– в чем дело? У нас здесь никаких преступлений не было. Что вам от нас нужно?
–Это связано со смертью несчастного судьи Стаффорда,– объяснил О’Нил, взбивая подушку в углу кресла,– он умер третьего дня в театре.
–Ради бога, оставьте подушку в покое,– раздраженно прервала это занятие миссис Харримор, сверкнув глазами,– мне совсем не обязательно сидеть. Я прекрасно себя чувствую… Ну и что из того, что он умер? Старики все время умирают. Смею думать, он слишком много пил и с ним случился удар.– Она повернулась к Питту и в упор посмотрела на него.– А зачем вы явились сюда? Какое отношение имеет к нам смерть судьи в театре? Вам следует очень убедительно это объяснить, молодой человек.
–Он умер не естественной смертью, мэм,– ответил Питт, тоже глядя на нее в упор.– И за несколько часов до смерти он приходил сюда повидаться с мистером О’Нилом. Поэтому мне хотелось бы знать, в каком настроении он приходил, что сказал… словом, все, что может вспомнить мистер О’Нил.
–А почему его настроение могло иметь отношение к его смерти? Вы хотите сказать, что он покончил самоубийством?
–Нет. Я с сожалением должен заметить, что его убили.
Миссис Харримор глубоко вздохнула, отчего ее ноздри слегка вздрогнули. Кожа вокруг рта еле заметно побледнела.
–Неужели? Что ж, действительно несчастье. Но оно не имеет никакого отношения к этому дому, мистер Питт. Мистер Стаффорд приходил сюда только однажды, как мне сказали, и наводил о чем-то справки. Больше мы его не видели. Мы сожалеем о его смерти, но дополнительно об этом ничего вам сообщить не можем.– Она повернулась к О’Нилу.– Девлин, полагаю, судья не делился с вами соображениями по поводу того, что ему угрожает опасность?
О’Нил только широко раскрыл глаза.
–Нет, бабушка. Он мне показался совершенно спокойным, владеющим собой и ситуацией.
Она была бледна, правое веко у нее подергивалось.
–С моей стороны не будет невежливо спросить, что за дело было у судьи к нам? Наша семья не подавала никаких просьб в Апелляционный суд, насколько мне известно.
О’Нил колебался только мгновение.
–Все в порядке, бабушка,– он слегка усмехнулся,– я тогда ничего не рассказывал, чтобы не расстраивать вас, но беднягу судью преследовала Тамар Маколи, которая настаивала на повторном слушании дела о смерти Кингсли, да упокоит Господь его душу. Мистер Стаффорд раз и навсегда хотел доказать ей, что дело завершено по всей справедливости, приговор законен и не в силах этой несчастной что-либо изменить, как бы она ни старалась. Он хотел, чтобы люди навсегда забыли обо всем этом и жили в мире с собой и с другими.
–И я так думаю,– яростно отвечала старая дама.– Эта несчастная, должно быть, рехнулась, если требует, чтобы опять стали раскапывать дело ее брата. С ним давным-давно покончено!– Глаза ее сверкнули, взгляд стал жестким.– Дурная кровь,– сказала она с горечью.– И с этим ничего не поделаешь. Кингсли спит в могиле, этот проклятый еврей – тоже! И давайте наконец успокоимся.– Суровое лицо ее было полно застарелой ненависти и невыносимой боли.
–Совершенно верно, бабушка,– ответил ласково О’Нил,– и пусть оно вас больше не беспокоит. Бедняга мистер Стаффорд тоже в могиле, или его вот-вот похоронят. Будем надеяться, что этого будет довольно даже для мисс Маколи.
Ада вздрогнула, и взгляд ее выразил еще большее отвращение.
Внезапно вернулся к действительности Проспер. До этого момента он, казалось, пребывал в оцепенении, которое сейчас как рукой сняло.
–Всё, мистер Питт, на этом разговор закончен! Мы ничем не в силах помочь вам,– заключил он отрывисто.– Всего хорошего. Вам надо искать ответ на вопрос, кто убил мистера Стаффорда, в другом месте. Несомненно, у него были враги…– Он оборвал себя, и фраза повисла в воздухе. Ему не хотелось говорить плохо о мертвом – это вульгарно,– но было совершенно ясно, что он имеет в виду.
–Благодарю за любезность, которую вы оказали, приняв меня, мэм,– адресовался Питт к несгибаемой Аде, а заодно и к Харримору.
С ними разговор окончен, ничего не поделаешь. Тем более что из О’Нила тоже ничего не удастся выжать. Мнение о том, что Стаффорд желал лишь снова утвердиться в своей правоте, очень правдоподобно, на это нечего возразить. Эти люди не причастны к убийству Кингсли Блейна, и следствие по делу не обращалось к ним за информацией.
–Не стоит благодарности,– ответила старая дама, но с непримиримостью и повинуясь только требованиям вежливости.– Желаю вам удачного дня, мистер Питт.
Проспер взглянул на мать, потом на инспектора, натянуто улыбнулся и протянул руку к звонку, чтобы горничная проводила гостя до выхода.
Вновь очутившись на спокойной, тихой улице, Питт стал обдумывать случившееся. Да, все больше и больше становится похоже на то, что опиум во фляжку влили или Джунипер Стаффорд, или Адольфус Прайс. И действительно, какой бы тщетной или просто невозможной ни выглядела такая затея по здравом размышлении, в горячке страсти они могли вообразить, что смогут быть счастливы, если Стаффорд умрет, что обретут радость, в которой им отказано при его жизни. Одержимость часто неспособна видеть дальше определенной границы, и плотский голод пожирает все силы ума, пока его не удовлетворишь любой ценой.
Неужели эти двое охвачены именно таким чувством? Вот это и надо расследовать. Губы Томаса искривило отвращение. Он ненавидел вмешательство в запретную область чувств. Есть людские слабости, о которых не полагается знать третьему, всегда лишнему, и безрассудная, неутолимая страсть одного человека к другому относится к их числу. Такие страсти не делают человека духовно богаче – нет, они делают его мельче и в конечном счете разрушают, как, по-видимому, разрушили Джунипер Стаффорд и ее любовника.
Но прежде чем искать доказательства этого преступления, Томасу совершенно необходимо освободить голову от мысли о деле Блейна – Годмена. Ему уже весьма много известно о нем, хотя могут существовать еще кое-какие обстоятельства и подробности, известные лишь полиции. Кроме того, Питту хотелось составить собственное представление о людях, которые проводили тогда расследование, и о давлении, оказанном на них, а также определить область возможных неточностей и ошибок. И, если удастся, ознакомиться с их собственными впечатлениями от дела и следствия.
Томас медленно шел по направлению к уличному перекрестку, сунув руки в карманы и обдумывая все на ходу. Он не любил обращаться к давним впечатлениям и прежним расследованиям, но выбора не было. Нет, он попытается заняться этим делом, причем самым тактичным образом, и теперь тщательно и не спеша обдумывал, с чего начать расспросы, и подыскивал нужные слова.
Незадолго до полудня Томас приехал в полицейский участок на Шефтсбери-авеню.
–Да, сэр?– вежливо обратился к нему дежурный сержант с подобающе бесстрастным выражением лица.
–Я инспектор Питт с Боу-стрит. У меня возникло одно затруднение; полагаю, вы могли бы разрешить его, если уделили бы мне немного времени.
–Да, сэр. Полагаю, мы сделаем все, что в наших силах. Какое же это затруднение?
–У меня на руках трудное дело. Его можно до некоторой степени прояснить, если знать кое-какие обстоятельства другого дела, о котором вы можете кое-что знать. Я был бы очень благодарен за возможность поговорить с полицейским, которому было доверено заниматься расследованием, имевшим место примерно пять лет назад. Это убийство на Фэрриерс-лейн.
Лицо сержанта омрачилось.
–Но тогда все было расследовано до конца и незамедлительно, мистер Питт, и наведен полный порядок. Не осталось никаких сомнений, все было закончено. Я сам имел отношение к тому делу и знаю об этом наверняка.
–Да, это мне известно,– успокаивающе произнес Питт,– и мое затруднение не связано с вопросом, кто виноват,– лишь с выводами, к которым пришло следствие. Мне необходимо переговорить с офицером полиции, в чьем ведении находилось это дело, если позволите. Он все еще служит?
–Не только служит, но его еще и повысили тогда. Он замечательно со всем управился.– Дежурный сержант бессознательно расправил плечи и слегка вздернул подбородок.– Это старший инспектор Ламберт. Смею сказать, он будет рад, если сможет вам помочь. Я тоже попрошу его об этом, инспектор.
Таким образом поставив Питта на место, он направился в помещение, находившееся в глубине здания, и через несколько минут вернулся с сообщением, что если мистер Питт изволит подождать минут десять, то мистер Ламберт не прочь с ним повидаться.
Томас вежливо согласился, хотя его так и подмывало ответить сержанту столь же снисходительно.
Пять минут он прождал стоя, постукивая каблуками, затем сел на деревянную скамью и прождал еще десять минут, потом опять встал, но тут появился молодой констебль и повел его в маленький неопрятный кабинет, где от потрескивающего огня в камине было так жарко по сравнению с холодной приемной, что хотелось бежать отсюда без оглядки. Чарльз Ламберт принял его вежливо, но настороженно. Ему было около пятидесяти, он уже сильно полысел, но черты его лица были правильны и приятны, а взгляд ясен.
–Доброе утро, Питт, не так ли? Садитесь.– И он махнул на второй стул.– Извините, что заставил вас ждать. Очень занят. Полно всяких скверных краж и ограблений. Мой сержант сказал, что вам требуется помощь. Чем могу быть полезен?
–Я занимаюсь делом об убийстве судьи Сэмюэла Стаффорда.
Ламберт удивленно вскинул брови.
–А я не знал, что его убили! Считал, что он внезапно умер в театральной ложе.
–Совершенно верно. От яда.
Ламберт покачал головой, выпятив нижнюю губу.
–Мой сержант упомянул о Фэрриерс-лейн. Какое отношение может иметь убийство Стаффорда к этому делу?– Голос у него звучал настороженно.– Ведь с ним было покончено пять лет назад, и не он председательствовал на суде. Судьей был Телониус Квейд. Впрочем, я это говорю не к тому, что остались какие-то сомнения в справедливости приговора или судопроизводства.
–Но последовала апелляция,– ответил Питт так спокойно, как только мог. Необходимо помнить, твердил он себе, что ничего не добьется, если рассердит Ламберта или заставит его защищаться.