– тихо ответил Питт.– Почему бы премьер-министру возражать против моего расследования, если судья Стаффорд занимался этим же самым перед своей смертью? Премьер-министр должен иметь для этого вескую причину, если он не безответственный или непредсказуемый человек; ия хочу знать, что это за причина.
Лицо Драммонда потемнело.
–Ладно, я хочу, чтобы вы нашли убийцу Стаффорда. Всего вероятнее, убийство совершено по сугубо личным причинам. Понятия не имею, кто это сделал или почему, поэтому вы не должны тратить время на старые дела, когда от вас требуется узнать, кто же настолько не любил судью, чтобы пойти на его убийство. Возможно, он что-то узнал о каком-то другом преступлении, но не успел сообщить властям.– Шеф немного успокоился.– Может быть, он узнал нечто эдакое и только ждал, когда у него будет достаточно доказательств, чтобы поставить нас в известность; но убийца, кто бы он ни был, узнал об этом тоже и убил его, прежде чем Стаффорд сообщил новые факты кому-нибудь еще…
Питт сделал вежливое лицо, которое, однако, ясно выражало его абсолютное недоверие.
–Так что принимайтесь за дело и разыщите убийцу,– раздраженно закончил Драммонд.
Томас встал. Он не рассердился. Инспектор знал, какое многообразное давление может быть оказано на Драммонда. Он знал о тайной, похожей на железную цепь лояльности, связывающей всех членов «Узкого круга». Он ненавидел эту власть круговой поруки и опасался ее. Он уже испытал на себе ее силу и знал, что Драммонд проклинает день и час, когда стал членом этого тайного общества, когда прекраснодушие помешало ему даже предположить, что люди одного с ним круга и воспитания могут стремиться к такой власти и использовать ее.
–Да, сэр,– ответил он спокойно, повернулся и пошел к двери.
–Питт?
Но Томас сделал вид, что не слышит.
Глава пятая
–Значит, опять «Узкий круг»?– мрачно спросила Шарлотта, с облегчением вынимая шпильки из волос и разбирая пряди, упавшие на плечи. У нее было такое чувство, словно она освободилась по крайней мере от половины скобяного товара москательной лавки – так много всего требовалось, чтобы держать густые волны и завитки в порядке.
Питт стоял у нее за спиной, решая, повесить ли сюртук в шкаф или перекинуть через спинку стула.
–Возможно,– ответил он.– Хотя могу понять и Ламберта, который не хочет, чтобы то дело раскапывали снова. Наверное, это ужасное чувство, когда снова открываются для пересмотра прежние дела и таким образом ставится под сомнение твоя правота, в особенности когда человека осудили на повешение. Еще хуже, когда нет абсолютной уверенности, что ты сделал все возможное, и начинаешь сомневаться в своей собственной честности.– В итоге он все же решил проблему сюртука в пользу стула.– Так легко совершить ошибку, когда все вокруг с пеной у рта требуют скорейшего завершения дела, а ты боишься за свою репутацию, боишься, что люди будут считать тебя недостаточно компетентным для решения такой задачи.– Питт присел на край кровати и продолжал раздеваться.– А если при этом твои подчиненные начинают впадать в панику, потому что свидетели лгут, напуганы или питают к кому-нибудь ненависть…
–Они что, поведут себя таким образом в связи с делом Стаффорда?– спросила Шарлотта, поворачиваясь на вертящемся стуле, чтобы взглянуть на мужа.
–Нет, не думаю…
Томас встал, снял рубашку и тоже положил ее на стул, а сверху – жилет и верхнее белье. Затем налил теплой воды из кувшина в таз, вымыл руки, лицо и шею, потянулся за ночной рубашкой и стал надевать ее через голову, пытаясь сразу попасть в рукава.
–Начинает казаться, что это убийство имеет личные причины и не имеет никакого отношения к делу на Фэрриерс-лейн,– прибавил он, наконец просунув голову в ворот.
–Ты имеешь в виду его жену?– Шарлотта, положив щетку, некоторое время смотрела на груду белья на стуле, решив наконец, что пусть его лежит; время для упреков мужу было неподходящее.– Джунипер? Но почему ей надо было убивать мужа?
–Потому что она влюблена в Адольфуса Прайса,– ответил Питт, ложась в постель. Он совершенно забыл об оставленной в беспорядке одежде – во всяком случае, Шарлотте так казалось.
–Но она ли убила?– усомнилась Шарлотта.– Ты уверен?
–Нет. Еще нет… Но я не могу понять, зачем Ливси сказал об этом, если все не так. Надо разобраться.
–Во всем этом чувствуется какой-то перебор.– Она перестала причесываться, встала, подвернула газ на противоположной стене и тоже легла. Чистые простыни холодили тело, и она уютно прижалась к Питту.– Не верю.
–А я и не думал, что ты поверишь.– Он обнял ее.– В любом случае, по-видимому, мне незачем заниматься убийством на Фэрриерс-лейн – в нем нет ничего такого, из-за чего стоило убивать Стаффорда.
–Но ты же не знаешь, что он обнаружил?
–Но я знаю, что раскопал сам. Ровным счетом ничего. Люди видели, как Годмен выходил с Фэрриерс-лейн в пальто, запятнанном кровью, его узнала цветочница в Сохо, через две улицы от Фэрриерс-лейн. Он даже не отрицал этого – просто ссылался на несовпадения по времени, но его данные оказались ложными. Сожалею, любимая, но, кажется, улики против него неопровержимы. Конечно, ты бы хотела, чтобы он оказался невиновен, из-за Тамар, но, по всей вероятности, это исключено.
–Но тогда почему «Узкий круг» велит тебе прекратить расследование? Если здесь все как следует, почему им не нравится, что ты хочешь во всем разобраться?– Шарлотта не могла увидеть в темноте, но знала, что муж сейчас улыбнулся.– В сущности, они должны бы радоваться, что ты еще раз докажешь их правоту.
Томас ничего на это не ответил, лишь очень нежно коснулся ее волос.
–Но, конечно, в ином случае они бы не обрадовались. Ты собираешься оставить все как есть?
–Я собираюсь спать,– сообщил он, чувствуя уют и покой.
–Но, Томас, действительно ли дело об убийстве на Фэрриерс-лейн можно считать закрытым?– настаивала Шарлотта.
–На сегодняшнюю ночь – да.
–А завтра?
Томас, смеясь, притянул Шарлотту к себе, и ей поневоле пришлось отказаться от продолжения разговора.
Утром, проснувшись позже обычного, Питт торопливо позавтракал, нежно поцеловал Шарлотту и бегом поспешил к омнибусу, чтобы снова повидаться с патологоанатомом.
Шарлотта принялась за необходимые домашние хлопоты, начав с глажки груды белья, пока Грейси мыла посуду после завтрака, чистила каминную решетку в гостиной, готовила топливо на вечер, подметала пол, вытирала пыль и убирала постели.
В одиннадцать часов они прервали свои занятия, чтобы выпить по чашке чая и поболтать.
–А что, хозяин еще занимается делом человека, которого распяли во дворе конюшни?– обронила Грейси как бы совершенно равнодушно, методично помешивая чай.
–Не вполне уверена,– ответила Шарлотта,– но ты уже размешала весь сахар в чашке.
Грейси усмехнулась и перестала болтать ложкой.
–А он вам ничегошеньки не рассказывал?
–Томас рассказывает, но чем больше он занимается этим делом, тем меньше ему кажется, что судья Стаффорд обнаружил что-то новое. А если ничего нет, тогда, значит, нет никакой причины для тех, кто был связан с делом на Фэрриерс-лейн, убивать судью.
–Тогда кто же убил? Жена?– Грейси была явно разочарована. Когда в основе преступления лежит любовная интрига, значит, никакой тайны и нет вовсе. Известно, кто убил, и это ужасно тривиально.
–Думаю, что да, или же убийца – мистер Прайс.
Грейси воззрилась на хозяйку, забыв про чай.
–Но ведь что-то здесь не так, мэм. Вы думаете, что это не они?
Шарлотта улыбнулась.
–Не знаю. Вероятно, они смогли бы убить. Но я помню, что чувствовала в тот вечер, когда была с ней, а ее муж умирал. Может быть, я чересчур самонадеянна, но не могу поверить, что это она убила и что я ошиблась на ее счет.
–Но, может, убил любовник, а она ничего об этом не знала?– предположила Грейси, стараясь тоже быть полезной в разгадке тайны.
–Возможно. Однако и он мне нравится.– Отпивая мелкими глотками чай, Шарлотта поймала над чашкой взгляд Грейси.
–А кто вам не нравится?– Девушка, как всегда, зрила в корень.
–Ни о ком пока сказать этого не могу. Но мне и раньше нравились те, кто оказывался виноват.
–Да что вы? Правда?– Грейси широко раскрыла глаза.
–Все зависит от обстоятельств.– Шарлотта решила, что должна объяснить это, и уже собиралась развить тему, когда зазвенел дверной колокольчик.
Торопливо встав, Грейси надела чепчик, поправила юбки и помчалась открывать.
Через минуту она вернулась с Кэролайн. Та, как всегда, была модно одета, но без обычного внимания к мелочам – очевидно, торопилась. Обменявшись приветствиями и заверениями в том, что все здоровы, Кэролайн села за кухонный стол и приняла чашку чая от Грейси. Затем она глубоко вздохнула, словно собиралась нырнуть с головой в воду.
–Как у Томаса продвигается расследование убийства бедного мистера Стаффорда? Он что-нибудь узнал?
–Как ты непоследовательна, мама,– удивилась Шарлотта.
–А что такое?
–Ты обычно упрекала меня за то, что я слишком прямолинейна,– улыбнулась дочь,– ты всегда говорила, что людям такое не нравится, что надо всегда подходить к выяснению чего-то издалека, тогда у собеседника всегда есть возможность уклониться от ответа или переменить тему.
–Чепуха!– с жаром возразила Кэролайн, но слегка порозовела.– Ну, как бы то ни было, так следует вести себя с посторонними и с мужчинами, а я ни то ни другое. Я говорила, что неделикатно быть слишком непосредственной и что…
–Знаю, знаю,– Шарлотта махнула рукой.– Боюсь, он не нашел ничего нового относительно убийства на Фэрриерс-лейн, и я понятия не имею, что заставило судью Стаффорда снова обратиться к этому делу. Но, по-видимому, совершенно бесспорно, что в убийстве был виновен Аарон Годмен.
–О господи! Бедная мисс Маколи…– Кэролайн покачала головой с опечаленным лицом.– Ведь она действительно считает, что ее брат невиновен. Это будет для нее тяжелым ударом.