя комната по-прежнему пуста, так что я ощущаю себя дурой. Это ведь было реально, правда? Мне же не привиделось?
Мне не привиделось. Чтобы убедиться, что не сошла с ума, я сохранила то единственное, что мне оставил мой внезапный любовник. Глядя в микроскоп на ещё живые сперматозоиды, я думаю, как мне относиться к тому, что случилось. На время мне приходится абстрагироваться от невидимости моего гостя. Я точно знаю, что это был человек, а не призрак и не представитель внеземной цивилизации. Вероятно, он воспользовался какой-то секретной разработкой учёных из «NASA» для военных целей. Я в курсе, что министерство обороны спонсирует многие исследовательские проекты, в том числе тут, на станции. Значит, один из тех, кто участвует в таких разработках или же охраняет их, решил воспользоваться служебным положением в личных целях и стал невидимым. А потом воспользовался мной. И хотя я была сильно возбуждена и фантазировала о том, чтобы заняться с кем-нибудь любовью, всё же то была фантазия. А в реальности я не давала согласия на секс.
И это тревожит меня. Я спрашиваю себя, почему это случилось со мной. Ведь если я кому-то понравилась, то можно было прийти ко мне и обсудить это. А сейчас я чувствую себя грязной. Пусть всё обошлось без насилия, но мне бы хотелось знать, с кем я трахаюсь, как-то влиять на процесс, контролировать его. Ведь это происходит с моим телом.
Я вздыхаю и закусываю губу до крови. Дэвид появляется в дверях и кивает мне угрюмо. Выглядит он не очень. Кажется, не выспался. Вот же чёрт! Я снова начинаю испытывать чувство вины потому, что не могу помочь ему.
— Ты как? — профессор вдруг ловит мой взгляд. — Нормально себя чувствуешь?
Отчего-то на лице его появляется смущение. Я тоже невольно заливаюсь краской. Медленно до меня доходит мысль: он слышал мои стоны вчера и наверняка всё понял. Думает, видимо, что у меня была весёлая ночка, а потому и задаёт подобные вопросы.
— Сэр, это не то, что вы подумали! — пытаюсь объясниться я. Во взгляде моего профессора отражается сочувствие.
— Прости, я не должен был… — начинает он и осекается. Пару секунд мы стоим друг напротив друга, опустив глаза.
— Я в порядке! — произношу наконец, собрав всю волю в кулак. — Бодра и свежа!
И правда, чего это я? Мне нечего стыдиться. Начнём с того, что я вообще — пострадавшая сторона. Но даже если бы это было не так, и вчера у меня случился бы секс по согласию, моего уважаемого профессора это не касается. Я не обязана отчитываться перед ним, как и с кем я провожу личное время. Он ведь не отчитывается передо мной!
И вообще, мне есть чем заняться кроме рефлексии на тему: «Почему я бесполезна для Дэвида». Я собираюсь выяснить, кто такой этот человек-невидимка. Сегодня после работы я собираюсь пойти в нелегальную пивнушку на втором этаже и расспросить её завсегдатаев, не присылали ли к нам недавно кого-то с другой части станции. Дело в том, что отдел секретных разработок расположен отдельно от основного корпуса. Он абсолютно автономен и независим. Время от времени наши специалисты отправляются туда в командировки, но для этого они используют отдельный летательный аппарат. Мне нужно только узнать, кто в последнее время бывал в секретном отделе. Это позволит сузить круг подозреваемых до нескольких человек.
Что буду делать, когда выясню правду, я ещё не решила. Порой мне думается, что правильнее было бы написать рапорт на имя капитана Донован и доверить расследование этого странного дела специально обученным людям. Но мне стыдно. А ещё я боюсь, что могу сломать жизнь другому человеку своими обвинениями. Да, он поступил плохо, но есть очень маленькая вероятность, что он не конченый подонок.
Глава 4
Всё вокруг кружится и раскачивается, словно мы попали в космический шторм. Бог ты мой, как же давно я не пила алкоголь! Даже не думала, что меня так сильно размажет. Я пытаюсь сохранять концентрацию. В конце концов, я ведь сюда по делу пришла. Но язык заплетается, а ноги будто ватные.
— Ты не знаешь… недавно никто к нам не прилетал оттуда? — спрашиваю я, сидящего рядом со мной инженера Скотта. Тот глядит на меня снисходительно.
— Откуда?
— Ну оттуда?
Я указываю пальцем в ту сторону, где по моим представлениям находится секретный отдел. Но, кажется, мой случайный собеседник решает, что я спрашиваю про красную планету. Он только усмехается и качает головой.
— И кто только пустил эту девчонку сюда? Пить совсем не умеет. Из какого она отдела? Надо бы проводить её до комнаты.
— Точно-точно, — соглашается с ним голос рядом. — Ещё попадётся дежурным и сдаст нас всех к чёртовой бабушке.
— Я заберу её! — раздаётся вдруг над ухом. Сердце начинает биться быстрее.
— О, Дэвид! Давненько ты не появлялся! — восклицает инженер Скотт. — Знаешь её?
— Это моя помощница, — отвечает профессор и смотрит на меня сверху вниз.
Мне стыдно, что я вдруг оказалась перед ним в таком виде. Но в то же время жутко приятно, что Дэвид вызвался позаботиться обо мне. Он такой добрый. Я цепляюсь изо всех сил за его шею. Дэвид поднимает меня и ведёт к выходу со склада.
— Если будет тошнить, постарайся сдержаться до комнаты, — произносит он, придерживая меня за талию. — Мне трудно будет всё уладить, если нас поймают в таком виде.
Я киваю. Благодарность переполняет нутро. Даже слёзы наворачиваются. Знаю, что это всё алкоголь. Я с ним никогда особо не ладила.
— Что такое? — спрашивает Дэвид, заглядывая мне в лицо. — Плохо стало? Живот болит?
Я только всхлипываю и мотаю головой. Профессор вздыхает и ведёт меня дальше.
— И зачем ты вообще пошла туда сегодня? — спрашивает, заталкивая меня в лифт. — Ты ведь не из тех, кто самоутверждается за счёт того, что перепивает остальных.
— Я хотела найти его… — бормочу себе под нос.
— Его? — повторяет Дэвид в недоумении.
— Человека-невидимку, что приходил ко мне недавно, — я стыдливо опускаю глаза. — Мне хотелось взглянуть на него. А ещё спросить, почему он так обошёлся со мной. Я ведь, в конце концов, не секс-кукла, а живой человек… Нельзя так с живыми людьми.
Пьяной мне становится чрезвычайно жаль себя. Настолько, что я заливаюсь слезами.
— Ну-ну, иди сюда, — Дэвид ласково обнимает меня и гладит по голове. И от этого меня словно прорывает. Я начинаю жаловаться ему на то, как мне одиноко, и как бы я хотела встречаться с кем-то.
— Но, похоже, я гожусь только для тупого траха. И это несправедливо! Мне нравятся предварительные ласки. Знаете, какая у меня чувствительная шея?! — возмущённо говорю я.
Тот только молча кивает. А я, кажется, из сентиментальной фазы постепенно перехожу в агрессивную.
— Должны же быть хоть какие-то манеры! — восклицаю, гордо вскидывая подбородок. — Решил вставить: будь добр, поцелуй сначала. Это элементарная вежливость. Ой…
От резких движений вокруг всё снова начинает кружиться. Я висну на плече у Дэвида. Последние десять ярдов он практически несёт меня на себе.
В комнате он даёт мне воду и аспирин. Так я немного прихожу в себя. Становится стыдно за всё, что я сказала. Я гадаю, как изменится отношение моего профессора ко мне теперь, когда он знает, насколько я жалкая. Дэвид же, как всегда, молчит. А по выражению лица его невозможно определить, о чём он думает.
— Простите… — произношу я, виновато пряча глаза.
— Тебе не за что извиняться, Лика, — качает головой он. — Ты не сделала ничего плохого.
Перед тем как уйти, он гладит меня по голове. И может, мне кажется, но в этом его жесте ощущается какое-то отчаяние. Грудь снова сдавливает. Я думаю о той неловкости, что возникнет между нами, когда мы в понедельник вернёмся в лабораторию. Хорошо, что сегодня суббота и у нас есть целое воскресенье, чтобы забыть этот вечер.
— Доброй ночи, Лика, — произносит профессор уже в дверях.
— Доброй ночи, Дэвид, — отвечаю я и не сразу понимаю, что назвала его по имени. Впрочем, он как будто не обращает на это внимания.
Я просыпаюсь после полуночи от сильного сушняка. Издаю мучительный стон, обхватывая тяжёлую голову.
— Воды… — шепчут пересохшие губы. И, разумеется, это не просьба, а скорее намерение. Я ведь понимаю, что никто мне не принесёт воды. Разве только мой человек-невидимка снова объявится.
Стоит мне подумать об этом, невидимая рука приподнимает мою голову. Вторая подносит ко рту стакан с водой. Тот самый, что Дэвид оставил у кровати.
— А, это снова ты, — бросаю я угрюмо, отпихивая стакан после большого глотка. — Зачем на этот раз пришёл?
Наверное, мне стоило бы позвать на помощь или попытаться убраться прочь из комнаты. Но тело оказывается слишком тяжёлым, чтобы подняться. Да и алкоголь всё ещё играет в крови, придавая смелости. Я вытягиваюсь на кровати расслаблено, всем своим видом как бы говоря: «Ну давай, удиви меня!».
Вместо ответа невидимка стаскивает с меня покрывало и касается моей шеи прохладными пальцами. Мурашки пробегают по коже. Чьи-то горячие губы начинают осыпать поцелуями шею и грудь.
— Серьёзно? — мрачно усмехаюсь я.
Однако в следующий момент невидимые губы ловят мои. Влажный язык проникает мне в рот. Рваный выдох вырывается из груди.